Мой любимый Клон (СИ) - Кривенко Анна

— Ну что ж, дорогой! С этого дня я от тебя не отстану!

И набросилась на меня с поцелуями вдвое активнее, чем вчера.

Кажется, это будет замечательное утро…

* * *

Всю дорогу к месту нашего сегодняшнего задания Тина непрестанно улыбалась. Ментальные щиты от меня не прикрывала, демонстрируя абсолютную искренность и неприкрытый восторг. Меня удивляло такое отношение. Неужели я ей настолько нравлюсь???

В компании удалось отвлечься от всякого рода мыслей: пришлось разбирать и подписывать несколько стопок документов, накопившихся за последние две недели.

Работу выполнял автоматически, словно занимался этим всю жизнь. Даже воспоминания о ферме клонов померкли настолько, как будто мне это просто приснилось.

Несколько раз Тина подходила ко мне, чтобы отвлечь от работы поцелуем и игривыми словами. В общем, забавлялась, как могла, заставляя улыбаться и забывать о печальной стороне существования.

Да, она читала мои чувства. Теперь я вспомнил, что зоннёны на это способны. Только прятать уже было нечего…

И я наслаждался, брал счастье сполна, радуясь каждому мгновению незаслуженной радости.

Кстати, зоннёнский прибор, при помощи которого во мне обновилась память прототипа, я до сих пор носил на шее. Иногда мысленно разговаривал с ним, прося снова поискать своего дорогого товарища, но ответ был неизменно одинаков: Мадиан Тойро находится вне доступа.

Может, его уже нет на Ишире? От такой мысли меня начинала наполнять тоска…

Впрочем, это ведь не мой друг, а товарищ прототипа. Как бы воспринял меня этот зоннён, если бы увидел на месте настоящего Лукаса Тьерри?

* * *

Тина

Я была счастлива.

Хотелось отдаться этому чувству счастья всецело, и только понимание своей ответственности перед окружающими (офицер я, в конце концов, или нет?) отрезвляло.

При каждом взгляде на Лукаса — такого степенного, спокойного, красивого — меня начинало наполнять игривое настроение.

Он свободен! Я исцелила его душу!!! Теперь у него всё будет хорошо…

Да, знаю, что он клон, но… процесс старения ведь остановлен! Возможно, он остановился навсегда. Лукас будет жить, я всё сделаю для этого!

Однако моё замечательное настроение закончилось в тот миг, когда в кабинет вошел… Ниэллин. Наглой улыбки на его лице почему-то не было. Коротко кивнув Лукасу (о-о, неужели он снизошел даже до такого?), зоннён повернулся ко мне.

— Поговорить надо! — произнёс он без приветствия. — Наедине!

Лукас посмотрел на меня вопросительно: мол, согласна или выгнать его? Но я решила с этого момента перестать быть вспыльчивой и несдержанной, поэтому спокойно согласилась.

— Валяй!

Ниэллин поморщился от того, что я так легко использую иширский сленг, и пригласил выйти.

* * *

Синие глаза бывшего жениха смотрели на меня с немым укором. Мы сидели на диване в укромном уголке для отдыха, но я не собиралась разглагольствовать с Ниэллином слишком долго. Отметила лишь про себя, что он несколько изменился с того момента, как услышал от Лукаса родную речь.

— Я узнал, чей прибор этот клон носит на шее, — наконец произнес зоннён с торжествующим блеском в глазах, и мне этот блеск весьма не понравился.

— И что? — бросила я как можно более равнодушно. — Я тоже в курсе, что его создали предтечи.

— Нет уж, всё гораздо хуже. Помнишь нашумевшего на весь Мироан лет семьдесят назад учёного по имени Мадиан Тойро? Да, да, того самого, которого объявили в розыск, когда он не явился для отчета в Совет Учёных. Он всё мечтал запустить проект восстановления технологий предтечей, которые похоронены на нескольких дальних планетах. Эти исследования запретили не просто так, а он всё чего-то добивался. Так вот, я увидел на том регуляторе уникальную подпись того самого Мадиана…

Я посмотрела на соотечественника недоверчиво.

— Да откуда тебе знать его подпись? Ты у нас вхож в круг ученых?

Мне хотелось задеть самонадеянного бывшего, и похоже, намерение удалось.

— Какая же ты… — прошипел Ниэллин, сцепив зубы. — По тебе родительская розга плачет!

Я мгновенно вспыхнула.

— О родителях просьба не упоминать… — процедила я. — И вообще, ты занимаешь моё время…

Ниэллина сразу же попустило: добился-таки моего гнева, гад ползучий. А я тоже хороша: вскипела, как иширский чайник. Ох уж этот темперамент!

— Я довольно начитан, между прочим, так что вполне способен запоминать некоторые интересные для себя вещи, — продолжил зоннён, поджимая губы. — А теперь сама подумай: ментальный регулятор знаменитого гениального преступника признаёт клона хозяином. Значит, они связаны! А ты не думаешь, что за всей этой историей с созданием клонов на Ишире стоит как раз-таки Мадиан Тойро, и он намеренно послал этого весьма необычного клона, чтобы… ввести нас в заблуждение??? Этот парень в кабинете — шпион злобного гения, собирающегося захватить власть не только на Ишире, но и на Мироане!

Я слушала аргументы Ниэллина и… ужасалась им, потому что подобная мысль совершенно не приходила мне в голову. А ведь… действительно: знание Лукасом зоннёнского языка, наличие у него инопланетных приборов… Разве это как минимум не странно?

В сердце родилась боль и острое нежелание принимать эти аргументы во внимание.

Нет, всё не так. Лукас на нашей стороне. Он вовсе не марионетка, посланная для преступных целей!

Но червь сомнения всё-таки остался точить мою душу, потому что внутри проснулся полицейский-аналитик, готовый рассматривать любые варианты развития событий…

Возвращалась в кабинет к Лукасу с напряжением и в сомнениях. Пришлось аккуратно прикрыть ментальные щиты, но я постаралась сделать это мягко, как бы не до конца. Может, спросить у Лукаса прямо? Нет, он почувствует себя оскорбленным. Но если не расспрашивать вовсе, я ничего не узнаю. Как же мне убедится в том, что Лукас действительно тот, кем кажется?

Осторожно открыла дверь в кабинет и вошла. Машинально заперлась, не желая проникновения сюда кого бы то ни было в этот напряженный момент, но, когда взглянула на клона, замерла с открытым ртом.

Лукас сидел в кресле и… слушал голограмму с изображением зоннёна, проецируемую ментальным регулятором на его шее. Эта голограмма говорила на зоннёнском. Черты лица моего соотечественника показались знакомыми: наверное, я не раз видела его в зоннёнских новостях. Он объяснял Лукасу, как найти его схрон с важными разработками, находящимися здесь, на Ишире.

— Если ты смотришь это послание, — твердила голограмма, — значит, со мной что-то произошло. Найди мои приборы и спрячь где-то у себя. Надеюсь на тебя, друг мой. Координаты оставляю тут же…

Голограмма испарилась, а Лукас остался сидеть в кресле с отрешённым видом.

Я кашлянула, обозначая своё присутствие, но клон даже не вздрогнул.

— Спрашивай… — проговорил он вдруг, продолжая пялиться перед собой в никуда.

— В смысле? — смутилась я.

— Твоя аура просто пылает… страхом и недоверием, Тина… — прошептал парень горько. — Ты стала сомневаться во мне. Доверие — такая хрупкая вещь…

От неожиданности у меня перехватило дыхание. Я начала краснеть, как после бутылки игристого, и в первые несколько мгновений не нашлась, что сказать. А потом до меня дошло, что именно он произнес:

— Ты видишь ауры? — прошептала ошарашенно.

— Да, с некоторых пор вижу, — ответил Лукас и наконец взглянул мне в глаза. От его взгляда веяло болью. — Но я ничего не требую, Тина. У меня нет никаких прав требовать от тебя полного доверия. Я всё равно для тебя никто. Просто клон непонятного происхождения…

Стыд жёг огнем, ведь я действительно засомневалась в нём. О Создатель, как я могла???

— Прости… — прошептала едва слышно. — Я… запуталась…

— Прощаю, — ответил Лукас. — Но думаю… нам не стоит развивать отношения дальше. Это приведёт только к боли. Давай останемся… хотя бы коллегами, если ты меня ещё таковым считаешь…