Восемь недель за вуалью (СИ) - Верескова Дарья

— Не жмёт, благодарю, — вежливо ответил Таррен, передавая мне факел.

Почему я не могла избавиться от глупого чувства, будто это мне следовало предложить ему одежду? Почему я не заметила, что его собственные вещи становились ему малы?

Что за бредовые мысли?!

Таррен — взрослый человек, он сам способен решить вопрос со своим гардеробом, и навязываться я не желала. С другой стороны, если он… согласится. То да, я подготовлю для него одежду. Просто потому, что сама этого хочу и потому, что у нас достаточно близкие отношения.

Вся палитра эмоций, отразившаяся на моём лице, по всей видимости, доставила Эллен некое удовлетворение — она довольно хмыкнула.

— Не геройствуйте, помните об обучении, — сказала я напоследок, прежде чем начать подъём. Смерти Эллен мне совсем не хотелось, а ведь из всех присутствующих к битве с нежитью она была подготовлена меньше остальных. Но на девушке, по крайней мере, имелся щит.

— Со мной Рой, — ответила она мне, будто это разом решало все её проблемы.

Второй ярус катакомб, если его можно было так назвать, оказался таким же узким и тёмным — слава богам, что наш лагерь расположился у выхода, иначе, не видя солнечного света, можно было и с ума сойти. А кислотные дожди порой затягивались на многие дни…

Таррен шёл впереди — почти полностью восстановившийся, широкоплечий, жилистый, всё ещё слишком худой. И, безусловно, привлекательный — он мало говорил, никогда не выходил из себя и всё держал под контролем. И хранил в себе так много тайн…

Я прищурилась, наблюдая за ним, но, вновь бросив взгляд на рубашку Роя, починенную руками Эллен, решилась. Расправив плечи, я подошла ближе.

— У тебя есть семья, Таррен? Любимая женщина? Я знаю, ты ничего не помнишь, но как ты чувствуешь, была ли у тебя семья до того, как ты оказался в озере красной вязи?

Глава 17.2. Катакомбы

Я не верила в то, что Таррен не помнил своего прошлого. Он видел это в моих глазах, но я не давила, считая, что он имеет право на свои тайны, как и все остальные.

Если он сейчас ответит мне, что не помнит, это и будет моим ответом. Я не просила деталей, желая лишь узнать, чувствует ли он, что в его прошлой жизни, в жизни до озера красной вязи, была особенная женщина.

Мужчина впереди остановился, обернувшись и смотря мне прямо в глаза, и эта прямота звонко прошлась по моим нервам, задев что-то глубоко в груди. От прилива адреналина я почувствовала, как мне стало жарко, но взгляда не отвела ни разу.

— Я не могу утверждать наверняка, но нет, я не чувствую, что у меня есть семья. Была когда-то, но они давно погибли.

Они…

Говорил ли он о нескольких жёнах? О жене и детях? О своих родителях?

— Почему ты спрашиваешь, Фран?

Заявить о моей идее вслух казалось безумием. Я всегда жила с холодной головой, будучи отрешённой от эмоций и боясь сильных привязанностей из-за собственного прошлого. Но одновременно я понимала, что мне осталось жить чуть больше девяноста дней, если этот их чёртов ритуал не сработает.

А если сработает, я больше никогда не смогу иметь собственную семью.

— Хочу проверить, работает ли этот ритуал, — мой голос даже сел от напряжения, но я тут же почувствовала, насколько такая прямота была освобождающей.

Таррен не хмыкнул и не выказал удивления, только его глаза, казалось, потемнели и расширились, почти незаметно. Он сделал шаг мне навстречу так, что я смогла почувствовать его запах — аромат дороги, нагретой солнцем кожи и смолы…

— Это то, о чём я думаю?

Вот он, вопрос, дававший мне последний шанс сохранить наши отношения в прежнем формате. То, насколько близко мы стояли друг к другу, как пересекались наши взгляды… Он знал, чего я хотела.

Я кивнула, подтверждая.

Теперь решение за ним. Он был вправе отказать. От собственной смелости и прямоты, от жгучего азарта я почти горела и облизала пересохшие губы. Кто бы мог подумать, что простой диалог может вызывать такие чувства…

Шаг вперёд, и его широкая ладонь оказалась у меня на шее со стороны затылка, посылая новую волну адреналина по всему телу, а к губам прижались горячие губы. Потрескавшиеся, твёрдые и настойчивые, они заставили всё внутри меня тут же отозваться на желанное мужское прикосновение, которого я не испытывала так давно…

Я потянулась к Таррену всем своим телом, чувствуя, как он уверенно ведёт в этом поцелуе, как его язык облизывает мои губы, прося впустить внутрь. Впустила и отвечала ему отчаянно, почти слыша, как звенит в ушах.

— Ритуал настоящий, Фран, — прошептал он в мои губы, отстранившись всего на секунду.

Что?

Таррен продолжал целовать меня, на этот раз его рука сместилась, и большой палец оказался на моём подбородке, однако я не отвечала. Поцелуи перешли на челюсть — медленные, терпкие.

А после Таррен отстранился.

На его лице читался вопрос, но в нём не было и капли сожаления — как и всегда, он чувствовал абсолютную уверенность в своих действиях. Моего подбородка он так и не отпустил.

— Фран?

— Ритуал настоящий? Тогда почему печать… — я не договорила, потому что мы никогда не обсуждали это с Тарреном. Он не знал, сколько дней мне осталось, ведь мы даже внутри команды об этом не разговаривали.

— Ритуал настоящий. Я не помню всего в своём прошлом, но знаю, что ритуал настоящий, — он прижался своим лбом к моему, и это на секунду напомнило мне мой сон… Исабо и Вигорра.

Но от Таррена не исходило угрозы. Наоборот, его рука переместилась на моё плечо, поддерживая меня и будто укрывая от всего мира. Он не хотел мне врать, пусть и не был готов открыться полностью.

— То, что сейчас с вами происходит, ненормально, но ответ мы, скорее всего, найдём в красной башне. Я не знаю, насколько полно ритуал работает.

Его лицо было совсем рядом с моим: суровый упрямый подбородок, чистая кожа и ярко-зелёные глаза…

Я понимала, о чём он говорит. Он не знал, что случится, если мы попробуем заняться сексом.

— Можем ли мы проверить? — смело спросила я, сглатывая и потянувшись к нему за поцелуем.

Ответил он не словами, а действиями, возвращая руку на мой затылок и притягивая меня к себе. Своими губами сквозь поцелуй я почувствовала, как он улыбается, после чего не смогла сдержать ответной улыбки.

В груди всё горело от счастья и облегчения, вызванного осознанием, что он чувствует тот же интерес и что у него нет женщины там, откуда бы он ни пришёл. Радость приносила даже мысль о том, что сейчас я могу чинить его рубашки.

Сзади послышались шаги — это Рой и Эллен поднимались вслед за нами, несмотря на то, что они должны были осматривать другой этаж. Я попыталась отстраниться от Таррена. Его рука исчезла не сразу, и мне на секунду даже показалось, что он хотел, чтобы нас заметили…

Нет, Таррен никогда не совершал необдуманных поступков.

Я отошла на шаг. Моё лицо наверняка пылало после всего происходящего, поэтому Таррен предусмотрительно отвёл свой факел подальше, пока Рой и Эллен деловито осматривали стены, пользуясь каждый своим светом.

Они всегда выглядели как команда.

Они разговаривали, никогда долго не обижались друг на друга и всегда знали, что происходит в жизни другого. Но в первый раз я отчётливо осознала, что они совершенно не выглядят как пара.

— Нашли что-нибудь? — поинтересовалась Эллен, почему-то у Таррена.

— Я думала, вы собираетесь осматривать нижние этажи? — спросила я, всё так же стараясь оставаться в тени.

Роя никто из нас троих не интересовал. Он просто беззвучно прошёл вперёд, и Эллен, нахмурившись, последовала за ним.

— Тогда на нижние этажи отправимся мы, — предложила я.

***

Таррен казался задумчивым и даже более немногословным, чем обычно.

Я бы очень многое отдала за возможность залезть сейчас в его голову. Мне отчаянно хотелось узнать хотя бы часть его тайн, но я понимала, что он сам решит, насколько готов мне доверять.