Жнец Теней (ЛП) - Нони Линетт

Рив покачал головой:

— Я сказал, это не вариант. Я больше не вытягиваю силу, обсуждение закрыто.

Прежде чем Вири успела возразить или спросить, каким, черт возьми, образом он уничтожил нулликандалы и вырубил её магией, если не пользуется краденым элликсеном — не то чтобы это помогло бы сейчас, — он повернулся к Джонасу:

— Чего мне ждать по мере распространения яда?

— Не могу сказать наверняка, — Джонас тревожно переводил взгляд с Вири на Рива. — Но если он действует как обычные яды, то может вызвать кучу симптомов, прежде чем начнут отказывать органы, и в конечном итоге… смерть. — Он поправил очки и продолжил, будто цитируя учебник: — Это может быть быстро или медленно. Покалывание в конечностях, онемение, лихорадка, озноб, головокружение, спазмы в животе…

— Скажем так, большая часть у меня уже есть, — сказал Рив, вытирая пот со лба и прижимая руку к животу — не к ране, а именно к животу. — Есть способ замедлить его?

— Проблема не только в яде, — Джонас указал на залитый кровью диван. — Каким бы ни был этот магический токсин, он не дает ране затянуться. Ты истекаешь кровью. Если яд не убьет тебя первым, то это сделает кровопотеря.

— Сказочно, — пробормотал Рив, и прежде чем кто-то успел среагировать, его лицо, и без того бледное, стало серым, он подался вперед и его вырвало прямо на пол.

Сейдж выругалась и отскочила назад, но Вири замерла, глядя на неестественную черную желчь, которую исторг из себя Рив.

— Это действительно плохой знак, — голос Джонаса дрожал от паники. — Рив, ты можешь сказать мне, что именно ты чувствуешь…

Он не успел договорить: глаза Рива закатились, и он обмяк на диване, потеряв сознание.

— Рив? Рив! — вскричала Сейдж, стараясь не наступить в лужу рвоты, и принялась трясти его за плечо, но он не реагировал. — Джонас, говори со мной, — потребовала она. — Какие у нас варианты?

Джонас запустил пальцы в свои светлые кудри, превратив их в полнейший беспорядок.

— Нам нужен кто-то, кто разбирается в таких вещах. Кто-то, у кого есть и медицинские, и магические знания. Но такого человека не существует.

Сердце Вири забилось в бешеном ритме — не только из-за вида Рива, который выглядел так, будто стоит на пороге смерти, но и из-за слов Джонаса. Она облизнула пересохшие губы и проронила:

— Вообще-то… такой человек есть.

Сейдж и Джонас резко обернулись к ней. На мгновение Вири задалась вопросом, что за черт ее дернул это сказать. Но затем она снова взглянула на бесчувственного Рива: потного, дрожащего, истекающего кровью. И вдруг перед ней был не восемнадцатилетний жнец, а одиннадцатилетний мальчик, которого она когда-то считала своим лучшим другом. Он спас ей жизнь сегодня ночью — она не могла этого отрицать. Даже если бы он этого не сделал, он все равно оставался Ривом. Она не могла позволить ему умереть, каким бы монстром он ни стал.

— Я знаю кое-кого, кто может помочь, — сказала Вири. — Быстрее, поднимайте его и идите за мной.

Дневник небесного мага Кадмуса Кастро

Семнадцатое Солнце, Десятый Цикл, Двенадцатая Эпоха

Маги-созидатели построили защитные камни.

«Обелиски», — называют они их: четыре столба из обсидиана, установленные на севере, юге, востоке и западе уже полностью сформировавшегося города. Или Верхнего города, как его теперь величают, ведь многие жители перебрались внутрь гор или в Нижний город под поверхностью. Не понимаю, что они в этом находят — я бы предпочел чувствовать солнце на коже и ветерок на лице, но каждому свое. Впрочем, должен признать, дизайн подземных и внутригорных пространств — это чудо даже по меркам созидателей. Понимаю, почему обыватели, никогда не видевшие архитектуры, созданной магией, не говоря уже о наших порталах и лифтах на элликсене, могли быть очарованы настолько, что захотели там жить.

Но вот защитные камни — эти «обелиски» — я не уверен, что думаю о них.

Потому что они подавили силу Потока Халлоу.

То, что раньше было потоком необузданной магии, теперь стало ручейком. Покорным, укрощенным, безмолвным. Прямо как на материке.

Часть меня чувствует облегчение: мой элликсен больше не реагирует непредсказуемо и темпераментно. Приятно не гадать, залечу ли я синяк или случайно превращу его в перелом, призову ли книгу или она сгорит дотла, открою ли дверь или запру себя в герметичной комнате. Но другая часть меня… скорбит.

Я никому об этом не говорил — едва ли признавался сам себе, — но втайне надеялся, что когда-нибудь смогу использовать сырую магию, исходящую из Потока, чтобы усилить мощь, которую я черпаю из небесных явлений. Думаю, отчасти я уже это делал — мне кажется, Поток помогал мне, хотел помогать. Потому что, в отличие от материка, странная остаточная сила, которую я ощущал после каждого нового ритуала, не покидала меня часами. Иногда днями.

Никогда прежде, за все годы практики небесной магии, я не чувствовал ничего подобного.

Это вызывает привыкание.

И мне хочется еще.

Но теперь, когда чары обелисков укротили магию Потока, я понимаю: всё изменится. За последние месяцы всё больше обывателей посещали мои церемонии, жаждая обрядов благословения, усиливающих их элликсен. Но теперь небесная сила, которую я призываю, не будет столь мощной или долговечной — ни для них, ни для меня. Рано или поздно они перестанут приходить на мои ритуалы, перестанут нуждаться во мне, перестанут желать меня. Всё станет как на материке, и моя роль Жреца медленно, но верно сойдет на нет.

Виню во всем Тефрин Алемедес. Именно из-за нее маги-созидатели решили построить обелиски — она подала эту идею, вдохновившись природными барьерами, окружающими два Потока Халлоу на материке, а затем наполнила возвышающиеся обсидиановые колонны собственной экспериментальной магией подавления. Конечно, кто же еще — только маг-алхимик мог быть таким безрассудным. Трансформационная магия опасна, а наполнения — особенно — могут быть смертоносны. Не зря алхимия так строго контролируется во время обучения, и не зря так мало магов выбирают ее своей специализацией. Дисциплина, жертвенность… не говоря уже о рисках и последствиях, когда что-то идет не так…

Не знаю, презираю ли я Тефрин или восхищаюсь ею. Думаю, и то, и другое — хотя я достаточно самокритичен, чтобы понимать: её внешность влияет на мое суждение, ведь было бы гораздо проще ненавидеть её, не будь она так прекрасна.

Было бы также проще, не будь она одной из немногих магов здесь, кто не высмеивает меня в открытую. Несколько ночей назад она пришла на мою церемонию лунопада — как бы невероятно это ни звучало. Маг, да еще и алхимик, посетила один из моих ритуалов.

Я бы подумал, что она насмехается, если бы не количество вопросов, которые она задала потом, и подлинное любопытство, светившееся в её звездных глазах. Она даже предложила встретиться позже на этой неделе, чтобы обсудить грядущее прибытие комет Adastrum Devotis. Прошло двести лет с тех пор, как они в последний раз украшали наши небеса, и хотя их сила несравненна, она не небесный маг, поэтому я не понимаю, чем они могут её интересовать.

Зерант говорит, что я тугодум, что Тефрин хочет встретиться не ради комет, а из романтических побуждений. Не уверен, что могу доверять суждениям дракона в подобных делах, как и не уверен, как мне быть, если окажется, что она права.

Знаю лишь одно: мне нужно быть осторожным. Я не могу позволить себе поддаться очарованию Тефрин — или любой другой её части.

Ничего хорошего из этого не выйдет.

15

Неудивительно, что Сейдж была не в восторге от идеи слепо доверять Вири. Но после того, как Джонас указал на полное отсутствие выбора, жница с фиолетовыми волосами неохотно помогла вытащить Рива из квартиры — не забыв, однако, предупредить Вири, что та горько пожалеет, если ведет их в ловушку.

Вири посмеялась бы над иронией ситуации, если бы не была так встревожена тем, куда именно она их ведет, и той чертой, которую вот-вот собиралась переступить. Но Джонас сказал, что Риву нужен кто-то с медицинскими и магическими знаниями, и она знала только одного человека, подходящего под это описание.