Расплата (ЛП) - Уэст Джиллиан Элиза

Богиня Кошмаров скользнула в комнату, подобно тени, и наклонилась, чтобы запечатлеть поцелуй на моей макушке.

— Я думала, ты убьешь меня в тот день на болотах, — пробормотала я, не в силах оторвать взгляд от скалистых равнин Истила.

Самара хмыкнула, подбирая юбки со стуком костей, и устроилась рядом со мной, обхватив ладонью мою лодыжку.

— Убила бы, милочка. Не раздумывая ни секунды.

— Что заставило тебя передумать? — вопрос был бесстрастным. Мне было всё равно, это была лишь прелюдия к просьбе, которую я собирался ей озвучить.

Но она в раздумье поджала губы, её фиалковые глаза блеснули.

— Почему люди меняют свое мнение? Потому что я увидела в тебе то, чего, как я думала, никогда не увижу. Там, в грязи и болоте моих земель, горел огонь, который я не могла потушить; он рычал и визжал при одном упоминании нелепой фамилии, которую Тифон дал тебе и своему наследнику, словно болезнь. Солис. Смех да и только. — Она вздохнула, будто это воспоминание было приятным.

— А теперь ты зовешь меня «маленькой королевой» и прижимаешься губами к подолу моего плаща, — проворчала я.

Хватка на лодыжке усилилась, а затем и вовсе исчезла. Ногти скользнули по моему подбородку, поворачивая моё лицо.

— Да, это так. Ты — myhn latska lathira, моя Lathira na Thurath. И ты — то самое, о чем я молила Вселенную дольше, чем ты можешь себе представить.

Но я не успела спросить, что именно она имела в виду: она полоснула когтями по моим щекам, и вспышка боли обожгла кожу. Затем она приложила два пальца к губам, слизывая мою кровь с их кончиков.

— Свет и тьма. Восход и закат. Первый вдох и последний, и каждый миг между ними. Созданный Вселенной и избранный по воле обстоятельств, ты купалась в свете мира, который большинство никогда не увидит. Жизнь. Смерть. Огонь. Дождь. Лед. Тень. Ты — ih rhyonath.

Я наклонила голову и потерлась щекой о плечо своего халата, чтобы вытереть засохшую кровь.

— Я не знаю этого слова.

Самара прижала палец к ложбинке между моих бровей, разглаживая их мягким касанием. Её лицо было таким торжественным, таким полным чувств, что она стала неузнаваемой, когда её рука опустилась и замерла, между нами, ладонью вверх.

— Ты — расплата.

***

Самара отправила меня в межмирье, запечатлев легкий поцелуй на моем виске и прошептав слова утешения.

Я буду здесь, когда ты проснешься. Ты не будешь одна.

Первым, что я увидела, были крылья Рена — они напрягались, пока он поднимался в гору. Он запнулся, заметив меня на тропе, и тут же потянулся, чтобы притянуть меня к себе.

— Что случилось? Я видел…

— Я чуть не убила человека сегодня. — Слова хлынули с моих губ, как кровь из раны, и я испытала облегчение, видя его тепло, пока пересказывал ему всё то же, что говорил Сидеро. — Я не могу найти в себе раскаяния, Рен. Не могу найти то сострадание, на котором прежде покоилась моя душа. Кастон спросил меня: «Где твое сердце?». А я не знаю. Я могу найти твое, но свое найти не в силах.

Последние слова оборвались вместе со слезами, обжигающими уголки глаз. Я прижалась лицом к его шее, вдыхая его аромат, хотя это не было его настоящим телом. Но его магия пахла им — пахла нами, нашими узами. Это унимало панику, скрутившую живот.

— Я не виню тебя, — прошептал он.

Стиснув челюсти, я еще глубже уткнулась лицом в его шею.

— Нет?

Его ладонь погладила мой затылок, губы коснулись виска.

— Если бы мы поменялись ролями, этот мальчишка был бы уже мертв. И если бы это означало твое возвращение, я бы и глазом не моргнул, даже если бы позже оплакивал его.

Когда я отстранилась, чтобы заглянуть Рену в лицо, то увидела на нём глубокие тени скорби: он казался таким древним в своем отчаянии, что я ощутила весь груз его вечности, который чувствовала нечасто. Его большой палец очертил изгиб моей нижней губы, прежде чем он прижался своим лбом к моему.

— Мне плевать, если это делает меня чудовищем. Я не виню тебя за то, что ты сделала или чего не сделала, и ты ни на секунду не должна винить себя.

Я крепко сжала его запястья, пытаясь подобрать слова в ответ.

Рен негромко хмыкнул, заполняя тишину звуком своего понимания, прежде чем коснуться губами моей щеки, даруя утешение даже там, где его невозможно было найти.

— Ты близко. Я чувствую это.

Пустой, лишенный всякого веселья, смех сорвался с моих губ. Близко? Нет. Казалось, впереди еще бесконечные мили, прежде чем мы сможем отдохнуть. Рена не было месяц, может больше, а для моей души это была целая вечность.

— Что дальше? — спросил он.

Выдохнув, я провела рукой по его груди, прижав ладонь к сердцу.

— Мы отправляемся на поиски твоей последней части. По словам Кастона, Тифон теряет терпение, и я не знаю, сколько у нас времени до того, как он попытается вторгнуться на наши берега.

Его лицо омрачилось.

— Используй его безрассудство в свою пользу, eshara. Заставь его поверить, что у него есть шанс уничтожить тебя, а затем срази его.

— Ты думаешь, он сможет? — когда он нахмурился, я уточнила: — Уничтожить меня?

Рен мягко улыбнулся и покачал головой.

— Нет, сердце моё. Проще обрушить всю Вселенную, чем уничтожить тебя.

ГЛАВА 33

Оралия

— Можно войти?

Я снова постучала в дверь Кастона и, дождавшись приглушенного приглашения, вошла. Это была та самая темно-зеленая комната, в которой я жила, когда Рен впервые привез меня в Инфернис. От одного её вида в горле пересохло от нахлынувших воспоминаний. Кастон сидел у окна, как часто сидела и я — подтянув одно колено к груди; на нем была простая белая туника и темные штаны.

Когда я сделала шаг навстречу, он поднялся, но я жестом велел ему сесть и устроилась рядом.

— Еще хоть капля формальностей и меня стошнит.

Он хмыкнул, качая головой:

— Старые привычки.

Я понимающе промычала. Их трудно искоренить, особенно если растешь при дворе Тифона, а затем служишь в его армии. Жизнь Кастона была наполнена помпезностью и церемониями. Всё его существование было тщательно отрепетированным танцем: до того самого момента, как отец пустил ему в сердце стрелу из кратуса.

— Как думаешь, он знает? — пробормотала я.

Не было нужды произносить имя его отца вслух. Его кадык дернулся.

— Если и знает, для него это не имеет значения. Я для него такой же наследник, как он для меня — отец.

Я осторожно накрыла его руку своей, поглаживая костяшки пальцем в перчатке.

— Мне жаль.

— Не стоит. Я узнал о человеке, который меня зачал, больше, чем когда-либо желал, и от этого мне хочется выжечь кровь, текущую в моих венах.

Я не знала, что ответить, поэтому просто сжал его руку, жалея, что Рена нет рядом. Он бы нашел правильные слова.

— Ты знал, что он никогда не планировал оставлять тебе твою магию? — горько спросил Кастон, переводя взгляд от окна на меня.

Я с трудом сглотнула.

— Да, знала.

Какая-то часть меня всегда это чувствовала, даже когда я обманывала себя, пытаясь думать иначе. Но теперь, после всего случившегося, я знала это наверняка.

Тихий звук отвращения, сорвавшийся с его губ, был красноречивее любых слов.

— Те целители, которых он приводил… они были там не для того, чтобы лечить тебя. Они пытались сделать то, чего он в итоге добился с помощью этого проклятого солнцем оружия. Всё это время он пытался лишить тебя магии и забрать её себе.

— Я знаю, — прошептала я. — Поверь мне, я знаю.

Для Тифона я была всего лишь кубком на полке, сосудом для силы, которая, как он знал, жила во мне. Я не ведала, как давно он осознал, что я обладаю этой мощью. Возможно, он понял это еще в ту ночь, когда меня укусили. Но не нужно быть провидцем, чтобы соединить все точки.

— Вот почему он держал тебя слабой. Он боялся того, что произойдет, если ты научишься контролировать свою силу.