Сердце тени (ЛП) - Би Ли Морган

— Когда ты откроешь эти конверты, появятся смертельные чары.

— Ты будешь бессилен, как обычно. Бесполезный мальчишка, — рычит мой отец среди голосов.

Мой глаз начинает подергиваться, и я понимаю, что тяжело дышу и отступаю назад. Если Энджела и замечает, ей все равно. Она бросает письма на пол и молча уходит, заворачивая за ближайший угол.

Я жду несколько секунд, чтобы посмотреть, не сработает ли какая-нибудь ловушка, но когда я навожу руку на конверты, я не чувствую никакой вредоносной магии.

Я забираю конверты и возвращаюсь в нашу квартиру, хмурясь, когда вижу по одному для Мэйвен, себя, Бэйлфайра и Эверетта.

— Что это? — Спрашивает Бэйлфайр, приближаясь. Затем он морщит нос. — Что за запах исходит от письма Мэйвен?

Это интригует Мэйвен, которая подходит, наклоняется и вдыхает запах рядом со своим конвертом как раз в тот момент, когда я наклоняюсь, чтобы понюхать.

— Кале трехлистная, — говорим мы одновременно.

Это заставляет меня моргнуть, а затем улыбка угрожает растянуть уголки моего рта. — Чуть не забыл. Ты настоящий ботаник. Хотя странно, что у тебя есть такое хобби.

Когда наши лица вот так близко, я могу позволить себе роскошь изучать темный калейдоскоп цветов в ее радужке, когда она выгибает бровь.

— Почему, потому что я пришла из безжизненной пустоты?

— Совершенно верно.

Она пожимает плечами. — Каждому нужно хобби, даже в аду.

Она забирает конверт у меня из рук и открывает его. Мы с Бэйлфайром наклоняемся, чтобы рассмотреть маленький предмет, который падает ей на ладонь. Это круглый стеклянный талисман. В центре — золотой глаз, закрытый во сне, а по внешним краям — узор из кружащихся сухих листьев — кале трехлистная, которая при использовании в заклинании становится невероятно едкой.

Несмотря на простоту, он невероятно хорошо проработан и кажется очень старым. Если это подарок ей от Крипта, то это впечатляет.

Мэйвен читает приложенную к письму записку, и пока она это делает, мы с Бэйлфайром оба читаем письма, адресованные нам. Мне не требуется много времени, чтобы просмотреть, и я должно быть закончил одновременно с драконом, потому что он резко усмехается и качает головой.

— Гребаный Принц Кошмаров.

Мэйвен оглядывается. — Что он сказал в ваших письмах?

— В основном гротескно детализированная угроза жестоких пыток над моими яйцами, если мы позволим причинить тебе вред, пока его нет, — отвечаю я. Я не упоминаю ту часть, где Крипт добавил, что он будет искать на Границе что-нибудь, что могло бы облегчить болезнь Мэйвен, как ревериум делает для него.

— То же самое, — ворчит Бэйл, разрывая свое письмо. — А как насчет твоего, Бу?

Он пытается наклониться, чтобы прочесть через ее плечо, но она засовывает листок в карман и сердито смотрит на него. — Бу больше нет. Бу мертва. Напиши это прозвище на гребаном надгробии и двигайся дальше.

— Виноват, Мэйфлауэр.

Мое внимание возвращается к талисману в руке Мэйвен. — Должно быть, это реликвия сновидений. Невероятно древняя. Я не знаю, где Крипт это нашел, но считается, что они, помимо всего прочего, отгоняют ночные кошмары.

Ее губы изгибаются в легкой улыбке, когда она изучает талисман, и вот так просто я начинаю отчаянно ревновать. Я тоже хочу подарить ей что-нибудь, что ей понравится. Бэйлфайр выглядит не менее завистливым, когда фыркает и скрещивает руки на груди.

— Это не меняет того факта, что он, блядь, ушел. Он должен быть здесь, помогать защищать нашу хранительницу.

Мэйвен закатывает глаза и кладет талисман в карман, прежде чем пронзить нас взглядом. Она больше не цепляется отчаянно за свое непроницаемое лицо всякий раз, когда мы наедине, так что прямо сейчас оно чисто безмятежное, с тем опьяняюще темным, опасным блеском в ее глазах, который заставляет мой член подергиваться в штанах.

— Давайте разберемся еще кое с чем. Вы двое понятия не имеете, на что я способна. Я уверена, что последние день или два на грани срыва заставили вас обоих подумать, что я хрупкая, но поверьте мне. Я могу постоять за себя. А теперь пошлите, пришло время поохотиться на подменыша.

15

Мэйвен

Я бы никогда не сказала этого вслух, но я начинаю скучать по моему невидимому преследователю.

Пока я переодеваюсь и жду, пока Сайлас и Бэйлфайр приведут себя в порядок и подготовятся к охоте на подменыша, мне кажется странным не ощущать темного присутствия Крипта, сохраняющегося на окраине моих чувств.

Несмотря на то, что Бэйлфайр ворчал по этому поводу, план состоит в том, чтобы пропустить ужин и использовать это время для поиска подменыша. Но прежде чем мы уйдем, я не могу удержаться, чтобы еще раз не просмотреть свое письмо.

Для меня никогда не было и никогда не будет никого, кроме тебя. Такие извращенные души, как наши, не могут не принадлежать друг другу, будьте прокляты боги. Квинтет или нет, связанные или нет, я всегда буду твоим, дорогая.

Куда бы ты ни положила свою прелестную головку, держи это под подушкой, пока я не вернусь к тебе. И, пожалуйста, видь сны обо мне, потому что, если бы я мог их видеть, они всегда были бы о тебе.

Боги. Почему он должен быть таким… поэтичным?

Обычно меня тошнит от такой сладости, но по какой-то причине мой желудок решает вместо этого затрепетать. Я чувствую тепло на лице. Непонятно, почему сама Энджела Зума передала эти письма от Крипта, но я знаю одно: должна была быть веская причина, по которой ему пришлось покинуть Эвербаунд, если в этом был замешан кто-то из «Бессмертного Квинтета».

Это только разжигает мое любопытство к Принцу Кошмаров.

— Готова, детка? — Спрашивает Бэйлфайр, прерывая мои мысли, когда он появляется из коридора, его светлые волосы еще темнее от влаги.

Я киваю, но когда Сайлас присоединяется к нам секундой позже, тоже приняв душ, я останавливаюсь и наклоняю голову, не в силах сдержать вырвавшиеся любопытные слова.

— Вы вместе принимали душ?

Сайлас с отвращением отшатывается. Бэйлфайра тошнит.

— К черту это дерьмо — нет. Единственный способ оказаться голым рядом с этим придурком в душе — это если ты будешь голой между нами. Тогда я мог бы встать сзади. Или спереди. Конечно, тебе придется выбирать.

У меня горит шея, но я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на этот чувственный образ и задаю естественный следующий вопрос: — Кто-нибудь из вас пошел бы на это друг с другом?

— Я лучше отрежу себе левое яичко, чем буду играть с их членами, — решительно заявляет Бэйл.

Сайлас морщится, как будто я прошу его слизать плесень. — Согласен. Ты спрашиваешь, потому что эта мысль возбуждает тебя, sangfluir?

Я не задумывалась об этом именно до этой секунды, но чем больше я думаю об этом, тем сильнее не могу представить, чтобы кто-нибудь из моих партнеров захотел трахнуть друг друга. Все они предпочли бы ввязаться в кровавую драку на кулаках, но, похоже, неохотно присоединяются к нашему временному квинтету.

— Не совсем. Но что бы вы сделали, если бы боги поместили вас в мужской квинтет?

— Остался платонически.

— А как насчет Эверетта? Или Крипта?

Бэйлфайр театрально вздрагивает всем телом. — Понятия не имею, и я рад. Я беру свои слова обратно, когда сказал, что все карты на стол — я не хочу знать о предыдущей личной жизни ДеЛюна. Я даже не хотел знать о Снежинке, но вот мы, блядь, и здесь.

Меня так и подмывает спросить, что это значит, но потом я бросаю взгляд на большие декоративные часы, висящие неподалеку, и понимаю, что время ужина уже настало. Либо «Бессмертный Квинтет», либо их приспешники наследия будут внимательно следить за всеми учениками, а комендантский час наступает смехотворно рано, так что у нас не так много времени на то, что я задумала.

И убить этого подменыша очень важно. На тот случай, если подменыш планирует напасть еще на кого-нибудь из «Бессмертного Квинтета», мне действительно нужно убить его, прежде чем он приведет этот план в действие и лишит меня моей миссии. Не говоря уже о том, что я планирую мучить его до тех пор, пока он не скажет мне, где Кензи.