Безнадежный некромантик (ЛП) - Браяр Шайло

Не раздумывая, Бенджамин и Хелспира повесили свои клинки, а Сикрас достал несколько спрятанных кинжалов и прислонил косу к стене.

— Это всё? — спросил Теодор.

Все кивнули.

Волшебник порылся в карманах, доставая маленький зеленый камень. Сикрас узнал его — это был жаракор, драгоценный минерал, который маги используют для заклинаний обнаружения. Его подозрения подтвердились, когда Теодор прошептал заклинание. Камень рассыпался в пепел, и всё оружие, лежавшее рядом, наэлектризовалось, пропустив через себя разряд. Если бы кто-то скрывал клинок, лук или сталь, он получил бы довольно болезненный удар током.

— Хорошо. Никаких скрытых сюрпризов. — Теодор стряхнул остатки пепла на свои одежды, прежде чем достать другой предмет — судя по виду, металлический. Он произнес второе заклинание, и щелчок замка возвестил об открытии двери.

Сикрасу пришлось с трудом приспосабливаться к резкой смене освещения, когда он вошел в комнату — меньшую, чем остальные, но не менее богато украшенную, с пьедесталами и стеклянными витринами, окружавшими с дюжину артефактов.

— Вы были правы, полагая, что я люблю делиться своими находками с коллегами-магами. Я считаю, что они по-настоящему ценят предметы такого рода, — пробормотал Теодор, проходя глубже в комнату. — Даже если некромантия скребет дно пресловутой магической бочки. Магия для ленивых, я всегда говорил.

Сикрас провел пальцем по одному из стеклянных куполов и осмотрел собравшуюся пыль.

— Тут ты прав, дружище. Пусть нежить берет на себя всю грязную работу, я так считаю. Мне уже много лет не приходилось стирать белье.

Бенджамин фыркнул.

— Не лги человеку. Если бы ты чаще делегировал обязанности, наш дом не выглядел бы так, будто его разграбила армия пьяных огров.

— Это организованный хаос, Бенджамин, — Сикрас вытер пыль о свой жилет. — Готов поспорить, если бы Теодор нанял нежить, у него были бы более чистые безделушки.

Грудь волшебника выпятилась, а щеки и уши окрасились в огненно-красный цвет.

— Мои священные объекты — это не просто «безделушки». И меня бы и мертвого не застали за тем, чтобы я использовал… ну, мертвых. Это так примитивно. Настоящее волшебство требует всего того, чего не хватает некромантии: культивации, дисциплины, интеллектуального контроля.

— И способности выговаривать невыносимо длинные слова, — не оборачиваясь к Теодору, Сикрас равнодушным взглядом осматривал каждый предмет. — Не говоря уже о тонкостях элементальных заклинаний, запоминании энергетической стоимости каждого чарования, чтобы случайно себя не убить, выверенных движениях пальцев для тысяч вариаций заклинаний, часах и часах бесконечной учебы. Нет, спасибо, не по мне.

Теодор фыркнул.

— Некромантия — это очевидный путь для тех, кто не уважает порядок природы.

— И не говори. Смерть постоянно считает, что я её не уважаю. Я не со зла, но мое вопиющее пренебрежение природным порядком действительно действует ей на нервы. Подожди… или на кости? — Сикрас поджал губы. — У смерти же нет кожи.

— И… — продолжил Теодор, раздувая ноздри, — давайте не будем забывать об очевидном бреде и проблемах с контролем, которые нужно иметь, чтобы желать управлять людьми, как марионетками.

Сикрас озорно подтолкнул Теодора локтем.

— Проповедуешь хору, мой друг. Я бы попросил тебя подержать мой багаж, но даже варвару с эликсиром силы было бы тяжело поднять такой груз, верно?

Сжав губы, Хелспира наклонилась к Сикрасу и прошептала:

— Спасибо, что ведешь себя прилично, несмотря на его оскорбления.

— Он меня оскорбляет? — Сикрас моргнул. — О, боги, ему придется постараться больше. Эти слова — просто любезности по сравнению с тем, что я говорю себе по ночам.

— Это еще что? — Бенджамин ткнул пальцем в манекен, на который была надета богато украшенная мантия.

Теодор нахмурился.

— Убери руки. Это моя Мантия Неуязвимости.

Сикрас хмыкнул.

— Мантия Извращенности?

— Неуязвимости, — отрезал Теодор. — Она напитана защитными чарами, которые оберегают владельца от неестественного вреда, но, как и у всего магического, у её силы есть цена. Раз надев, её уже невозможно снять.

Бенджамин шлепнул Сикраса по руке.

— Готов поспорить, поход в туалет в такой мантии превращается в целое приключение.

— Не напоминайте, — проворчал Теодор. — Потребовалась целая вечность, чтобы выветрить из неё вонь человеческих испражнений.

Хелспира отшатнулась, поморщившись.

— Если она защищает от неестественного вреда, как вы её заполучили?

— Я дождался, пока владелец умрет естественной смертью, разумеется. Старость. Я выкупил её труп у семьи за кругленькую сумму, дождался разложения и сам извлек кости.

Сикрас прошелся по комнате, заложив руки за спину.

— Ага. Потому что это «совершенно нормально», а вот некромантия — это «фу».

— А вот это, — Теодор метнулся через комнату, игнорируя Сикраса, и остановился перед флаконом с искрящейся жидкостью на красной атласной подушке, — зелье исцеления, способное восстановить жизненные силы и излечить раны за считанные мгновения. Подвох? Оно, так сказать, продолжает «улучшать» ваше тело бесконечно. Если вы порежетесь, оно превратит вашу плоть в камень, чтобы вы больше никогда не порезались. Если однажды обнаружите, что вам тяжело нести слишком много груза, вы отрастите третью, вспомогательную конечность. Если периферийное зрение не спасет вас от удара в спину, вы отрастите еще одну пару глаз по бокам головы.

— Прелестно. А это? — Сикрас ткнул пальцем в вазу.

— Не трогай это! — Теодор вскинул руки, обхватывая вазу, его зрачки сжались в крошечные точки. — Эта ваза, если её открыть, являет будущее любому, кто заглянет внутрь… Но ценой того, что на свободу вырывается полтергейст, запертый в фарфоре.

Сикрас присвистнул и покачал головой.

— Полтергейст, значит? Шикарно. Я встречаю много тел без душ, но крайне редко встречаю душу без тела, если не считать Эноса, конечно.

Теодор выровнял вазу и стер пятнышко с её бока.

— Двигаемся дальше. Буду благодарен, если вы не будете ничего трогать. А теперь взгляните сюда: это мой самый ценный экспонат, книга заклинаний, переплетенная в шкуру дракона. В ней содержится огромное количество древних заклятий, которые только и ждут, чтобы их освоили, но говорят, что эти знания доводят до безумия. — Он сделал паузу, достаточно долгую, чтобы бросить взгляд на Хелспиру через плечо. — Из всех предметов в моей коллекции эта была любимицей Сесила. Очень популярна среди волшебников. К счастью, у меня хватает ментальной стойкости, чтобы не открывать её.

— Как бы ни были прелестны все эти одержимые безделушки, — перебил Сикрас, — мы хотим увидеть свиток.

— Ах, да. Свиток Священного Пути. — Теодор указал на нежный пергамент, перевязанный тонкой сверкающей нитью. — Говорят, он может переместить любого через планы времени, но только один раз. Однако, если они не достигнут пункта назначения достаточно быстро, они навсегда останутся в ловушке между планами, в безвременной пустоши.

Хелспира осмотрела небольшой лист бумаги.

— Сколько времени есть у пользователя, прежде чем он окажется в ловушке?

— Никто не знает наверняка, — задумчиво произнес Теодор. — Но записано, что вы должны прибыть в пункт назначения в течение сотни ударов сердца.

— Идеально. У Бенджамина нет сердца. — Сикрас щелкнул пальцами и указал на свиток. — Упакуй-ка его для нас, Теодор. Мы заберем его с собой.

Из горла волшебника вырвался высокомерный смех.

— Если вы думаете, что я расстанусь с чем-либо из своей священной коллекции, значит, я преждевременно приписал вам наличие интеллекта.

— Я и не ожидал, что ты добровольно с чем-то расстанешься. — Сикрас широко развел руками, принимая отрепетированную позу. — У меня такое чувство, что деньги ничего не значат для человека твоего статуса, но неужели человек твоего выдающегося интеллекта откажется от интеллектуального вызова?

Дипломатичность исчезла из голоса Теодора, и он указал тщательно ухоженным пальцем в сторону Сикраса.