Лунный цветок (ЛП) - Анастаси Шайна

Доноры — это защищенный класс людей.

— Закон Серуна

Замаскированный Кровопоклонник у двери не сводит с нас глаз, пока мы покидаем столовую. Коул сжимает мою ладонь крепче; его костяшки бледнеют, подчеркивая синеву вен. Он не отрывает взгляда от черно-белой плитки на полу, но я держу подбородок высоко.

Я хочу видеть лица тех, кто запер нас здесь.

Мы идем по коридору, залитому янтарным светом, вдоль которого по обе стороны тянутся двери. Доноры расходятся по комнатам группами по четыре человека. Когда мы подходим к концу коридора, возле лестницы на второй этаж показывается комната Одаренных. Оттуда доносится мягкая, манящая музыка; Одаренные валятся на кровати с толстыми матрасами и крепкими пружинами.

Поравнявшись с дверью, Лора оглядывается. Ее светлые волосы, собранные в высокий хвост, перелетают через плечо. Ее карие глаза прикованы к Джаксу, она закусывает нижнюю губу.

Раздражение. Помеха. Женщина, которая по ночам трахает свою подушку, представляя на её месте лицо Джакса — по крайней мере, так говорит Холли.

Джакс поднимается по лестнице и скрывается из виду. Туманный взгляд Лоры мгновенно проясняется и впивается в меня. Гнев пожирает её — она смотрит на меня так, что стекла могли бы треснуть, — а я лишь безучастно взираю на неё в ответ.

— Я убью тебя, если ты его тронешь, — я киваю головой в сторону, куда ушел Джакс. — А потом убью его, если ему это понравится.

Её глаза расширяются, и остатки красок сбегают с её лица. Эта женщина вечно пялится на Джакса, будто ей неизвестно, что он делит постель со мной, и мне это до смерти надоело.

— Сая! Живее, пока Кровопоклонник не запер дверь и не отправил тебя в частную комнату вместо нас! — окликает Мэнни и быстро идет вперед вместе с Эмили.

Не дожидаясь ответа Лоры, я поднимаюсь по лестнице вместе с Коулом, а затем сворачиваю в коридор, противоположный тому, куда ушли Джакс и Дэн. Мы останавливаемся перед углом и оказываемся лицом к лицу с дверью в нашу скромную обитель. Рядом висит схема эвакуации — на случай нападения истребителей. За десять лет, что мы здесь, мы с Коулом ни разу не видели нападения и даже не слышали, чтобы оно где-то произошло.

Мое внимание цепляется за участок карты, помеченный как «приемный покой» на первом этаже, рядом с комнатой Одаренных. Кровопоклонники нас туда не пускают.

И именно туда, как мы подозреваем, пару месяцев назад увели Саммер.

— Сая? — Коул сжимает мою руку.

Сделав глубокий вдох, я отвожу взгляд от схемы эвакуации, и мы заходим в нашу комнату, освещенную оранжевым светом. Я бросаю взгляд на унитаз в углу, подальше от наших коек, но решаю подождать, пока Коул уснет.

Дверь за нами закрывается; я оборачиваюсь и вижу, как Кровопоклонник нажимает кнопку аварийной блокировки снаружи, запирая нас на ночь.

— Ох, — стонет Мэнни, в разочаровании тиская подушку. — Завтра шея опять будет болеть. Когда нам уже выдадут новые подушки?

— Через шесть месяцев, — отвечает Коул, забираясь на свою нижнюю полку. — Новые матрасы — через двенадцать.

— Смотря что называть «новым», — бормочу я.

Я чешу затылок и собираюсь шагнуть к своей койке, когда Эмили привлекает моё внимание. Повернувшись на бок на своей нижней полке, она слегка улыбается:

— Я заметила, как вы с Джаксом шептались в столовой. Планируете очередной побег?

По спине пробегает холодок. Я оглядываюсь на дверь, но Кровопоклонник уже исчез. Повернувшись к Эмили, я отвечаю:

— Да. Тебе интересно?

Она резко садится, её глаза округляются:

— Да!

Я отбрасываю свои светлые — созданные гламуром — волосы за плечо, скрещиваю руки на груди и задираю подбородок выше.

— Только учти: каждый сам за себя. Если отстанешь, мы помогать не станем.

За одним исключением. Я перевожу взгляд на Коула. Он уже закутался в одеяло, отвернувшись от меня, и трудно не заметить, как он раздражен.

Мэнни приподнимается на койке над Эмили, сдвинув брови — этот взгляд напоминает мне о тех временах, когда мама отчитывала меня.

— В прошлый раз многие из нас погибли. С чего бы этому побегу быть другим?

Я пожимаю плечами:

— Джакс говорит, что всё получится, и я ему верю.

Мэнни мне не верит. Я молча наблюдаю, как она сползает обратно в свою койку, и не заставляю её присоединяться. Ей нужно время. Наш прошлый рывок закончился плохо.

Подходя к Коулу, я замечаю отблеск света. Из вентиляционного отверстия сквозь сетку пробивается оранжевое сияние. Похожие на марево над гранитной дорогой, блики света пляшут по комнате, оживая на белых стенах.

Кровопоклонники поместили лампу внутрь вентиляции после того, как Уэсли порезался стеклом. Когда кровь перестала свободно течь из его вен в банке крови, ему сказали, что он отправится в частную комнату. Той ночью сосед по койке нашел его на полу. Рядом были разбросаны осколки, а вена вскрыта куском стекла, зажатым в ладони.

Я присаживаюсь на край кровати Коула. Матрас прогибается, и я чувствую задом деревянные ламели под ним. Коул не шевелится, когда я касаюсь его плеча. Упрямый. Это у него точно от родителей. Хотя я уверена, что он их не помнит, ведь мы попали сюда, когда ему было всего три года, после того как…

Мама указывает на Море Истребителей. «Иди вдоль него, и найдешь наше Древо Жизни. Оно будет ждать тебя…»

Тряхнув головой, я наклоняюсь ближе к Коулу.

— Что не так? — спрашиваю я, снова легонько подталкивая его в плечо, побуждая заговорить.

Он натягивает тонкое колючее одеяло на голову. Я со вздохом откидываюсь назад и наваливаюсь на него всем телом. Я прижимаю его своим весом, надеясь заставить его заговорить со мной.

— Слезь с меня! — огрызается он.

Я просто потягиваюсь и устраиваюсь поудобнее, будто он — самый комфортный матрас, который я когда-либо встречала.

— Не слезу, пока не скажешь, что случилось.

Коул брыкается в знак протеста, но, поняв, что я не сдвинусь с места, бормочет:

— Ладно. А теперь слезь!

Я издаю короткий смешок, сажусь и сдвигаюсь на край кровати, вцепившись в матрас и ссутулившись, чтобы не удариться головой. Коул поворачивается, нахмурив брови и плотно сжав губы.

— Злишься на меня? — спрашиваю я.

— Да… наверное, — он закатывает глаза, безразлично глядя на дверь. — Ты вечно слушаешь Джакса, потому что он твой парень.

Я кладу руки на колени и начинаю ковырять заусенцы.

— Джакс мне не па…

Коул садится, в упор глядя на меня:

— Мы были среди Одаренных, пока не заявился Джакс и не убедил тебя бежать с ним. Я знаю, что могу отдавать кровь, и если мы будем паиньками, то снова станем Одаренными. Я правда смогу! Но с тех пор, как он прибыл в Дарковиш, ты хочешь уйти, хотя у нас нет причин уходить. По Закону Серуна здесь мы в безопасности!

— Закон Серуна? — шепчу я. — Не думаю, что Закон Серуна подразумевал для нас такую жизнь. Гнить запертыми на Территории кормления, когда Кровопоклонники отказывают нам в освобождении. Они обязаны отпускать нас, если мы больше не хотим быть донорами. К тому же, мы здесь потому, что я…

Кровь пропитывает лунные цветы, стекая багровыми сгустками. Воздух наполняет тяжелое зловоние, а на языке матери дрожит паника.

Я качаю головой и вдавливаю ладони в поролоновый матрас, пытаясь прийти в себя. Сквозь стеклянную полоску в двери за комнатой наблюдает Кровопоклонник; я жду, пока он пройдет мимо, прежде чем продолжить.

— Ты не понимаешь, потому что вырос здесь. Но там, снаружи, есть столько всего, о чем я и сама забыла, пока не пришел Джакс и не напомнил мне.

— И всё равно…

Я придвигаюсь ближе, подталкивая его плечом.

— Ну же, Коул. Давай попробуем еще разок. Если в этот раз не выйдет, мы будем жить по правилам.

Он принимается оббирать катышки с одеяла.

— Обещаешь?

Я обнимаю брата и говорю: