Лунный цветок (ЛП) - Анастаси Шайна

Его язык — это проблема, но и его пальцы не уступают, когда работают в унисон. Его рот ласкает мой клитор, а два пальца скользят внутрь.

— Сая… ты чертовски рада меня видеть.

Я шутливо толкаю его коленом в висок, заставляя замолчать. Джакс смеется, целует, вылизывает, а затем проводит языком вверх по моей щели, словно по леденцу, пока снова не добирается до ноющего клитора.

Мои ноги подергиваются, и с каждым моим вздрагиванием я чувствую, как ухмылка Джакса становится всё шире. Я выглядываю из-под подушки и вижу его ярко-голубые глаза, сосредоточенные на мне. К щекам приливает жар, поэтому я снова накрываю лицо подушкой и кусаю её сильнее, скрывая стоны. Мои бедра смыкаются вокруг его головы, когда меня накрывает неописуемый кайф; я выгибаюсь, а он слегка прикусывает мою обнаженную, чувствительную кожу.

Я убираю подушку и вижу, как Джакс поднялся на колени. Мои ноги безвольно разведены и прижаты к его бедрам. Его брови сдвинуты, челюсти плотно сжаты, когда он смотрит вниз на бугорок в своих штанах. Он хочет меня, но со вздохом падает рядом и крепко целует меня в щеку.

— Черт, Сая. Даже не знаю, с чего начать, когда мы окажемся на свободе.

Я придвигаюсь к нему ближе.

— В поселении у нас будет доступ к защите. Но мне определенно нравится твой рот у меня между ног.

Он усмехается:

— То, как ты произносишь это с таким серьезным лицом, заводит меня, детка.

Моя бровь дергается, но я прикусываю язык. Мне не нравится это обращение — оно слишком похоже на «ярлык», — но я молчу. Каждый раз, когда я завожу об этом речь, мы ходим кругами, и в итоге я сдаюсь, потому что понимаю его, когда он говорит: «Мне нужна частичка нас, которая была бы настоящей. Я должен что-то значить для тебя».

Мои руки скользят вниз между нами. Но когда я касаюсь пояса его штанов, он перехватывает мои запястья, поднимает их выше и прижимает к своей груди. К своему ровному сердцебиению и теплой коже. Живой.

Ослабив хватку, он тянется к моей груди. По коже пробегают мурашки, а сердце замирает от его прикосновения.

— Твое сердце — это самое притягательное в тебе. То, как оно трепещет… твоя человечность, — он улыбается, и мой желудок сжимается так, будто бабочки вот-вот вырвутся из кишечника. — Не могу дождаться момента, когда мы выберемся отсюда и я почувствую его снова, когда ты увидишь Кеплер, Сая.

И тут всплывает горечь. Как бы он отреагировал, если бы мой гламур рассыпался? Что бы случилось, увидь он во мне монстра? Ярко-красные глаза, заостренные уши, острые клыки и бледная, почти ледяная синяя кожа. Как бы он отреагировал, узнай он, как я балансирую между жизнью и смертью?

Для него я была бы не более чем ночным странником, прячущимся за человеческой личиной — искусству, которому мама обучала меня с ясельного возраста. Эта сила останется со мной лишь до тех пор, пока я верю в мир света. Пока я верю, что я не одно из существ, обитающих во тьме, а кто-то вроде неё: вегодианин.

— Я не видела звезд десять лет, — шепчу я, чтобы прервать затянувшееся молчание. — И, хотя они символизируют траур по Матери, в долине я проводила большую часть ночей, любуясь ими.

Его взгляд смягчается.

— Ну, разве ты не везучая? Восемнадцать часов ночи покажут тебе все звезды до единой.

Моя улыбка меркнет.

— Ты знаешь, почему Мать ушла?

Джакс заправляет выбившуюся светлую прядь мне за ухо.

— Лучше не зацикливаться на этом. Мать покинула Кеплер, и теперь мы имеем то, что имеем. Мысли о ней лишь заставляют вспоминать жизнь до наступления вечной ночи.

Я придвигаюсь ближе, наслаждаясь его теплом.

— Ладно. Тогда как мы будем выбираться? — я бросаю на него прямой взгляд и добавляю: — И еще… Эмили это интересно.

— Она будет только тянуть нас назад, — бормочет он.

— А ты думаешь, Коул не будет? — я начинаю обкусывать кожу вокруг большого пальца, прежде чем осознаю, что делаю. — Нам придется двигаться медленно. Если в этот раз не выйдет, я обещала Коулу, что мы снова станем Одаренными.

— Сая, — рычит он.

Я сокращаю расстояние между нами так, что наши носы соприкасаются, и шепчу:

— Мы не можем продолжать в том же духе. Мы слабеем. Я слабею. Но если я смогу вернуть нас в комнату Одаренных, у меня хватит сил попробовать еще раз через год.

— Какой, к черту, год? Сая, ты и месяца не протянешь! — он берет мое лицо в ладони. Огрубевшие большие пальцы нежно проводят по моим скулам. — Моя приоритетная задача — вытащить тебя из этого ада. Даже если ты будешь брыкаться, кричать и ненавидеть меня на каждом шагу.

— И Коула, — добавляю я.

Он улыбается: — И Коула.

— Не лги мне, Джакс. Мой сосед по койке до Эмили клялся всем, что заботится о моем брате, но за моей спиной относился к нему совсем иначе. Он думал, я сплю, когда присел на кровать к брату и сказал, что тому лучше сдохнуть, чтобы освободить место для кого-то, кто может давать кровь, — мои глаза сужаются, и я смотрю на Джакса смертоносным взглядом. — Когда Джейми уснул, я прижала подушку к его лицу и задушила его. Мэнни помогала мне его удерживать. Утром мы сказали Кровопоклоннику, что ему нездоровилось. Поскольку мы были Одаренными, нам поверили.

Выражение лица Джакса не меняется, он продолжает гладить меня по скуле.

— А ты очень ревностно защищаешь своих, верно?

— Да. И это подводит меня к следующему, — продолжаю я. — Если встанет выбор между моей жизнью и жизнью Коула, ты спасаешь брата. Если не сделаешь этого, никаких «нас» не будет.

Он наклоняется и целует меня в лоб.

— Хорошо. Если я не смогу спасти обоих, я спасу Коула.

— Вот и славно.

С глубоким вздохом Джакс прижимается ко мне своим возбуждением и говорит:

— Ты чертовски притягательна, когда ведешь себя со мной так грубо.

Этот человек говорит страннейшие вещи. С ним явно что-то не так, но, возможно, что-то не так с нами обоими, потому что я не могу сдержать ухмылку.

— Ты сказал то же самое после того, как я заехала тебе подносом в лицо при первой встрече.

— Ты определенно произвела на меня впечатление, — говорит он.

Я касаюсь своими губами его губ, дразня достаточно для того, чтобы его руки начали блуждать. Мне нравится, когда они гуляют по телу. Между моих ног он потирает мои промокшие трусики.

У него вырывается резкий вдох, когда он понимает, насколько я возбуждена. Рот Джакса сливается с моим, и он опытными пальцами сдвигает моё мокрое бельё в сторону. Он поглаживает мою щель, с трудом сдерживая стон, когда его пальцы становятся влажными.

Пока наши тела сплетаются, мои мысли возвращаются к тому дню, когда мы встретились. В Дарковише, где каждый день похож на предыдущий, появление кого-то нового неизбежно приковывало взгляды.

Он появился сразу после того, как мы сдали кровь. Вошел в столовую с таким видом, будто бывал здесь и раньше, взял свою порцию и принялся оглядываться в поисках места.

Лора заявила во всеуслышание, что хочет его. Новые лица всегда вызывали ажиотаж, к ним относились как к блестящим новым игрушкам.

— А он симпатяга, — прошептала Мэнни, прижимаясь к Винни. Её тарелка была уже пуста, а загорелая кожа казалась бледнее обычного. В тот день она сдала двойную порцию крови за Коула, хотя я и говорила ей, что сделаю это сама.

— Веет от него этаким «опрятным» вайбом, — согласилась Эмили, разворачиваясь на стуле. — Хотя с Дэном ему всё равно не сравниться.

Дэн откашлялся, и его щеки залил густой румянец.

И всё же мне было любопытно. Не каждый день встретишь человека, который так уверенно приковывал к себе внимание. Кого-то, кто мог бы сказать луне «пошла на хер», и она бы послушалась. Кого-то настолько притягательного.

Он не спеша шел мимо рядов столов. Лора попыталась помахать ему, зазывая к себе, но он даже не замедлил шаг. Прошел мимо неё, не удостоив и взглядом. Как ни странно, всё его внимание было сосредоточено на нас. Наша группа была самой немногочисленной — мало кто горел желанием дружить с Коулом, да и я не жаловала фальшивую вежливость.