Лунный цветок (ЛП) - Анастаси Шайна

Они не аплодируют.

Они наблюдают, ибо я для них — лишь развлечение.

Я безучастно смотрю на воду, стекающую между пальцев ног, вспоминая вчерашний сон. Как бы сильно я ни любила балет, танцевать перед ночными странниками — последнее, чем я хотела бы заниматься в ближайшем будущем.

— Осталось три минуты, — выкрикивает Кровопоклонник из дверного проема женской душевой ранним утром. Его лицо скрыто маской, и я не могу понять, доставляет ли ему удовольствие созерцание обнаженных доноров.

Считают ли они нас привлекательными? В конце концов, они все еще люди. Они должны что-то чувствовать — наверняка каждый испытывает желание. Даже я хочу. Но не их крови. От запаха человеческой крови у меня кривится губа, я предпочитаю обычную еду. Голод укрепляет во мне веру в то, что я человек…

По крайней мере, человек в достаточной степени.

Мэнни протягивает мне мыло. Смыв с себя все следы Джакса после прошлой ночи, я счищаю верхний слой мыла и передаю его Эмили. Она смеется, но отталкивает его:

— Возможно, нам стоит завести отдельное мыло для тех случаев, когда ты навещаешь свои «ситуативные отношения».

— Оу… возможно, — отвечаю я бесстрастным голосом.

— Тебе стоит чаще улыбаться, Сая, — говорит Мэнни. — Мы почти никогда этого не видим.

Я шагаю под струи воды, и мыльная пена стекает по моим длинным светлым волосам. Глаза сужаются, когда в памяти всплывает обрывок воспоминания; веко дергается, и я с силой сжимаю челюсти, пряча клыки.

Мой крик разрывает комнату, слезы колют глаза, пока мама тянет и всхлипывает:

— Прости, Сая. Прости! Но это единственные части тебя, на которых не держится гламур!

Еще один резкий рывок, и десны пронзает пульсирующая боль. Глубоко вдохнув, я отталкиваю её — она отлетает в другой конец комнаты. Тени кружатся вокруг меня, а искры красного света электризуют воздух.

Её глаза расширяются; она поднимается и, прихрамывая, возвращается ко мне. Падает на колени, роняя пассатижи, и берет мое лицо в ладони.

— Прости. Я просто… Если кто-нибудь узнает, я не знаю, что они с тобой сделают. Пожалуйста, держись за гламур, скрой себя от этого мира.

Тени впитываются в пол, а красный свет распадается на хрупкие нити в воздухе.

— Я знаю… Но почему это происходит сейчас, после того как я повзрослела? Я думала, я просто выгляжу как они, а не являюсь одной из них…

Она погладила мои белые волосы.

— Я не знаю, почему они прорезаются именно сейчас, но ты должна мне кое-что пообещать, — я киваю, слишком напуганная, чтобы говорить. — Не смейся. Не открывай рот слишком широко при разговоре, иначе станут видны клыки. Ты можешь мне это пообещать?

— Хорошо, — выдохнула я.

— Я постараюсь, — отвечаю я Мэнни.

— Две минуты, — выкрикивает Кровопоклонник. Совершенно излишне. Над дверью висят запотевшие часы. Они громко тикают, и каждая секунда отдается в моей голове предупреждающим стуком при каждом движении стрелки.

Я одновременно брею ноги и чищу зубы, прежде чем воду отключат.

Я никогда не понимала, зачем они позволяют нам это излишество, когда столько других правил созданы для того, чтобы подавлять нас. Почему их заботит наша гигиена? Возможно, эти маленькие радости нужны лишь для того, чтобы поддерживать в нас ровно столько комфорта, сколько необходимо, чтобы мы не подняли бунт.

Эмили тихо выругалась. По её ноге потекла тонкая струйка крови, смешиваясь с водой в сливном отверстии — свежий порез. Она выключила душ, схватила полотенце и прижала его к колену. Ей нужно было наложить повязку из аптечки до того, как Кровопоклонники это заметят.

Для них Эмили просто переводила драгоценную кровь впустую.

— Тридцать секунд, — прокричал надзиратель.

Выдохнув, я выключила воду и начала обтираться. Пока я проводила полотенцем по влажной коже, на моем плече блеснули черные чернила татуировки в виде лунного цветка.

Голос Кровопоклонника становился громче, отсчитывая последние десять секунд. Я быстро натянула сорочку и белье. Но, взглянув на Эмили, увидела, что та в панике роется в своей кабинке.

— Да где же мои гребаные трусы? — пробормотала она.

— Время вышло! — объявил надзиратель.

Мы выстроились по трое. Эмили встала рядом со мной и простонала:

— Видимо, сегодня я иду налегке.

Кровопоклонники по обе стороны двери вручили каждой из нас по бутылке воды. Они хотят, чтобы наши вены красиво вздувались на коже.

Как только мы скрылись из виду, я приподняла подол и вытащила запасную пару белья, которую припрятала у себя.

— Спасибо, Сая, — выдохнула Эмили, забирая их. — На мгновение я подумала, что у тебя там все так опухло после того, что Джакс вытворял с тобой ночью.

Мэнни бросила на меня косой взгляд с тенью улыбки. Эмили иногда серьезно меня пугает.

Мы притормозили, чтобы она могла привести себя в порядок, пока мимо шел поток других женщин. Эмили выпрямилась, отряхнула чистую робу и с ухмылкой сказала:

— Ну что, идем за стадом.

Когда мы подошли к банку крови, из противоположного коридора вышли мужчины. В толпе Коул шагал рядом с Джаксом. Когда они поравнялись со мной, я взяла брата за руку, а Джакс положил ладонь мне на поясницу. Мы молча вошли в банк крови и направились к креслам, возле которых уже ждали Кровопоклонники — безмолвные стражи, ожидающие, что мы отдадим свою кровь ночным странникам.

И мы отдаем. Если откажемся — закончим в частной комнате. Помимо страха никогда не вернуться, я не хочу знать, как отреагирует ночной странник, увидев, кто я на самом деле.

— Садитесь, — бросил Кровопоклонник у входа, уверенно держа руку на пистолете. Все они вооружены. Именно поэтому наш побег должен быть бесшумным. Они не стесняются стрелять. В прошлый раз они убили Винни, и большинство беглецов просто замерли и покорно вернулись назад.

Держа Коула за руку, мы подошли к креслам. Коул сел, я заняла место рядом, а Джакс устроился с другой стороны от меня. Надзиратель жестом приказал мне закатать рукав. Коул рядом со мной обнажил руку, усеянную следами от неудачных уколов и заживающими синяками.

Джакс задрал рукав до самого плеча. Под его кожей бугрились вены — у него не было много ран, потому что он легко отдавал кровь.

— Руку, — рявкнул мой надзиратель, впившись пальцами в мой рукав.

Я прикусила нижнюю губу, едва не прокусив её насквозь. Закатав рукав, я быстро отвернулась от лиловых кровоподтеков и дырочек, помечавших мои очень синие вены. Кровопоклонник схватил жгут, затянул его на моем плече и надавил на локтевой сгиб, пока вены не вздулись. Мне было трудно отвести взгляд, но я заставила себя посмотреть на брата. Кровь медленно капала в его пакет — с трудом, но она текла, и это было главное.

Я отвернулась и попыталась устроиться поудобнее, как вдруг заметила двух Кровопоклонников, шепчущихся у выхода. Они смотрели в левую часть зала. Я проследила за их взглядом. Там сидела сгорбленная женщина, уставившись в пол, словно умоляя его поглотить её целиком.

Бьянка?

Рядом Жюльен крепко сжимал её руку. Я вопросительно взглянула на Мэнни, та лишь пожала плечами, но сидевшая рядом с ней Эмили похлопала себя по животу и одними губами произнесла: «Она, мать твою, беременна!»

Что?

Надзиратель у кресла Бьянки остановил забор крови и скомандовал:

— Встать, Донор ноль-три-семь.

Она покачала головой, её карие глаза расширились от ужаса, а рука продолжала вцепляться в руку Жюльена. Её лицо стало мертвенно-бледным. Таким же белым, как новые простыни, которые нам выдают раз в пару месяцев.

Жюльен встал, пытаясь заслонить Бьянку, но Кровопоклонник оказался быстрее. Он выхватил пистолет и наставил его на парня.