Лунный цветок (ЛП) - Анастаси Шайна

— Встать, Донор ноль-три-семь, иначе я уберу причину твоего неповиновения.

Кровопоклонники хитры: они знают, что Бьянка подчинится, если угрожать её любимому. Большинство на её месте так и сделали бы.

Я взглянула на Джакса. Он наблюдал за происходящим задумчивым взглядом.

Большинство…

В воцарившемся хаосе Бьянка встала. Слезы катились по её лицу, темные волосы рассыпались по плечам. Она пошла за ними, изо всех сил стараясь сдержать рыдания. Её вывели из зала, и как только двери закрылись, Кровопоклонники встали так, чтобы заблокировать выход.

В комнате повисла удушающая тишина, пока мы продолжали сдавать кровь.

Когда кровопускание заканчивается, Кровопоклонник прижимает ватный тампон к месту прокола и заклеивает мою чувствительную кожу пластырем.

Мы покидаем банк крови и идем в столовую. В очереди за едой оживляется гул голосов: несколько доноров перед нами обсуждают беременность.

— У нее три месяца не было месячных, — шепчет Лора на ухо Холли. — Мы все это знали.

Очередь продвигается вперед. Коул стоит рядом со мной, но он пристально смотрит на еду, не проявляя ни малейшего интереса к разговору. Даже Джаксу, кажется, плевать.

— Поэтому они следят за нами, когда мы в душе? — спрашивает Мэнни у Эмили. — Я думаю об этом с тех пор, как забрали Саммер. Они что, ведут учет наших циклов?

Эмили бормочет пару отборных ругательств.

— У нас с Дэном был секс на прошлой неделе.

— Идиотка, — шипит Мэнни.

— Чего?.. Я же велела этому придурку вовремя вынимать!

— И ты ему веришь?

— Нет… Он замирает как бревно и стонет, когда кончает. Это отвлекает.

Мэнни прыскает со смеху.

— Перестань, мы сейчас есть будем.

Я слегка наклоняюсь в сторону, чтобы привлечь их внимание:

— Если когда-нибудь нам на обед подадут сосиски, а вы в этот момент заговорите о диковенных судорогах Дэна, я задушу вас во сне.

Мы все разражаемся столь необходимым приступом хихиканья.

Я беру свой поднос и кривлюсь при виде буханки хлеба, чашки воды и вареного яйца. Следуя за Коулом, мы садимся за стол ближе всего к внутреннему дворику. В этот раз Мэнни и Эмили присоединяются к нам. Неподалеку Жюльен сидит в одиночестве, его остекленевшие карие глаза уставились в пустоту перед едой.

Эмили подталкивает Мэнни локтем и жестикулирует, словно собирается спросить Жюльена, можно ли забрать его порцию, раз уж он не ест. Мэнни бросает на нее недоверчивый взгляд и быстро запихивает свой хлеб в рот Эмили, чтобы та замолчала.

— Как думаете, куда ее заберут? — спрашивает Мэнни между укусами своей добычи.

— Скорее всего, на продажу, — небрежно отвечает Джакс, явно не заботясь о том, услышит ли его Жюльен. — Кровопоклонникам младенцы ни к чему, так что их, вероятно, продают в Подземный город. Я слышал, ночные странники забирают новорожденных, чтобы растить их как своих детей, потому что сами не могут иметь потомства.

— Это отвратительно! — Мэнни бледнеет. — Бедный ребенок.

Джакс пожал плечами:

— Нечего было здесь трахаться. Они дураки, раз пошли на такой риск, особенно после случая с Саммер.

Я перекладываю свое яйцо на поднос Коула.

— Я в это не верю. Если бы это было так, Коула забрали бы в Подземный город сразу, как мы сюда попали. К тому же, зачем им человеческие дети, если они могут создавать полукровок?

Крошки разлетаются по подносу, когда Джакс разламывает хлеб.

— Я слышал это в поселении. Я не утверждал, что это правда, — он упирает язык в щеку, и его глаза сужаются еще сильнее.

Эмили переводит взгляд с Жюльена на меня, наклоняется и понижает голос:

— Ты можешь пробраться через вентиляцию сегодня вечером и посмотреть, не найдешь ли ты Бьянку? Ты говорила, что Саммер увели в приемный покой…

— Это слишком рискованно! — шипит Мэнни.

Эмили откидывается на спинку стула.

— Она постоянно ползает там, чтобы видеться с Джаксом. Попытка не пытка.

Я уже собираюсь сказать, что попробую, но Джакс обрывает:

— Нет! Отвали, Эмили. Сая не пойдет на первый этаж. В мою комнату пробраться безопасно, потому что она на том же уровне, но просить ее спуститься вниз… — вены на его шее вздуваются. — Отвали. На хер.

Эмили обиженно хмыкает и скрещивает руки на груди.

— Я просто спросила.

Я поворачиваюсь к Жюльену. Он так и не прикоснулся к еде. У него тот же вид, что был у моей матери, когда она узнала, что в шестнадцать лет у меня начали расти клыки — мрачное, подавленное молчание.

— Детка, — голос Джакса звучит мягко; он придвигается ближе, положив теплую ладонь мне на ногу. — Не делай глупостей. Мы скоро выберемся. Приходи ко мне сегодня вечером, снова немного развлечемся.

— Хорошо, — я отвожу взгляд от Жюльена и концентрируюсь на еде. Проще согласиться с ним, чтобы избежать очередного спора. Мне всегда было интересно, что происходит с женщинами, которые здесь беременеют. Мы с Джаксом всегда осторожны, но я знаю, что и Эмили, и Бьянка полагаются на метод «вовремя вынуть», и наверняка другие тоже.

И все же я не верю Джаксу. Я плохо знаю Закон Серуна — слышала только обрывки от доноров и Джакса — но там нет правил, согласно которым дети и младенцы приносятся в жертву ночным странникам.

Мои пальцы сильнее сжимают хлеб; я остро чувствую, как рука Джакса скользит выше по моему бедру. Прикосновение, полное смысла.

— Только не вздумай делать никаких глупостей, Сая.

Глава 6

КЛЕЙМЕНЫЕ

Ночным странникам запрещено входить на Территории кормления для пиршества.

— Закон Серуна

Эмили и Мэнни прикрывают меня. Мэнни лежит на моей кровати, укутавшись в одеяло, а Эмили разложила подушки так, чтобы казалось, будто Мэнни спит у себя.

Я подтягиваюсь в вентиляцию и тихо ползу по воздуховоду, пригибаясь под лампами. Свет возле комнаты Джакса колеблется, и я замираю. В самой глубине тьмы я мельком вижу знакомые красные глаза. Они не моргают. Никакого движения. Они просто наблюдают.

Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю, ведя отсчет от десяти. Это не по-настоящему. Это просто мои собственные темные мысли издеваются надо мной за то, что я наполовину ночной странник. Ледяной ожог вспыхивает на щеке, и я вздрагиваю. Дрожащим выдохом я открываю глаза, чтобы встретить своих демонов лицом к лицу, но они исчезли.

«Единственный монстр здесь — это я», — напоминаю я себе, спрыгивая в комнату Джакса.

Его руки находят мою талию, а губы смыкаются на моем пирсинге — всё как всегда. Но, прежде чем мы погрузимся в наше утешение, мои ладони ложатся на его лицо, и я шепчу:

— Не сегодня, Джакс. Я просто хочу, чтобы ты меня обнял.

Джакс ложится на спину, вытянув руку, и я кладу голову на сгиб его плеча. Я прижимаюсь ближе, он касается губами моего лба, а его пальцы лениво скользят вверх-вниз по моей руке.

— Спасибо, что пришла, — бормочет он. — Я думал, ты примешь сторону Эмили. Она вечно на тебя давит.

— Она просто любопытна. Как и все мы.

Вина ползет по моей коже и тяжелым комом встает в горле, сгущаясь от лжи, которая так бегло слетает с губ в разговоре с человеком, который стал мне дорог. Но я знаю: он не поймет, если я покажу, кто я на самом деле. Он попытается убить меня прежде, чем слова успеют сорваться с моих губ.

Так зачем я вообще в это играю?

Мы лежим в тишине. Порой наши «ситуативные отношения» — как их называет Эмили — кажутся безмятежными и уютными. Чудесными. Его запах приятен: пудровый, как лавандовое мыло. Его пальцы скользят с моей руки на живот, затем выше к груди, осторожно касаясь пирсинга. Не сексуально. Скорее с любопытством человека, который любит что-то мастерить.

— Когда ты их проколола? — спрашивает он, описывая круги вокруг соска. — Я знаю, ты не любишь о прошлом, но об этом мы можем поговорить?