Выбор божества (СИ) - Перова Ксения

Сент так и остался «располовиненным», и Питер, поднимаясь в небо на «крыльях», подолгу его рассматривал. Белые и серые купола с одной стороны, деревянные и каменные здания с другой, а вокруг безбрежные леса — поистине удивительное зрелище. Казалось, это символ чего-то нового — Оморон здесь буквально соединился с миром за Барьером, как и хотела в свое время Саруватари.

Но, конечно, не стоило обманывать себя. Мира за Барьером — как и самого Барьера — больше не существовало.

По мере того как выжившие поправлялись и приходили в себя, их переправляли в специально обустроенную зону неподалеку от Оморона — с другой стороны кольца Наблюдательных Башен. Сильван, Крис, Питер и Фэлри прибыли туда одними из первых и долго не могли прийти в себя от изумления.

На расчищенной от леса территории расположился вполне аутентичный поселок, точная копия какой-нибудь деревни за Барьером, только раз в пять больше. Колодцы, присртойки, во дворах мычат коровы, куры роются в пыли между домами.

— Невероятно! — раз за разом повторял Сильван, осматривая выбранный им дом. — Как им это удалось?

— Механозародыши, — пояснил Фэлри, — программа полностью считала данные о постройках за Барьером и воссоздала их… хотя правильнее будет сказать — вырастила. Как купола в Сенте. Животные тоже воссозданы и выращены искусственно.

Питер вспомнил, как двое сегов ругались из-за какого-то бракованного купола, и невольно улыбнулся. Ощущение при этом возникло странное — он не улыбался уже давным-давно и словно забыл, как это делается.

Крис, на удивление, осталась очень довольна.

— Этот дом гораздо лучше, чем наш! — заявила она, после чего сделала еще одно заявление — жить тут она не собирается.

Как единственный оставшийся в живых Искатель она обязана проследить за тем, чтобы все Хранилища были заново осмотрены, и все, что представляет историческую ценность, вывезено до того, как начнется расширение Оморона. Они с Саруватари уже договорились, Крис пока поживет у нее и немедленно приступит к работе.

— Это временно, — заверила она ошеломленного мужа и сына, — но я бы на вашем месте тоже потихоньку отсюда сваливала. Что вы забыли в этой деревне? Новому времени новые песни. Эти их настройщики творят чудеса, а твой пояс, Фэлри, просто блестящая находка! Больше не надо топать по дорогам, главное — не подхватить мокротуху, летая туда-сюда.

Эр-лан с улыбкой чуть склонил голову в знак признательности.

Они сидели вчетвером за круглым столом в кухне нового дома, солнце радостно пронизывало кристально-прозрачные стекла; по сверкающей плите и утвари, по безупречно чистым лоскутным коврикам прыгали веселые зайчики. И все здесь было такое новенькое, чистое, хрустящее… аж до оскомины.

Питер смотрел на мать — в сегийской одежде она выглядела просто прекрасно, разноцветные глаза оживленно сверкали, седины в волосах значительно поубавилось, и они приобрели прежний золотистый отлив.

Сильван тоже полежал свое под настройщиком и как будто сбросил десяток лет, но, в отличие от жены, в сегийское не оделся. Во взгляде, устремленном на Крис, сквозила любовь и в то же время глубокая печаль.

И это было настолько созвучно Питеру, что хотелось вскочить, треснуть кулаком по столу и заорать — да, буквально заорать на мать.

Как она смеет быть такой довольной, как смеет говорить обо всем так, словно их прошлая жизнь ничего не значит, прошла и слава Всемогущему⁈ Как смеет строить какие-то планы, бросать их с отцом — опять бросать! — именно сейчас, когда они должны все вместе как-то пережить случившееся?

Но, разумеется, ничем он не ударил и ничего не сказал. Возможно, в нем и было что-то от матери, но от отца, несомненно, гораздо больше.

Крис поднялась и провела ладонью над поясом.

— Я в Оморон! — деловито заявила она. — Что-то вам привезти? Пока программа по Хранилищам не стартовала, я буду здесь.

Сильван и Питер синхронно покачали головами.

— Ну как хотите. Фэлри, не позволяй им тут киснуть, хорошо? — Она ласково потрепала эр-лана по щеке — еще одна манера, к которой Питер никак не мог привыкнуть, — вышла на крыльцо, энергично подпрыгнула и взмыла в яркое полуденное небо.

Питер последовал за ней, прикрыл глаза ладонью, пытаясь проследить ее полет, да куда там — небо над деревней так и кишело флаерами и «крылатыми» летунами. Крис «крылья» не включала, считала их излишеством и детством.

Тяжело вздохнув, Питер направился в курятник, собрать яйца. Эти искусственно воссозданные куры просто заваливали их яйцами, непонятно, куда их девать. Оставалось только радоваться, что они не выбрали дом с коровой — страшно представить, сколько она давала бы молока!

Кроме курятника, несушки раскладывали свои «сокровища» по окружавшим дом и забор кустам и зарослям сорняков. Поиск мог бы превратиться в забавное времяпровождение, не находись Питер постоянно в состоянии хмурого недовольства. Вот и сейчас он мрачно собирал беловато-розовые яйца, бормоча ругательства сквозь стиснутые зубы.

— Помочь? — раздался за спиной мягкий голос.

Фэлри присел на корточки, пошарил в высокой траве и вытащил очередное яйцо, потом еще одно. Питер машинально взял их и вдруг замер, уставившись на эр-лана. Тот смотрел на него снизу вверх, нежное лицо медленно заливал румянец, глаза блестели. Он выглядел сейчас так молодо, что казался ровесником Питера. Как и все деревенские, Фэлри ходил в простой белой рубашке и холщовых штанах — этот аскетичный наряд не только не портил, но даже подчеркивал его ослепительную красоту.

Рубашка сидела свободно, распахнутый ворот обнажал ключицы и верхнюю часть груди, словно выточенную из белоснежного мрамора. Загар практически не касался кожи эр-лана, и она оставалась такой же светлой и гладкой даже после целого дня на солнце. Золотые волосы, заплетенные в косу толщиной с морской канат, таинственно мерцали на фоне темной зелени.

Сильван недавно пошутил, что женщины в их деревне оклемались так быстро только потому, что изо дня в день наблюдали, как Фэлри ходит за водой к колодцу.

Они все смотрели друг на друга, пауза затягивалась, быстро становилась неуютной. Наконец Питер отвел глаза.

За месяц, прошедший со «спасательной операции», как называла ее Инза, и с того ночного поцелуя, они так и не поговорили по душам. Фэлри молча следовал за семьей Питера, словно как-то само собой разумелось, что они теперь вместе. Крис и Сильван, похоже, полностью разделяли эту уверенность.

Чего нельзя сказать о Питере.

Конечно, он был безумно рад, что Фэлри снова рядом. Но теперь, когда все закончилось и жизнь как будто начала постепенно входить в нормальное русло, он просто не знал, как снова подступиться к эр-лану. Как будто для сближения им требовалась какая-то угроза, стресс, Темный его знает, что еще — что-то, что прорвало бы барьер смущения и неловкости.

Порой Питер ловил на себе жгучие, откровенные взгляды, но Фэлри мгновенно отворачивался и делал вид, будто ничего не было. Вспоминались слова Инзы о том, что эр-лан тоже человек, а он, Питер, его только за ручку держит, пытая своим каждодневным присутствием и своей нерешительностью.

Но нерешительность здесь, к несчастью, имела место с обеих сторон, недаром они с Фэлри были так схожи.

Может, просто прийти к нему ночью, и все? Темнота, как говорит Инза, друг молодежи…

— Считаешь, она права? — с неожиданной резкостью спросил Питер — давно сдерживаемая, мучительная боль вырвалась наружу вместе со словами. — Ну, мама. Что так ко всему относится?

Фэлри отвел глаза и сорвал несколько травинок. Тонкие пальцы окрасились бледно-зеленым соком.

— Не знаю, права Крис или нет, но завидую ей.

— Завидуешь? — удивился Питер.

— Она одна из немногих, кто смог оставить все позади и жить дальше. Ты же видел, что происходит в деревне?

Питер кивнул. Увы, несмотря на прекрасные дома и настройщики, снимающие стресс, ситуация с выжившими оставляла желать лучшего. Несколько человек покончили с собой, и многие, подозревал Питер, последуют их примеру в ближайшее время. Кто-то просто молча сидел в домах, ничего не делал, ни с кем не общался, с трудом находя в себе силы есть и пить. Потерявшие семьи, дома, привычный уклад жизни, эти люди напоминали пересаженные растения, погибающие в непривычной для них почве.