Дитя Шивай (ЛП) - Катерс Дж. Р.

— Ты ведь не против, если мы сделаем еще одну остановку, пока мы в городе, Шивария?

— Вовсе нет. — Я выдавливаю улыбку. Как я могу сказать ей, если я против?

К счастью, генерал довольствуется тем, что мрачно смотрит в окно кареты всю дорогу. Блаженная, пусть и несколько напряженная тишина опускается на нас. Ари явно погружена в мысли, и в этот момент я рада оставаться забытой. Мои собственные мысли пытаются распутать всё, что я узнала сегодня.

Я откладываю в памяти знание о том, что есть семьи фейнов, которые хотели бы видеть короля свергнутым. Хотя много лет назад я усвоила, что враг моего врага не всегда мой друг, безусловно, существуют способы использовать такую вражду. Если я правильно разыграю карты, возможно, мне удастся покончить с королем, не пошевелив и пальцем.

Я теряю счет времени, пока мы едем к окраине города, останавливаясь у высокого здания, приютившегося в большой лесистой роще, полной играющих детей. Нас встречает высокий мужчина в темно-синем жилете, ожидающий у входной двери.

— Я подожду здесь, — говорит генерал, передавая Ари большой мешок и откидываясь на спинку сиденья.

Я почти ожидаю, что мужчина потребует, чтобы я осталась с ним, но он лишь бросает на меня беглый взгляд, когда я следую за ней.

Ари быстро знакомит меня с Лиасом, стариком в жилете. У него густая копна седых волос и глубоко морщинистое лицо.

— Мальчишки ждут внутри. Ждали всё утро.

— Мне жаль, что заставила их ждать, — сладко отвечает Ари.

— Ба, — ворчит он, — не смей им этого говорить. Они будут торчать там каждую неделю, если подумают, что это заставит тебя прийти раньше. Им бы на улице играть с остальными.

Ари посмеивается.

— Думаю, у меня есть решение твоей проблемы.

Она поднимает мешок с земли, и Лиас улыбается, кивком указывая на дверь. Ари оглядывается, чтобы убедиться, что я иду следом, прежде чем войти внутрь.

Трое мальчишек гоняются друг за другом в большой комнате, заваленной всевозможными игрушками; стены увешаны красочными детскими рисунками. Их головы одновременно поворачиваются к двери, и мальчики расплываются в широких улыбках, завидев Ари. Двое возбужденно выкрикивают ее имя и бросаются к ней. Нежная улыбка на ее лице, когда она смотрит на них сверху вниз, чиста и искренна, придавая женщине возвышенную красоту, которая кажется совершенно непристойной.

— Том, Фэндри. — Она приветствует каждого кивком и указывает на худого мальчика-фейна, стоящего позади них. — А это кто?

— Элиан. Он новенький, — говорит Том, мальчик с густой гривой темно-каштановых волос и темными глазами. — Он хочет увидеть короля.

— Правда? — спрашивает Ари, приседая на корточки, чтобы быть ближе к росту мальчика. — Боюсь, у короля возникли дела в другом месте, и он не планирует возвращаться раньше, чем через две недели.

Мальчики заметно поникают, их лица вытягиваются.

Том шаркает ботинком по полу, уныло вздыхая:

— Я сказал Элиану, что король сделает ему меч, чтобы он мог тренироваться быть рыцарем, как мы.

— Я сама передам твою просьбу королю, — твердо говорит она, и они немного выпрямляются. — Не сомневаюсь, что король смастерит еще один меч для вашего нового друга. — Ари развязывает завязки на верху своего мешка и достает два маленьких деревянных меча, вручая их Тому и Фэндри. — А до тех пор, может быть, вы двое поделитесь с вашим новым другом?

Мальчики с готовностью кивают, хватая свои новые сокровища. Мечи сделаны добротно, вырезаны из дерева гораздо более легкого и мягкого, чем те, с которыми я тренировалась в их возрасте. В отличие от того, что вручили мне в детстве, эти не сломают кость, если мальчишки слишком увлекутся.

— А когда король вернется, ты уверена, что он вырежет такой же и для Элиана? — спрашивает Том, ничуть не смущаясь.

Я потрясена его вопросом. Не из-за его прямоты, а из-за его предположения, что король сам вырезает игрушки. Я, может, никогда ничем не правила, но полагаю, что у королей нет времени на такие вещи.

— Я в этом уверена. А теперь идите играть с друзьями, увидимся на следующей неделе.

Мальчики машут Ари, выбегая за дверь; их крики и смех тонут в мириадах веселых голосов, доносящихся из рощи снаружи. Мои ноги сами несут меня, прежде чем я понимаю куда, и Ари следует за мной в заднюю часть здания, где большое окно выходит во двор. Дети снуют между стволами гигантских сосен, гоняясь друг за другом в пятнашки, пока другие качаются на скамейках, привязанных длинными веревками к ветвям широкого клена.

— Что это за место? — удивляюсь я.

— Приют. Это место, где дети, оставшиеся без семьи, могут жить, пока мы не найдем им хороший дом.

— Вы находите им дома? — говорю я, поражаясь этой идее.

— Находим, а до тех пор они живут здесь. Корона обеспечивает их одеждой и едой, и они посещают школу, как и любой другой ребенок в А'кори.

Я чувствую, как вспыхнули мои щеки. Она не удивлена, когда становится очевидно, что я никогда в жизни не видела приюта; она должна знать, что у нас в Ла'тари такого нет. Не то чтобы у наших детей без родителей не было выбора. Им всегда рады в армии. Там они получают трехразовое питание, крышу над головой и форму, как получила я, когда Лианна нашла меня.

Смесь детей фейнов и людей, играющих друг с другом, скручивает мне желудок. Что станет с людьми, когда разразится новая война между континентами? Война, которую я, вероятно, и начну. Будут ли они растить их, чтобы те сражались против собственного рода, или просто перебьют?

Я выдавливаю улыбку, глядя на Ари, и направляюсь к карете. Каждый день, проведенный с этой женщиной, порождает сотню раздражающих вопросов, на которые у меня нет ответов. Генерал открывает дверь кареты, и я сажусь внутрь. Ари останавливается снаружи, хватая тяжелый мешок с монетами со скамьи и поворачиваясь обратно к приюту.

— Чуть не забыла. Сейчас вернусь, — говорит она, закрывая за собой дверь и завязывая разговор с Лиасом после того, как вручает ему монеты.

Я откидываюсь на спинку сиденья и напрягаюсь, обнаружив, что генерал сверлит меня взглядом.

— Что думаешь? — спрашивает он.

— О чем?

— О приюте.

Снова мои щеки начинают гореть.

— Он очаровательный.

— Ты считаешь новаторской идею кормить и одевать беспомощных детей?

Я не могу не посмотреть на мужчину с яростью.

— Я думаю, ты никогда не был в Ла'тари, если считаешь, что у него есть ресурсы, чтобы кормить и одевать каждого ребенка, осиротевшего из-за отголосков войны.

Я хочу предложить, чтобы его король прислал припасы для человеческих детей в Ла'тари, но я не добьюсь никакой благосклонности, намекая, что его король жадничает.

— Ресурсов определенно хватает, чтобы кормить свою вечно растущую армию, — ровно говорит он.

— А армия — это всегда вариант для любого ребенка, оставшегося без родителей на наших берегах. Они никому не отказывают, — говорю я.

Он усмехается:

— Какая малая цена за то, чтобы не умереть с голоду. Быть взращенным с пеленок для жизни в кабальном служении короне.

Тут я смеюсь над ним.

— Ты будешь читать мне нотации о вербовке детей, когда я только что видела, как этим мальчишкам вручили игрушечные мечи, присланные их королем? Лицемер. Как ты можешь оправдывать те же действия, которые осуждаешь? — горячо говорю я.

Его глаза расширяются, он стискивает челюсти и рычит:

— Это не одно и то же.

— Потому что это делает твой король?

— Потому что мы ничего не требуем от ребенка в обмен на безопасность, обещание теплой постели и еды. Того, что должно быть у каждого ребенка, кем бы он ни родился и кем бы ни решил стать, когда вырастет.

Я открываю рот, чтобы возразить, но тут же захлопываю его, обнаружив, что возражать нечего. Я не имею возражений, и если бы у меня была способность накормить каждого голодающего ребенка одним лишь желанием, я бы не ставила им никаких условий взамен.

— Откуда именно в Ла'тари ты родом? — он свирепо смотрит на меня сверху вниз. — Очевидно, что ты прожила жизнь, бесконечно далекую от низшего сословия.