Перевернувшись к нему лицом, я оказалась прижата к его груди. Мы встретились взглядами. Я заметила его взлохмаченные волосы, падающие на лоб, и его взгляд — алый и порочный, который медленным, обжигающим путем прошелся по моей обнаженной груди. Смутившись, я инстинктивно потянула одеяло выше, пытаясь прикрыться.
Бестужев усмехнулся, низкий, бархатный смешок, разорвал тишину комнаты. Парень закинул руку за голову. И только сейчас мой взгляд поймал блестящий узор на его шее. Раньше я его не видела. Он сильно отличался от его темных, почти черных татуировок — это была яркая, золотистая паутинка, и в ее центре, словно в западне, пылала изнутри лилия. Необычно. И красиво.
Я аккуратно, почти с благоговением, потянулась и провела по ней подушечками пальцев. И в этот миг по коже пробежала крошечная, живая искра.
— Что это? — прошептала я.
— Это метка, — так же тихо проговорил Бестужев, не отводя от меня горящего взгляда.
— Красиво...
Одной рукой он откинул мои волосы с плеча, и его пальцы легли на мою шею, посылая по всему телу волны сладкого, томного удовольствия.
— У тебя такая же, — тихо сказал он.
Я тут же подскочила на ноги, с одним-единственным желанием — добежать до ванной и посмотреть. Но ноги вдруг стали ватными, задрожали и подкосились. Я бы неизбежно рухнула на пол, если бы Сириус вовремя не среагировал. Он подхватил меня на руки легко, словно перышко.
— Куда ты так несешься, моя неугомонная?
— Почему я не могу стоять? — выдохнула я, прижимаясь к его горячей коже.
— Я брал тебя почти всю ночь, мы мало спали, а у тебя энергии без моей подпитки пока маловато, — он нес меня через комнату, его шаги были беззвучными. — Скоро ты будешь гораздо выносливее. Но сейчас тебе нужно привыкнуть. Восстановить утраченное.
Он пронес меня через всю спальню и в ванной аккуратно поставил на кафель прямо перед раковиной. Я схватилась за ее холодный край для равновесия и подняла взгляд на свое отражение.
Помимо алых следов его страсти, украшавших мою шею, ключицы и даже грудь, сбоку, на нежной коже, расцветал большой, изысканный узор. Золотистая лилия, переплетенная ажурными веточками. Тонкие, словно паутинка, линии сплетались в красивый орнамент вокруг нее. Она словно светилась изнутри мягким золотым светом. И что самое удивительное, что следов от его клыков на шее не было. Хотя я чувствовала как он прокусил мою шею.
Одной рукой я отвела волосы, приподнялась на носочки, чтобы встать поближе к зеркалу, рассмотреть эту диковинку. Интересно… Почему у Сириуса он был меньше?
Он встал сзади, опершись руками по бокам от меня, его возбужденный член упруго уперся в мои ягодицы. Через зеркало он пристально смотрел мне в глаза, а его губы прикоснулись к метке на моей шее.
Искры.
Сотни крошечных, жгучих искр побежали по коже. Это оказалось гораздо приятнее, чем простые поцелуи. Так же жарко. Так же возбуждающе ярко. От его прикосновений я терялась в ощущениях. Горячих и головокружительных.
Одной рукой Бестужев сжал мою грудь, зажав напрягшийся сосок между двумя пальцами, и от этого я непроизвольно выгнулась, сильнее упершись попой в его твердый член.
Альфа ответил на это движение, подав бедрами вперед, а его свободная рука легла на мою киску. Палец легко проскользнул внутрь. Туда, где все еще было влажно и горячо.
Во мне все еще было его семя. Пальцы двигались во мне, вызывая смущающий, влажный звук, от которого щеки залились густым румянцем.
— Ты прекрасна, — прорычал он, и его голос звучал как низкий гром.
Он отпустил мою грудь, подхватил за ногу и ловко закинул ее на край раковины, открывая меня полностью. И вошел. Мгновенно, без предупреждения, заполняя собой до краев.
Поцелуи вновь обрушились на мою шею. Жалящие, властные, помечающие.
Он двигался в бешеном ритме, вырывая из моей груди глухие, похотливые стоны. Зеркало запотевало от нашего дыхания. Я цеплялась за раковину, чувствуя, как нарастает знакомое, сокрушительное напряжение. Его руки держали меня за бедра, контролируя каждый толчок.
— Кончай, моя девочка, — его голос был горячим шепотом в ухо. — Дай мне почувствовать как тебе хорошо.
Его слова. Его власть. Его член вбивающийся в меня.
Все это разжигало огонь внутри. Я чувствовала себя горящим пламенем солнцем. А его прикосновения были взрывами.
Шлепок по ягодице и грубый рык в изгиб моей шеи стал спусковым крючком, который отделял меня от оргазма.
Мир взорвался ослепительным белым светом, я закричала, чувствуя, как судорожно сжимаюсь вокруг него. С рыком, полным дикого торжества, он достиг своего пика, заполняя меня горячими толчками, продлевая моё удовольствие.
Мы стояли так еще несколько мгновений, тяжело дыша, опираясь друг о друга. Потом он нежно поцеловал меня в плечо. В зеркале я наблюдала как он нежно водит носом по метке на моей шее.
А я чувствовала горечь… Горечь, от того, что предаю себя. Отдаюсь ему сейчас по своей воле. Но не прощаю. Не могу.
— Моя девочка, — прошептал он, и в его голосе звучала неподдельная нежность и горечь. Он чувствовал мои эмоции теперь. Как и я его.
Бестужев осторожно выскользнул из меня и тут же подхватил на руки ставя в душевую зону.
Мы мылись под струями теплой воды, и его взгляд, голодный и жаркий, не отрывался от моего тела. Он смывал с нас следы страсти, и каждый взгляд, каждое прикосновение мочалки казалось новой лаской.
Закутав меня в большое, мягкое полотенце, он отнес обратно в спальню. И тут я заметила: постель была застелена свежим, чистым бельем.
— Поменяли... — я не договорила, почувствовав, как по щекам разливается краска стыда. Вся постель была запачкана следами нашей страсти.
— Кое-кто позаботился об этом, пока мы были заняты, — тихо сказал Сириус, не видя в этом ничего предосудительного.
Я осмотрелась, пытаясь найти свои вещи и с опозданием вспомнила, как он срывал и разбрасывал их по комнате. Ничего.
— Моя одежда... — начала я.
— Ее забрали, чтобы постирать, — пояснил он, как нечто само собой разумеющееся.
Когда он вышел из комнаты, я осталась стоять посреди спальни, закутанная в полотенце. Он вернулся через несколько минут, и я, не глядя на него, попросила:
— Дай мне какую-нибудь футболку.
Он с готовностью протянул свою. Черная, мягкая хлопковая ткань пахла им. Дорогим парфюмом и чем-то неуловимо его. Я надела ее. Она была огромной, доходила до середины бедер, как короткое платье.
Сириус, горячо и удовлетворенно улыбаясь, произнес, окидывая меня взглядом:
— Тебе идут мои вещи.
Я лишь фыркнула, пытаясь скрыть смущение.
Он принес в комнату завтрак. Поднос с двумя чашками ароматного чая, бутербродами с тонко нарезанным мясом и свежими круассанами.
Мы сели на край кровати, и тишина снова стала комфортной, почти домашней. Я ела с неожиданным аппетитом, морщась от удовольствия, когда сочный вкус мяса смешивался со сладковатым тестом.
Отставив пустую чашку и тарелку, я собралась с духом и, глядя на Сириуса в упор, произнесла то, что висело между нами тяжелым, невысказанным грузом:
— А теперь расскажи мне, кто и зачем взорвал мою квартиру.
Сириус замер. Его расслабленная поза сменилась на напряженную. Он тяжело вздохнул, и алые глаза потемнели, стали почти черными. Альфа смотрел на меня мрачным, откровенным взглядом, в котором читалось нежелание посвящать меня.
— Это была Злата, — прозвучало тихо, но с такой силой, что слова показались физическим ударом. Он сделал паузу, давая мне осознать. — С отмашки ее отца.
От автора: Дорогие мои девочки! Огромное спасибо за вашу поддержку) Ваши комментарии и звёздочки каждый день радует меня) 26 и 28 глав не будет ( я готовлю для вас кое-что ) :) А пока вам уютный арт Сириуса и Майи ) В telegram канале для вас маленькое видео)
