Искушение зла (ЛП) - Бассетт Дженни

— Ты хочешь, чтобы я использовала это? — Сталь отразила огонь костра, когда она вытащила кинжал из ножен, зловеще сверкнув. Это было прекрасное оружие, стоившее больше, чем, как он подозревал, она осознавала. И не в первый раз он задумался, где она его взяла.

— Я хочу, чтобы ты изо всех сил попыталась порезать меня, — сказал он; его тон был жёстким, а лицо — непроницаемым.

Аэлия фыркнула.

— Ты не можешь быть настолько самоуверенным.

Киран позволил лёгкой тени мрака войти в его глаза — ровно настолько, чтобы вызвать в ней тот врождённый отклик страха. По тому, как побледнело её лицо, стало ясно — это сработало. Он проигнорировал то, как его сердце будто провалилось в сапоги; как легко люди распознавали зло в нём — даже она, даже сейчас.

— Как насчёт сделки? — Он улыбнулся зловеще, переступая через собственное отвращение к себе. — Если тебе удастся пустить мне кровь, я буду готовить каждую еду, пока мы не найдём Бесеркира.

— А если нет? — Аэлия подозрительно покосилась на него.

— Тогда готовить будешь ты. — Этот спор никак не мог быть честным. Он позволит ей порезать себя — всё что угодно, лишь бы больше не страдать от её готовки, — но он собирался заставить её изрядно попотеть ради этого.

— Ставки высокие, — сказала она, сжимая губы в тонкую линию, пока обдумывала это. — Я видела тебя вчера с теми ворами.

— И кто теперь только лает?

Аэлия нахмурилась на него, ещё несколько мгновений обдумывая всё, прежде чем ответить.

— Ладно.

Киран широко развёл руки, открывая свою широкую грудь.

— Попробуй изо всех сил.

Аэлия бросилась на него, но это была вялая попытка, и он лениво оттолкнул её в сторону.

— Тебе придётся постараться сильнее, — поддразнил он, наслаждаясь её раздражённым хмурым взглядом немного больше, чем следовало.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы набраться уверенности и начать пытаться всерьёз; она всё ещё сдерживалась, на случай если действительно ранит его. Но спустя несколько минут, в течение которых он самодовольно и без усилий снова и снова отбрасывал её, её гнев начал брать верх.

Во время её следующей атаки он схватил её за руку и вывернул её — достаточно, чтобы развернуть её лицом в противоположную сторону. Он толкнул её между лопатками, и она пошатнулась вперёд.

— То, что ты нападаешь, ещё не значит, что можно опускать защиту, — сказал он, когда она резко развернулась, снова повернувшись к нему лицом. — Если ты достаточно близко к кому-то, чтобы атаковать его, значит, он достаточно близко, чтобы атаковать тебя.

И так они продолжали: он выкрикивал ей команды, а она пыталась — и не могла — скрыть растущее раздражение. Его удивляло, как быстро она училась. Он наваливал на неё гораздо больше, чем она должна была бы выдержать на этом этапе, но она впитывала всё это — пусть и сквозь стиснутые зубы. Более того, чем сильнее он давил на неё, тем упорнее она отвечала тем же. И он был более чем готов давить, если это означало использовать по максимуму то немногое время, что у них было.

Это осознание обрушилось на него, как тонна кирпичей. Кто знает, сколько времени у него осталось, прежде чем они догонят Бесеркира? День, неделя? Воспоминание о том, как на неё напали воры, нахлынуло на него, сразу за ним — нападение Астрэи, затем Шива и его головорезы. Сколько раз она бы умерла, если бы его не было рядом? Эта мысль пробила стену, которую он воздвиг вокруг того тянущего чувства в груди, высвобождая ужасную, грызущую ярость. Ему нужно было убедиться, что она будет в безопасности на дороге обратно в Каллодосис. Ему нужно было убедиться, что она будет в безопасности — всегда.

И потому, резким движением, он разоружил её, выбив клинок из её руки. Её раздражённое рычание заставило его ухмыльнуться.

— Тебе это нравится слишком сильно, — прорычала она.

— Я предупреждал, что так и будет. Как я уже говорил раньше, — он раскрыл ладони перед собой, ловко вращая кинжал между пальцами. — Терапевтично.

— Покажи, как ты это сделал, — потребовала Аэлия, игнорируя его. Он уступил, возвращая ей кинжал и замедляя движение, чтобы она могла понять, что именно он делает.

— Хочешь, покажу ещё раз? — предложил он, протягивая ей кинжал.

— Нет, я поняла, — сказала она и без предупреждения бросилась на него. Манёвр был выполнен точно — невероятно точно, — но в нём не хватало силы, чтобы выбить кинжал из его руки.

— Хорошо. — Он нахмурился, снова впечатлённый тем, как быстро она всё схватывает. — Но недостаточно, чтобы разоружить меня. Старайся сильнее, Аэлия.

Она мрачно уставилась на него, её зелёные глаза сузились, когда она попробовала снова: одной рукой она прижимала его запястье вниз, а другой пыталась выбить клинок из самой слабой точки его хвата. Она не заметила его другой кулак.

— У твоего противника две руки, — напомнил он, помахав ей свободной рукой с самодовольной ухмылкой.

Аэлия потерла плечо и кивнула, несмотря на глубокие складки хмурости на её лбу.

Она снова бросилась на него, на этот раз готовая к другой руке. Но она не была готова к ноге, которая выбила её собственную из-под неё.

— Две руки и две ноги, Аэлия. — Он самодовольно провернул кинжал.

Она поднялась на ноги, не произнеся ни слова протеста. В этом не было нужды — всё было написано у неё на лице.

— Ещё раз, — приказал он.

На этот раз она даже не успела коснуться его запястья, как он снова уложил её на землю.

— Быстрее, Аэлия.

Она ускорилась. Заблокировала его первый удар, но второй и третий всё же достигли цели, прежде чем она снова плюхнулась на землю.

— Я думал, ты этого хотела, Аэлия. Ты никогда не научишься, если половину времени будешь валяться на земле. Быстрее, перестань тратить наше время.

— Я стараюсь.

— Если бы старалась, ты бы не была вся в грязи.

На этот раз он сам бросился на неё, позволив ей заблокировать первые несколько ударов, прежде чем увеличить темп, заставляя её двигаться всё быстрее и быстрее. Её техника всё ещё была небрежной, но в тех зелёных глазах искрилась злость, подгоняя её вперёд. Он лишь надеялся, что этого будет достаточно, чтобы она забыла о сдержанности. Одним взмахом ноги он снова отправил её в траву. На этот раз она поднялась почти раньше, чем успела упасть, и трещины в её самообладании на мгновение показали один из тех драгоценных проблесков её истинного потенциала. Он не дал ей ни секунды, чтобы осознать это, чтобы замедлиться.

Он давил на неё всё сильнее и сильнее, пока её самолюбие не оказалось таким же ушибленным, как и её зад, и наконец — наконец — она потеряла контроль. С рычанием, которым любой артемиан мог бы гордиться, она бросилась на него. Его восторг был равен лишь его удивлению силе, с которой она на него обрушилась.

Кинжал был выбит из его руки, и его удары один за другим были отброшены в сторону. Что-то задело его грудь.

Аэлия отступила, её грудь тяжело вздымалась. Киран опустил подбородок, не веря тому, что видел.

Она порезала его — края маленького разрыва в ткани темнели от его крови.

Он сделал шаг вперёд, пока не оказался достаточно близко, чтобы видеть, как пульс бьётся у основания её горла. Удовлетворение в её глазах растаяло, уступая тревоге, когда он наклонился к ней, опуская лицо так, что его щека оказалась всего в нескольких сантиметрах от её.

— Прекрасно, — сказал он тихим, зловещим голосом. — Если в будущем я увижу что-то меньшее, ты окажешься на земле до тех пор, пока не отдашь всё, что у тебя есть. Ты понимаешь?

Он наблюдал, как её горло дрогнуло, когда она сглотнула; её губы приоткрылись, дыхание сбилось, но на этот раз он не думал, что это было от страха. Он оттолкнул эту мысль прочь.

— Да, — прошептала она.

Проходя мимо, он положил руку ей на плечо — всего на мгновение, — но надеялся, что этот жест передаст то, чего не могли сказать слова. Он не мог по-настоящему извиниться — не тогда, когда был готов завтра снова давить на неё так же сильно, если это поможет сохранить её в безопасности. Он не мог и выразить ту гордость, которую чувствовал, не имея на неё права. Поэтому он лишь надеялся, что хоть что-то из того, что он чувствовал, передалось в этом простом прикосновении, прежде чем он оставил её стоять, глядя вниз на кинжал в своих руках.