Тревожа мертвых (ЛП) - Армстронг Келли

— Весьма здравое заключение, — подтвердил Грей.

Мьюир просиял.

— Что вы можете сказать о самих пропавших предметах? — спросил Грей, и тут Мьюир замялся, став похожим на школьника, который гордо вызвался отвечать, но на полпути понял, что забыл половину урока.

— Впрочем, неважно, — быстро добавил Грей, не дожидаясь ответа. — Я не знал, насколько глубоко вы сами разбираетесь в египетских древностях.

— Если честно — нисколько, — расслабился Мьюир, становясь человечнее с каждой секундой: сначала в своем энтузиазме, теперь в честности. — Для меня поддержка работы Аластера была филантропическим вкладом в науку. Я нахожу всё это, — он обвел комнату рукой, — прекрасным и интригующим, но историческая значимость для меня — понятие абстрактное. Как и в случае с искусством. — Он едва заметно усмехнулся. — Мы с женой покупаем картины, которые нам нравятся, и полагаемся на других в том, что касается их скрытого смысла.

— У меня тот же взгляд на искусство, — признался Грей. — Я знаю лишь то, что мне по душе.

— Именно. — Мьюир оглядел комнату. — Поэтому я и спонсировал Аластера. Он делал стоящие вещи. Сначала хирург, затем египтолог? На его фоне мы все кажемся бездельниками, просиживающими жизнь в загородных поместьях и устраивающими бесконечные приемы.

Мьюир говорил это с улыбкой, тон был легким, почти шутливым, но в его глазах сквозила тоска. Я вспомнила, что в эту эпоху титул часто означал невозможность заниматься чем-то по-настоящему серьезным. Титул и сопутствующие обязанности и были твоей «работой».

Мьюир откашлялся.

— Могу сказать лишь, что вор не тронул то, что я счел бы самым красивым — украшения и маски на месте. Полагаю, они самые ценные, но рыночная стоимость и историческая значимость могут сильно разниться.

— Безусловно, — согласился Грей.

Мьюир оживился:

— И если мы поймем, что именно забрал вор, это подскажет нам — зачем. Чтобы продать частному коллекционеру или сбыть в музей. Всё это поможет вам выйти на след. — Он замялся, его пыл поутих. — Впрочем, в этом нет нужды. Ибо я прекрасно знаю, кто украл артефакты.

Ну, конечно. Он же упоминал об этом в записке.

— Это молодой мистер Авад, — отчеканил он. — Брат леди Кристи.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Мы отошли вглубь комнаты с артефактами, чтобы леди Кристи нас не услышала. Пока мы меняли диспозицию, Грей позволил Мьюиру пройти вперед и шепнул мне:

— Проведите этот допрос, пожалуйста.

Я поняла, что он имел в виду. Только я начала видеть в Мьюире проблески человечности, как мои надежды на его благоразумие рухнули. Обвинять Селима Авада — всё равно что тыкать пальцем в горничную, когда пропадает столовое серебро. Не то чтобы горничные никогда не воровали серебро — я сама сейчас в теле той, что на этом попалась, — но такие обвинения всегда отдают автоматизмом. Конечно, вором должна быть хитроватая девица из низов, которую допустили к ценностям доверчивые хозяева. Конечно, вором должен быть молодой иностранец, допущенный к реликвиям доверчивым зятем.

Впрочем, что бы мы ни думали, к этому обвинению нужно отнестись так же серьезно, как к его выпадам против Флоренс Кинг. И мне это сделать проще: за свою карьеру я провела сотни допросов людей, которые божились, что кошелек вытащил именно тот бездомный из подворотни, а дом разгромили именно те подростки с угла. Чаще всего они ошибались, но моя работа заключалась в том, чтобы слушать их без тени осуждения.

— Лорд Мьюир, — сказала я, приседая в реверансе. — Простите мою дерзость, но доктор Грей попросил меня задать пару вопросов. Я учусь его детективному ремеслу, чтобы стать более полезной помощницей.

Улыбка Мьюира была полна снисхождения.

— Разумеется, дитя. Что ты хочешь знать?

— Во-первых, и мне крайне неловко это спрашивать, — я постаралась, чтобы голос звучал искренне, — где вы были вчера в промежутке между девятью утра и двумя часами дня?

Он уставился на меня, не мигая. Кажется, я услышала, как Грей поперхнулся, но останавливать меня он не стал.

— Мы обязаны спрашивать всех, — добавила я. — Еще раз прошу простить мою наглость.

Я снова изобразила легкий реверанс, и его благостная улыбка вернулась.

— А ты и впрямь настоящий детектив, не так ли, дитя? Разумеется, вы должны расспросить каждого, кто вел дела с Аластером. Вчерашнее утро я провел у своего солиситора по делу, не связанному с моими египетскими предприятиями. Затем мы отправились на ланч с двумя господами. Это затянулось почти до трех, после чего я вернулся домой, чтобы подготовиться к приему. Я предоставлю вам имена тех, кто может подтвердить мои слова.

— Благодарю вас, сэр. Теперь, полагаю, очевидный вопрос: что навело вас на мысль о причастности мистера Авада к кражам?

Мьюир погладил бороду.

— Видите ли… — Он выдохнул. — Надеюсь, я могу рассчитывать на вашу конфиденциальность? Я очень привязан к дорогой Мириам и мне бы не хотелось расстраивать её в любое другое время, а уж в нынешних обстоятельствах и подавно. Именно поэтому я надеюсь уладить всё как можно тише.

Я промолчала. Как по мне, «уладить всё тихо», значит, поговорить с самим Селимом, а не вызывать полицию срочной депешей. Но, возможно, именно поэтому он вызвал нас, а не официальных лиц. Или же под «тихим решением» он подразумевал отправку Селима за решетку с минимумом шума. Арест брата свежеиспеченной вдовы за кражу артефактов её покойного мужа — это так… непристойно. Может, просто покончим с этим? Быстро?

— Аластер уже какое-то время подозревал, что Селим берет артефакты, — произнес Мьюир, понизив голос так, что мне пришлось напрячь слух.

— Он советовался с вами по этому поводу?

— Не совсем… Я был в его кабинете в университете и наткнулся на письмо, которое он писал Селиму. Там говорилось, что ему нужно срочно поговорить с ним о пропавших предметах. Аластер относился к нему с пониманием. Селим молод и, возможно, вы не в курсе, но он провел несколько лет в Лондоне.

— Учился там, верно.

Мьюир кивнул.

— Я и сам помню этот период жизни, когда у меня порой скапливались… досадные долги. — Его взгляд переместился на Грея. — Вы поймете, о чем я, ведь вы ближе к этому возрасту.

Я с трудом могла представить, чтобы Грей наделал долгов где-то, кроме кондитерской. Да, он бывает в бойцовских клубах и захаживает в пабы, но я подозреваю, что даже в юности он оплачивал свои счета до конца вечера. Однако намекнуть на то, что у него никогда не было долгов, значило бы оборвать установившуюся связь. Мьюиру явно нравился Грей, и это помогало ему откровенничать.

Наконец Грей произнес:

— Да, разумеется. У молодого человека есть множество способов задолжать другим, когда он всего лишь стремится к легким юношеским излишествам.

— Вот именно! — Мьюир просиял. — Нет ничего плохого в том, чтобы наслаждаться молодостью. Однако всегда найдутся люди, готовые нажиться на неопытности юнца. Полагаю, именно это и случилось с Селимом.

— И в письме говорилось, что ему нужно обсудить с ним пропажу артефактов?

— Срочно.

— Там упоминалась кража?

Брови Мьюира взлетели вверх.

— Аластер вряд ли стал бы писать такое прямым текстом. Но смысл был ясен.

— У вас есть информация о том, что именно пропадало в прошлом?

Мьюир покачал головой.

— Я хотел обсудить это с Аластером, но он был раздражен моими планами насчет «вечеринки с мумией», и я решил, что лучше не поднимать эту тему. Понимаете, артефакты принадлежат нам обоим. Я забираю долю в счет своего спонсорства. Уверен, что украденное принадлежало самому Аластеру, он был очень щепетилен и честен в своих расчетах. Но если бы я упомянул о краже, когда он был не в духе, он мог подумать, будто я обвиняю его в попытке меня обсчитать.

— Скрыв украденное из общей описи.

— Да. Я решил подождать окончания приема, когда он наверняка будет в лучшем настроении. Из-за его смерти я совсем об этом забыл, пока мне не сообщили, что пропало еще несколько вещей.