Голос Венди надломился, когда она уткнулась лицом в волосы Холли. Громко всхлипнув, она сказала:
— Ты правда не на стороне Китта?
Холли покачала головой.
— Как я могла бы быть? — все оставшиеся мысли о том, чтобы поддаться ему, растворились, когда она посмотрела на сестру. — Но он думает, что я на его стороне.
— Ты сможешь подыграть? Обмануть его?
Холли шмыгнула носом.
— Да. Смогу. Ради тебя. Знаешь, он думает, что я могла бы обыграть тебя. Это лишь показывает, насколько он тебя недооценивает. Но он никогда не поверит, что ты разобралась раньше него.
— Ну, — сказала Венди, шмыгнув носом и подняв голову, чтобы посмотреть на Холли, — это потому, что он слишком влюблён в себя, чтобы увидеть, что я гораздо умнее его.
— Ой, да ладно, — сказала Холли, закатив глаза, и призрак улыбки коснулся её губ. — Как там Алиса всегда тебя называла? Ах да: напыщенная всезнайка.
Хрупкий, сухой смех расколол тишину и быстро растворился в дребезжащем кашле. Слёзы текли из глаз Венди, и, хотя они ещё были полны боли, в них мелькнула искра чего-то прежнего.
— Я скучаю по ней. Как она?
— Безумная, как всегда, — сказала Холли, осторожно отпуская Венди, и та откинулась назад, её горло дрогнуло, но звук был слишком сухим, чтобы быть глотком.
— Эрик?
— Всё ещё в море.
— Мать?
— Невыносима, как всегда.
Венди почти улыбнулась.
— А отец?
— Всё ещё ужасно скучный.
Её плечи опустились. Холли смотрела, как сестра запрокинула голову и закрыла глаза.
— Я рада, что ничего не изменилось.
— Кроме того, что изменилось всё. Они скучают по тебе. Меня заставили занять твоё место.
Губы Венди дрогнули вверх, крошечная болезненная трещинка крови появилась, когда улыбка наконец прорвалась.
— Для тебя это, должно быть, было ужасно.
— Мне пришлось пойти на бал.
— О, какое горе.
Холли рассмеялась. Не стоило, учитывая всё. Но пока они сидели в маленькой сырой камере, глядя друг на друга сквозь темноту, они не смогли удержаться от смешка. Потому что, если бы она не рассмеялась, то снова заплакала бы, а ни одна из них этого не хотела.
— Я должна спросить, — осторожно начала Холли, когда веселье умерло. — Ты тоже едва не вышла за Кейда?
Выражение лица Венди исказилось.
— Боги, нет. Я отказалась, что бы он ни предлагал. Он был полнейшим грубияном. Никаких манер за столом. К тому же я влюблена в Майлза, — заявила Венди, и Холли ахнула.
Она знала, что он ей нравился, но услышать эти слова из уст сестры было совершенно ошеломительно. Венди Дарлинг не верила в романтику.
— О боже.
Она умолчала о том, что сама вообще-то вышла за Кейда. То есть она не была уверена, считается ли это. Они даже не поцеловались, и, будем надеяться, морские чудовища сожрали его во время побега, но…
— Я тоже этого не ожидала, — сказала Венди, цокнув языком, словно всё это было огромным неудобством. — Ты его видела?
Холли кивнула, вспоминая крюки, на которых висел Майлз, и то, как кровь совсем ушла с его лица.
— Он жив. В камере.
— Его пытают?
— Насколько я могла понять, нет, — солгала она. — Мы сможем вытащить и его тоже, но тебе нужно согласиться с моим планом.
— Каким?
— Мне нужно знать, где кинжал. Он мне доверяет.
Она покачала головой.
— Нет. Это с самого начала был его план. Он не позволит тебе его забрать.
— У него есть ко мне чувства, Венди. Когда мы были у Водопадов… — Холли отвела взгляд к полу и принялась ковырять кутикулы. — Он попросил меня не разбивать ему сердце снова.
— И ты правда сможешь этого не сделать? — повторила она.
Больно было от того, насколько Венди ей не доверяла.
Она медленно встретилась с налитыми кровью глазами сестры и окинула взглядом её избитое лицо, от побледневших, покрытых шрамами щёк до сухой, потрескавшейся кожи губ. Венди прошла через ад, и, хотя это было правдой — её сердце всегда будет тянуться к нему, — Холли не позволит этой нити привязанности ослепить её ко всему, чем был Китт. Ко всему, что он сделал. Он был чудовищем. Жестоким. Непреклонным. Сложным. Ей просто хотелось, чтобы грань между любовью и ненавистью была толще.
— Если ты поможешь мне, — выдохнула Холли, — я вырежу ему сердце.
— Ты этого не сделаешь. Я знаю, ты всё ещё его любишь, — её губы приоткрылись, между бровей пролегла морщинка.
— Тебя я люблю больше, — сказала девушка, и руки задрожали от одной мысли уничтожить его. — И себя я тоже люблю больше.
Одобрение блеснуло в глазах Венди, и Холли ухватилась за него, отчаянно желая снова стать в её глазах верной сестрой. Поэтому продолжила:
— Если я этого не сделаю, он уничтожит тебя и Майлза. Он никогда вас не отпустит. Теперь я это знаю. Даже с кинжалом он захочет отомстить вам обоим, — тяжело сглотнув, она добавила: — Я знаю, что я ему небезразлична, но меня недостаточно, чтобы он поступился своей гордостью. Мне бы хотелось быть достаточно, но это не так, и, может, ты права. Может, он мной манипулирует.
В глазах сестры мелькнуло разочарование.
— То есть он и правда манипулирует мной, — сказала Холли уже твёрже. — Конечно, манипулирует. Я это сделаю. Скажи мне, где кинжал, и я убью Китта. Пожалуйста, доверься мне в последний раз. Позволь мне доказать тебе. Я справлюсь, Венди.
Венди кивнула и, спустя несколько секунд задержанного дыхания, вздохнула.
— Это будет наш единственный шанс. Он не простит тебя за второе предательство.
Она сдержала слёзы, а в голове эхом прозвучали его слова у Водопадов.
«Не разбивай мне сердце».
— Знаю. Я не подведу.
С напряжённым вдохом Венди мягко добавила:
— Я знаю, будет больно, но обещаю, однажды ты найдёшь кого-то другого, кого полюбишь сильнее. Смертного, упаси боги, и того, кто не будет безумцем.
От мысли о том, как она вонзает кинжал в грудь Китта, по позвоночнику пробежала дрожь, а ослепляющая боль расколола шрам на груди. Тот самый, который она получила, прыгнув в портал, предназначенный для Венди. Китт предупреждал, что, если покинешь Невер таким способом, это вырвет часть твоей души. Ты должна действительно этого хотеть. Так и случилось. С тех пор она не чувствовала себя цельной.
Игнорируя пульсацию, разливавшуюся по телу, она прошептала:
— Если смогу этого избежать, я больше никогда не влюблюсь.
ГЛАВА 25
КИТТ
Слабое сияние тянулось по пологу над ними, пока они несли останки Уоррена через лес, синие и зелёные огни лениво мерцали, а частицы плавали среди зелени. С каждым шагом сапоги Китта погружались в мягкую землю, туман расступался и завивался вокруг их процессии. Кто-то позади него, возможно, Брэм, один раз всхлипнул, а затем снова затих. Казалось, лес склоняется к ним, ветви пригибаются ближе, а гул скрытых существ стихает до благоговейного шёпота, пока они проходят мимо.
Полое дерево стояло в самом сердце Мисторна с тех пор, сколько Китт себя помнил, — древнее присутствие, возвышавшееся над лесом, оставленным богами. Древо Сердца, так они его называли. Он и все Потерянные могли обхватить его основание руками и всё равно не покрыть и половины глубоко изборождённого ствола.
Китт никогда прежде никого в нём не хоронил.
Потерянные выстроились полумесяцем позади него у подножия дерева, их тени вытянулись по земле. Китт прижимал к груди свёрток из тёмной ткани, чувствуя, как острые края костей Уоррена давят на него сквозь саван. Никто не произнёс ни слова с тех пор, как Брэм нашёл останки, прибитые к каменным заводям, всего в паре сотнях метрах от того места, где твари забрали его в море. Каждый раз, когда Китт пытался ослабить хватку, что-то внутри отказывалось отпустить то немногое, что осталось от Уоррена. Пусть это были лишь кости, но даже костный мозг всё ещё хранил сущность его брата.
