Холли тоже будет разбита, но, может быть, это к лучшему.
Китт отпер дверь, позволяя звуку предупредить их, прежде чем широко распахнул её. Холли подняла взгляд с пола, где сидела рядом с Венди, и по её лицу пронеслась сотня эмоций, пока оно не застыло в решимости.
— Пора, — сказал он.
ГЛАВА 27
ХОЛЛИ
— «Пора» для чего? — нахмурила Холли брови.
Китт крепко сжал её за плечи и поднял на ноги.
— Пора тебе отправиться в собственную камеру.
Из горла Венди вырвался сдавленный всхлип, её голос сорвался на высокой, болезненной ноте:
— Нет. Пожалуйста. Позволь ей остаться.
— Пошевеливайся, — проревел Китт, голос был грубым, и с решительным грохотом захлопнул за ними дверь, пока Венди выла, её рыдания были такими убедительными, что Холли едва не поверила, будто они настоящие. Венди оказалась лучшей актрисой, чем Холли когда-либо знала.
Когда они вышли наружу и остановились у входа в пещеру, Китт замер и отпустил её руку.
— Сработало?
Судьбы и его, и Венди лежали на её плечах. Выбрать одного означало погубить другого, но она уже сделала свой выбор. Даже если этот выбор убьёт её, потому что, как бы сильно она ни ненавидела Китта, любила она его с той же силой.
— Ну? — его горло дрогнуло, когда он спросил снова, а последние отблески солнца с трудом пробивались сквозь облака.
Слова Венди всплыли в памяти.
«Завоюй его доверие. Скажи ему, чтобы он подпустил тебя достаточно близко и ты смогла забрать кинжал. Без него ты его не найдёшь».
Во рту у неё пересохло.
— Сработало, — призналась Холли. — Она сказала мне, где кинжал.
Его плечи опустились, но вечнозелёные глаза вспыхнули.
— Ты сдержала слово, — его слова были осторожными и пропитанными неверием.
— Да. Я же обещала, что ты можешь мне доверять.
Слова были горячими и острыми на языке, и, когда она облизнула губы, ложь тяжестью надавила на грудь.
Он положил ладони ей на плечи и слегка сжал, а когда она запрокинула голову, чтобы посмотреть на него, его зелёные глаза с золотыми крапинками удержали её взгляд пристальным, проникающим прямо в душу.
— Я тоже хочу доказать тебе себя. Хочу показать, как сильно люблю тебя, Холли, потому что это правда. Я, блядь, люблю тебя.
Её глаза расширились, рот приоткрылся, а его слова прорвали её душу и осели в сердце, крадя дыхание.
— Правда? — голос её вырвался писком.
Слова Венди снова всплыли в памяти.
«Ты отдашь себя любому, кто проявит к тебе хоть крупицу ласки».
— Да, и мне жаль за всё, что я сделал, — прошептал Китт, и каждый мучительный, срывающийся выдох, слетавший с его губ, медленно подтачивал её решимость.
Пока он продолжал, древние письмена, вытатуированные на коже и выглядывавшие из-под туники, растворялись в ней, а мерцание магии, которое всегда покрывало их, исчезало.
— Потерянные хотят, чтобы ты убила Венди, — признался он. — Я даже убедил себя, что это будет для тебя хорошо, но теперь вижу: любовь — не это. Я смогу сохранить ей жизнь, даже после того как ты ударишь её. Мы заставим их поверить.
Дрожь прошла по позвоночнику Холли, поднимая мурашки на затылке. Они правда собирались заставить её убить сестру?
— Ты обманешь их? — спросила она, своими глазами видевшая верность Китта Потерянным.
— Ради тебя — да. Потом мы тихо отправим её домой, и они ничего не узнают.
— Китт… — она подавилась его именем.
Каждая мышца в её теле напряглась. Она не знала, чего ожидала, но точно не этого. Да и как могла? Она смотрела на мужчину со звёздами в глазах, пока признания в любви стекали с его острого, жестокого языка, как мёд, и гадала, может ли это быть настоящим. Она провела сотню ночей, воображая этот миг, когда они только оказались на острове. Только каждый сценарий был окрашен радостью, а не этой ужасной, тупой болью.
— У меня есть власть над тем, кто здесь живёт и умирает, — продолжил он, приняв её молчание за неуверенность. — Я защищу тебя, Холс. Клянусь, я использую каждую крупицу оставшейся магии, чтобы с тобой всё было хорошо, и, если для этого придётся сохранить Венди жизнь, значит, так и будет.
Дождь медленно забарабанил с неба, прежде чем разверзнуться тёплым ливнем. Позади них деревья у края пляжа увядали, листья разлагались так быстро, что ей пришлось несколько раз моргнуть, чтобы убедиться, что она видит всё правильно. Невер делал последние вдохи.
— Ты становишься смертным.
— Вот что любовь делает с Уайардом.
Снова это слово. Любовь. Он любил её, и она ненавидела то, как его присутствие, несмотря на всё зло, которое он совершил, всё ещё могло полностью поглощать её. Тысячи крошечных крыльев затрепетали в животе, пока его признание отпечатывалось в сознании. Всё, о чём она могла думать, — подняться на носочки и прижаться губами к его губам, поддаться эгоистичному, глупому желанию, от которого тело казалось невесомым. Потому что рядом с ним она становилась безрассудной вопреки тем частям себя, которые знали лучше.
Мольба сестры кружила в голове:
«Я хочу знать, что могу доверять своей сестре!»
Если бы жизнь Венди не стояла на кону, она, возможно, простила бы его. Даже если бы это делало её глупой, потому что то, что они могли разделить, стоило уязвимости.
Слова Венди вторглись в мысли:
«Именно на эту девичью глупость Китт и рассчитывает, чтобы пробраться тебе под кожу, но ты сильнее, чем он думает».
Проведя пальцами по лицу, она подняла взгляд, желая избавить себя от чувств, любви, человечности, чтобы всё это стало намного проще.
Первые вечерние звёзды коснулись розового неба, пока облака плакали дождём, а вокруг них сгущался ореол тумана. Даже капли на её коже держались с особой силой. Потому что всё это был он. Каждая песчинка, каждый камешек и лист — всё было Киттом.
— Ты умрёшь? — спросила она, остановившись на одном из тысячи вопросов, которые всё ещё к нему имела, и голос сорвался в конце.
— В конце концов, но пока нет. Любовь — смертное чувство, поэтому она срывает бессмертие с нашей души. Так же как разбитое сердце делает нас твёрже.
Инстинктивно она положила ладонь ему на грудь. Он терял магию из-за неё. Какой же глупой она была, что влюбилась в сына Бога, в мужчину, который чувствовал всё с такой силой, что мог разрушать царства.
— А что насчёт Невера…
— Это место существовало задолго до того, как я его занял. Мне остаётся только верить, что оно переживёт и это, — прошептал Китт, прижимая свои пальцы к её, пока она не почувствовала ровный стук его сердца.
— Куда ты пойдёшь?
— Мы можем вернуться в твой мир. Найдём там своё место.
Она тяжело сглотнула, руки отпрянули, когда по телу пробежала дрожь, а дождь облепил платье вокруг кожи.
— Ты не можешь отказаться от всего этого ради меня.
Я этого не стою. Мы этого не стоим.
— Я хочу, — сказал он, прерывая её мысль. — Я никогда не думал, что мне повезёт найти такое.
Он взял её руки в свои и притянул ближе. Дождь хлестал вниз, капли собирались на его ресницах, стекали к идеальным губам.
— Ты доверишься мне, Холли Дарлинг?
Каждый раз, когда он подтачивал её решимость, слова Венди звенели в сознании, как тревожные колокола.
«Он умеет манипулировать. Это не твоя вина. Я рядом, Холли. Всегда буду. На это ты можешь рассчитывать».
Она не могла вложить жизнь Венди в его руки. Сколько раз она уже попадалась на ложь? Когда-то он пообещал, что её сестра вернулась домой, а вместо этого пытал её. Кейд поклялся, что брак с ним спасёт их всех, и тоже солгал. Каждый раз, когда она пыталась верить в лучшее в людях, всё заканчивалось трагедией, и единственные, кто действительно доказал, что им можно доверять, были её сёстры.
— Да, — ложь сорвалась с её губ.
