Город веселья и злобы - Менард Алексис Л.

Обо мне думали еще хуже, чем я предполагал.

– Я никогда не утверждал, что заработал имущество Камиллы. И никогда не заслуживал того, что мне от нее осталось. – Это была неоспоримая истина. Я не заслужил ни ее компании, ни уж точно ее сердца. – Однако все прочие узники Хайтауэра, несущие След, не имеют никакого отношения ни ко мне, ни к моей семье. Какую бы злость вы ни затаили против меня, она не должна распространяться на них.

– Я говорю решительное нет, – отрезал он, усаживаясь на место. Взяв пустой стакан с подноса в центре стола, он налил себе еще виски и продолжил: – Я не верю заявлениям этого человека и не думаю, что нам следует беспокоиться о проблемах, которые нас не касаются. Наш инспектор будет следить за работой Хайтауэра и гарантировать справедливое обращение с заключенными там точно так же, как он следит за обращением с заключенными в шахтах.

Я в этом очень сомневался. Нил Колдуэлл выглядел слишком неопытным для человека, имеющего опыт руководства чем бы то ни было, а особенно такими крупными и активными структурами, как Стража.

Холлоуэй и Нил обменялись взглядами. Я подозревал, что Нил занял свою должность не потому, что для нее подходит, а потому, что кому-то, возможно даже некой группировке, понадобилась марионетка, чтобы принимать решения в кулуарах.

Хартсонг вновь демонстративно кашлянул.

– Мистер Аттано, я хотел бы обсудить кое-что с глазу на глаз. Не могли бы вы пройти в мой кабинет? Я приду, как только мы завершим собрание.

– Наблюдатель Хартсонг…

Он переключил внимание на Нила, пробормотав что-то ему на ухо.

Оказаться беспомощным среди тех, в чьих руках сосредоточены вся власть и влияние, было ударом под дых. Они могли бы спасти Миллу уже завтра и, вероятно, сделали бы это, если бы я мог упомянуть ее имя. Однако Арамис взял с меня клятву, что я никому не расскажу о том, что она жива. Сам Гавриэль, может, и лишился власти, однако его сторонники все еще были рядом. Могли быть и в этом самом зале, если бы их равнодушие к попыткам помочь узникам Хайтауэра не было столь очевидно.

Охранники все еще держали руки на пистолетах, так что я благоразумно подавил желание устроить скандал. Я хотел стереть это место в порошок вместе со всеми этими людьми и показать им, как выглядит настоящая сила. Вот только жизнь Миллы находилась в их руках, и одно неверное решение могло уничтожить последнюю надежду на то, что когда-нибудь она вернется ко мне.

Лишь ради нее я не высказал в лицо этим людям то, что действительно хотел сказать, не без труда усмирил рвущийся наружу След и на долгом выдохе произнес лишь: «Как пожелаете, Наблюдатель Хартсонг».

Охранники сопроводили нас в закрытую часть дома недалеко от зала совещаний. Кабинет Хартсонга представлял собой скромных размеров комнату с единственным окном, откуда открывался вид на замерзший сад. Пара кресел, обтянутых мягко поблескивающей кожей, стояла перед письменным столом из темного дерева.

Порядок в этом месте царил исключительный. На столе лежал лишь блокнот для записей с изображением орла в нижнем углу, а столешница была настолько безупречно гладкой и отполированной, что ни один отпечаток пальца не портил ее блеска. Стены, лишенные каких-либо личных вещей, выглядели голыми и будто бы недоделанными. Словно Хартсонг никогда не пользовался этим кабинетом. Словно он никогда сюда не переезжал.

– Выпить хочешь? – Лотар жестом указал на барную тележку в углу, пока я обходил стол.

– Нет пока.

Ящики стола были заперты. Мне стало интересно, готов ли Хартсонг принимать посетителей в своем кабинете, где все было так надежно спрятано. Лотар налил себе виски и поднял стакан с янтарной жидкостью.

– Думаю, все могло пройти и хуже. Дядя Сол не испытывал оптимизма по поводу того, что мы сюда потащились. С учетом того, что Роу от Округов все еще отделяет заграждение.

– Мы теперь ездим на поезде, Лотар. Пусть он не беспокоится. Если мы не дадим им повода нас арестовать, нас пропустят.

Возможно, он был прав. Сегодня все могло пройти и хуже. По крайней мере, мы создали задел на будущее. Теперь им известно, чего мы хотим, и оставалось лишь вести переговоры.

В дверь постучали, и я быстро обошел стол, чтобы скрыть свое любопытство, но вместо Наблюдателя на пороге появилось другое лицо.

Ваня. Единственная дочь Тео и моя бывшая сообщница.

– Нико, я и не знала, что ты придешь сегодня! – Она обвила руками мою шею и наклонилась к уху, шепнув: – У нас получилось.

Да уж. Гавриэль никак не ожидал, что она выступит не на его стороне. Его разрыв с Девятью Коронами был нашим главным оружием против него, и Ваня сумела, абсолютно не привлекая к себе внимания, как не у всякого бы вышло, вызнать имена всех, кто поддерживал применение насилия к обладателям Следа членами семьи Клемонте. Она была идеальной светской львицей, знающей, как позволить любому собеседнику ощутить собственную важность.

Я не виделся с ней больше трех месяцев – с тех пор, как она нашла меня на скачках. С тех пор для нас обоих все изменилось. Впрочем, судя по тому, как она заключила меня в объятия, не слишком-то отличавшиеся от тех, что были в прошлый раз, на ее отношение ко мне не повлияли никакие слухи.

Я похлопал ее по плечу и быстро сделал шаг назад.

– Я бы на твоем месте был поосторожнее, здороваясь со мной так, Ваня. Меня здесь не очень-то хорошо принимают. Не хотелось бы бросить тень на твою репутацию нового главы Комитета по связям с общественностью.

– Ерунда какая. – Ваня махнула рукой в перчатке. Развязав пояс на своем плаще, она уселась за отцовский рабочий стол. – Вообще-то, я только что из города. По всем Округам уже болтают, что тебя и твоего кузена видели на Главном вокзале. Я прикинула время сегодняшнего собрания и поняла, что вы поехали сюда. Как ты, Николаи?

Сложный вопрос. Я не мог ответить ей честно теперь, когда ее отец занял должность Верховного Наблюдателя. Может, мы и действовали сообща в прошлом, однако теперь, когда Тео получил от меня все, что ему было нужно, не было никаких гарантий, что она останется на моей стороне. Поэтому я ограничился коротким:

– Занят, как обычно.

– Как обычно, – повторила она, продолжая улыбаться, а потом обернулась в сторону Лотара: – Как дела?

– В полном порядке, мисс. – Он символически отсалютовал ей стаканом.

Она снова посмотрела на меня, улыбаясь уже не так радостно.

– Кстати, сожалею насчет твоей жены. Мы встретились не при лучших обстоятельствах, но мне все равно очень жаль. Я побывала на нескольких званых вечерах в отеле «Василли» в центре города, где любили проводить время ее братья. Маркезе были… интересными людьми. Искренне тебе соболезную.

Я кивнул и медленно опустился обратно в кресло.

– Спасибо. Мне ее очень не хватает.

– Действительно? – Она посмотрела на меня, выгнув тонкую темную бровь.

До нее долетели слухи. Этот вопрос волновал ее точно так же, как и всех прочих в этом городе.

Я тяжело сглотнул и кивнул в ответ, потому что мне очень хотелось положить конец этим отвратительным сплетням.

– Доведись мне выбирать между этим поездом и Миллой, я бы пожертвовал проклятым паровозом, не колеблясь ни секунды, если бы только это могло ее вернуть.

Ваня медленно, но глубоко вдохнула и выдохнула.

– Что ж, должно быть, она значила для тебя очень много, если ты ставишь ее превыше своих деловых интересов. Как бы то ни было, у меня к тебе предложение.

– И какое?

Она кашлянула и бегло взглянула на моего кузена, а затем снова встретилась со мной глазами.

– Я хотела предложить тебе заключить союз.

Лотар поперхнулся виски.

Я на миг разинул рот в изумлении. Ваня всегда была очень прямолинейной, но это предложение прозвучало как гром среди ясного неба. Мы никогда… хорошо, я никогда не думал о том, чтобы наши отношения вышли за рамки деловых, бывших основой нашего общения.