Наследница иллюзии (ЛП) - Тейлор Мэделин

— Можно подумать, ты не рада меня видеть, — шепчет он, так тихо, что слышу только я.

— Потому что это так. — Я заставляю губы изогнуться в вежливой улыбке, играя на публику. Я замечаю брата у одной из ниш, он смотрит на моего партнёра с неприязнью. Бел приподнимает бровь, переводя взгляд на меня, но я едва заметно качаю головой, надеясь, что этого достаточно, чтобы удержать его от глупостей. — У вас на Пятом острове настолько мало развлечений, что ты вынужден являться сюда и играть в притворство, Киллиан?

Морщинки появляются у его губ, единственный признак дискомфорта.

— Не называй меня так.

— Это твоё имя, — напоминаю я. — Или ты хочешь, чтобы я называла тебя «Ваше Величество»?

Он закатывает глаза.

— В этом нет необходимости. Хотя мне лестно знать, что ты находишь меня величественным.

Я бросаю на него пустой взгляд. Несколько мгновений мы молчим, пока он одной рукой разворачивает меня, а затем снова притягивает к себе. Если рука Бэйлора на моей талии была цепью, то рука Торна — клеймо. Горячее, обжигающее. Оставляющее след, который невозможно стереть.

— Мне нужна была информация, — признаётся он.

Я киваю, не поднимая глаз. По какой-то причине его признание задевает. Я знала, что у него есть цель, но слышать это вслух больнее, чем должно быть.

— Что заставило тебя прийти сюда лично? — спрашиваю я, надеясь, что мой голос звучит ровно. — Ты мог просто отправить посланника.

— Я предпочитаю действовать сам. — В его тоне скрывается иной смысл, когда он притягивает меня ещё ближе.

Мягкая кожа его перчатки снова касается моей спины, и в голове вспыхивает воспоминание. Та ночь в пещерах, когда я попыталась убрать водоросль с его волос, а он отшатнулся, словно я была ему противна.

Не прикасайся ко мне… никогда.

Позже он извинился, сказав, что просто не любит, когда к нему прикасаются. Но дело было не только в этом. Теперь я понимаю: я тянулась не просто к Торну, а к самой Смерти.

Остерегайся прикосновения Смерти…

Старое воспоминание всплывает в памяти, слова, сказанные моим учителем истории много лет назад. Он говорил, что приблизиться к Богу Смерти — значит обречь себя на смерть.

Моё тело напрягается, когда я прокручиваю все наши встречи, позволяя им обрести новый смысл. Его перчатки. Те, что он носит постоянно. То, как он никогда не подпускает меня достаточно близко, чтобы коснуться его кожи. Его реакция в тот день, когда я потянулась к нему. Всё складывается воедино, когда правда окончательно доходит до меня. Безумный смешок подступает к горлу, когда я вспоминаю его последние слова.

— Правда? Предпочитаешь действовать сам? — медленно спрашиваю я, выразительно глядя на тот дюйм, что разделяет наши тела. — А я думала, тебе приходится держать руки при себе.

Мышца на его челюсти дёргается, его взгляд темнеет.

— Или слухи врут? Прикосновение Смерти не так смертельно, как говорят? — Я убираю руку с его плеча и тянусь к его лицу.

Он мгновенно перехватывает мою руку, крепко сжимая её, затем разворачивает меня и прижимает спиной к своей груди. Другие танцующие бросают на нас взгляды, но мне всё равно, когда он притягивает меня ближе, его ладонь ложится мне на живот. Моё дыхание сбивается, когда внутри всё сжимается.

— Не надо, — шепчет он мне в волосы.

— Поэтому ты никогда не снимаешь перчатки?

Он не отвечает.

— Поэтому ты запаниковал, когда я…

— Тебе не нужно об этом беспокоиться, — обрывает он меня. — Я никогда не прикоснусь к тебе.

Мои плечи невольно подаются вперёд, его слова бьют, как удар в живот. Глупо испытывать боль. Он не должен ничего значить для меня. Зная правду, я должна быть безумной, чтобы желать его прикосновения.

— Прекрасно, — говорю я, делая вид, что мой голос не звучит фальшиво.

Несколько мгновений проходят в тишине. Я поворачиваю голову и замечаю, как он смотрит куда-то через моё плечо с явной неприязнью. Я пытаюсь понять, что его так разозлило, но он снова разворачивает меня к себе.

Я прищуриваюсь.

— Что это было?

— Ничего, — бормочет он, отводя взгляд.

Во мне поднимается злость.

— Я бы всё равно не поверила словам лжеца.

Его точёные губы изгибаются, голос становится тягучим, как дым.

— Нужно самому быть таким, чтобы распознать, Ангел.

Жар вспыхивает у меня в животе от этого обращения. Мне ненавистно, что оно всё ещё действует на меня. Не должно, но я не могу этого отрицать.

— Я увидел знакомое лицо, — признаётся он, удивляя меня. — Лицо, которое мне не по душе.

Я открываю рот, чтобы спросить, кто именно, но он снова разворачивает нас. Прежде чем я успеваю заговорить, я замечаю Наследника Жизни у края танцпола. Он хмуро смотрит на нас, резко выхватывая кубок вина с проходящего подноса.

Я приподнимаю бровь.

— Ты не ладишь с Фоли?

— Можно и так сказать, — отвечает он.

Сам объект разговора осушает бокал, бросает в нашу сторону ещё один презрительный взгляд и вновь исчезает в толпе, вероятно, в поисках следующего напитка.

— Похоже, это взаимно. — Я морщу нос, неловко пожимая плечами. — Хотя, возможно, этот уничтожающий взгляд был адресован мне.

В глазах Торна мелькает веселье.

— И почему же?

Я пожимаю плечами.

— Возможно, я назвала его ноющим сопляком.

Он громко смеётся, привлекая внимание окружающих. Он игнорирует их, не отрывая от меня тёплого взгляда.

— Как именно?

Мои щёки вспыхивают. Наверное, из-за вина, которое я пила раньше.

— Назвала его ноющим сопляком прямо в лицо.

Настоящая улыбка расплывается по его лицу, и у меня перехватывает дыхание.

— Я бы заплатил немалые деньги, чтобы это увидеть.

Мы продолжаем танцевать, не отрывая взглядов друг от друга. Я даже не замечаю, как музыка заканчивается, пока не слышу аплодисменты. Вздрогнув, я отступаю, увеличивая расстояние между нами. Хватка Торна ослабевает, и в его глазах мелькает что-то, исчезающее так же быстро, как появилось. Мне хочется понять, что это было, но сегодня мы и так привлекли слишком много внимания. Задерживаться дольше было бы неразумно.

— Прошу прощения, — говорю я, поворачиваясь, чтобы уйти.

Я успеваю сделать всего несколько шагов, прежде чем мне преграждают путь.

— Я был бы лучшим партнёром, — тянет Фоли. По нему видно, что он перебрал с алкоголем. — По крайней мере, я могу прикасаться к тебе, не убивая.

Его рука тянется к моему лицу, но прежде чем он успевает коснуться меня, между нами оказывается Торн.

— Не думаю, что леди приглашала тебя к прикосновениям. — Его голос низкий и хриплый.

Лицо Фоли искажается.

— Уверен, я смог бы её убедить.

— Не сможешь, — рычит Торн.

Наблюдая за ними, я понимаю, что вижу лишь малую часть их истории. Здесь есть вражда, которая возникла задолго до меня.

— И позволить тебе всё веселье? — усмехается Фоли. — Я никогда не замечал, чтобы ты кем-то интересовался, Киллиан. Должен признать, мне любопытно, как ты так сблизился с питомцем Бэйлора. — Его взгляд лениво скользит по моему обнажённому телу. — Я раньше не думал о союзе с ним, но если это один из бонусов, возможно, я передумаю.

Торн делает шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, и смотрит на него с едва сдерживаемой яростью. На мгновение я всерьёз начинаю беспокоиться за молодого Наследника.

— У тебя нет полномочий заключать союзы, — раздаётся голос Кассандры, когда она присоединяется к нам.

Я оглядываюсь, замечая, что вокруг нас собирается небольшая толпа зрителей. Красивое лицо Бриджид искажено раздражением, пока она наблюдает за происходящим. Вероятно, её бесит, что наша сцена отвлекла внимание от её главного вечера. Мой взгляд скользит к помосту, где стоит Бэйлор. Он выглядит спокойным, улыбаясь словам Селима, но когда его взгляд на мгновение падает на меня, я ощущаю скрытую в нём ярость.

— Ты не Бог и не король, — продолжает Кассандра, её фиолетовое платье тянется за ней, когда она становится прямо между двумя мужчинами. — Наследник должен помнить своё место.