Наследница иллюзии (ЛП) - Тейлор Мэделин

Моё внимание переключается на знакомое лицо справа от него. Гриффен выглядит эффектно в тёмно-бордовом камзоле. Он кажется куда более серьёзным, чем на берегу. Третья участница их компании — женщина, которую я никогда раньше не видела. Её длинные, чернильно-чёрные волосы спадают до талии, красиво контрастируя с глубоким синим оттенком её платья.

Что-то горячее и резкое вспыхивает у меня под кожей, когда она наклоняется к Торну. Не настолько близко, чтобы коснуться, но достаточно, чтобы прошептать что-то, предназначенное только для него. Мои глаза сужаются при виде этой близости, и на его лице мелькает тень улыбки, но она исчезает так же быстро. Он отводит взгляд от меня, и его черты вновь застывают в привычной холодной маске.

Гриффен и женщина идут по обе стороны от Торна, немного позади него, когда они направляются к лестнице. Меня захлёстывает растерянность. Неужели Киллиан прислал посланников вместо себя? Я бросаю взгляд на Бэйлора и вижу, как его лицо сжимается от напряжения. Он не примет это оскорбление спокойно.

— К-киллиан, — заикается глашатай, его голос звучит тише прежнего. — Бог Смерти.

Все вокруг опускаются на колени, но я стою, словно вросшая в пол, щурясь на распахнутые двери, пытаясь увидеть Бога. Он идёт за ними? Это было бы странно. Мой взгляд снова возвращается к Жнецу, и я замечаю в его глазах тень вины.

Кровь стынет в жилах, сердце проваливается куда-то вниз.

Глашатай продолжает, представляя спутников Торна, но я его не слышу. Шум волн оглушает меня, и весь мир сжимается до этого мгновения, до этого осознания, которое меня заставляют принять.

Я затаиваю дыхание, когда Торн поднимает руки. Тепло касается моего лица, и над нашими головами вспыхивает огромное кольцо огня, освещая зал. В толпе раздаются вскрики. Многие прикрывают головы, опасаясь пламени, но Торн не обращает на это внимания. Он стоит прямо, с высоко поднятой головой, и смотрит на меня. В этом мире только двое обладают способностью владеть огнём, пламенем созидания и разрушения. Жизнь и Смерть.

Воздух застревает у меня в лёгких, когда разум заставляет меня принять очевидное.

Торн не служит Богу Смерти.

Торн — это Бог Смерти.

Глава 23.

Отрицание подступает к самому кончику языка.

Этого не может быть. Но когда взгляд Торна вновь находит мой, я понимаю, что это правда. Та маска, которую я уже не раз видела на нём, теперь надета полностью. Он держится с властью и силой Бога. Вопросы обрушиваются на меня один за другим. Как? Почему? Это было очевидно? Он смеялся за моей спиной, пока я так легко верила его лжи? Хоть одно его слово было правдой?

Гнев Бэйлора расходится от него волнами, просачивается в мою кожу и разжигает во мне собственную, глубинную ярость. По залу раздаются всхлипы, придворные сжимаются от страха перед кольцом огня, вращающимся над нашими головами. Одни прячутся в нишах, надеясь укрыться от гнева Смерти. Другие прижимаются лицом к полу, словно пытаются провалиться сквозь него.

Но я не прячусь, не съёживаюсь и не склоняюсь.

Я держу голову высоко, расправляю плечи и наблюдаю, как он идёт ко мне.

Я хочу, чтобы Смерть почувствовала моё неуважение.

Лёгкий изгиб его губ, когда он приближается, говорит мне, что он прекрасно понимает, что я делаю. И это заставляет меня хотеть выхватить кинжал и вонзить его ему прямо в живот. Этого не хватило бы, чтобы убить Бога, но я могла бы причинить боль. Какое бы веселье ни тлело в глазах Киллиана, оно быстро исчезает, когда его внимание опускается к руке Бэйлора. Пользуясь откровенным вырезом моего платья, он просунул пальцы под край ткани на моей спине и сжимает обнажённую кожу бедра.

— Я рад приветствовать тебя в своём королевстве, Киллиан, — шипит Бэйлор.

— Уверяю вас, король Бэйлор, удовольствие полностью на моей стороне. — Голос Торна смертельно тихий, и по моим рукам пробегают мурашки. Он поднимает руку в перчатке, указывая на двоих позади себя. — Позвольте представить моих советников, Гриффена и Фию.

Король бросает на них короткий взгляд, но моё внимание остаётся прикованным к женщине. Фия. Та самая, что так свободно шептала ему на ухо? Она его возлюбленная? Моя ярость усиливается, когда её тёмные глаза останавливаются на мне.

— Какая радость познакомиться, — равнодушно произносит Бэйлор. — Полагаю, вы уже знакомы с моим питомцем, леди Айверсон.

Я отрываю взгляд от Фии и вижу, что Торн всё ещё смотрит на меня. Он даже не пытается скрыть свою злость.

— Разумеется. — Он обнажает зубы в хищной улыбке. — Но она не будет принадлежать тебе вечно.

Бэйлор застывает. Что-то острое скользит по моему бедру, грозя разорвать кожу. Когти. Та его сторона, которой я боюсь больше всего, выходит наружу. Король никогда не умел хорошо контролировать свою вертерскую сущность. Скорее, это она управляет им. Я заставляю себя оставаться неподвижной, не желая привлекать внимание Зверя Битвы.

Толпа, однако, не обладает такими инстинктами самосохранения. Никто из них не понимает, насколько опасна эта ситуация. Несколько гостей громко ахают при виде откровенного неуважения Торна, точнее Киллиана. Многие даже поднимают головы от пола, чтобы наблюдать за разворачивающейся сценой.

Торн ведёт себя так, будто совершенно не замечает реакции зала, и лишь теперь снисходит до того, чтобы впервые с момента своего появления взглянуть на Бэйлора.

— Скоро то, что ты считаешь своим, станет моим, — обещает он.

Не проходит и секунды, как кончики когтей Бэйлора впиваются в кожу под моим платьем. Несмотря на боль, я не подаю виду. Я знаю, чем это обернётся.

— В конце концов, — продолжает Торн, — каждая душа рано или поздно принадлежит Смерти.

В зале повисает тишина, пока все ждут ответа Бэйлора. Он не спешит, его взгляд, полный скрытой ярости, прикован к Богу перед ним.

— Как скажете, Ваша Превосходительство. Надеюсь, вы и ваши спутники насладитесь…

— Я бы с удовольствием потанцевал с вашей очаровательной рейф, — перебивает его Торн.

— Нет, — быстро говорю я, когда когти Бэйлора угрожают впиться глубже. — Уверена, в этом нет необходимости.

Если Торн продолжит в том же духе, он зайдёт слишком далеко. Бэйлор забудет обо всех причинах, по которым ему нельзя вступать в конфликт с Богом.

— Ну же, леди Айверсон, — мягко тянет Торн. — Мы союзники, не так ли? — Я сужаю глаза, замечая, как его бархатный голос придаёт этому слову слишком интимный оттенок. — Почему бы не показать всем, насколько близки наши два царства? Считайте это условием нашего союза.

Лицо Бэйлора искажается в подобии улыбки, но она выглядит болезненной и натянутой. В этот момент я уверена, что он жалеет о сделке со Смертью.

— Мой питомец будет польщён танцем с вами, — произносит он сквозь сжатые зубы. — Но не забывайте, пусть её душа когда-нибудь и станет вашей, сейчас она принадлежит мне.

В глазах Торна вспыхивает опасный огонёк, но он ничего не отвечает. Я прикусываю щёку изнутри, когда Бэйлор убирает когти с моей кожи. Надеюсь, если на моём лице и мелькнуло напряжение, его спишут на тревогу от близости Смерти. Крик раздражения подступает к горлу, но я подавляю его и заставляю себя вложить руку в ладонь Торна в перчатке.

Он окидывает взглядом толпу, впервые признавая их присутствие.

— Встаньте.

В одно мгновение огненное кольцо над нами исчезает, а тени отступают. Зал возвращается к прежнему виду, хотя веселье возобновляется не сразу. Низкие звуки виолончели наполняют пространство, когда музыканты возвращаются к игре. Мои губы опускаются, когда я узнаю мелодию.

Баллада Смерти.

Я бросаю на Торна недовольный взгляд, пока он ведёт меня на танцпол.

— Любопытный выбор.

Его губы чуть дёргаются.

— Совпадение, уверен.

Все взгляды в зале прикованы к нам, когда мы останавливаемся в центре. Я игнорирую их, сосредотачиваясь только на Боге, чья рука ложится мне на талию. Его большой палец в перчатке скользит по моей коже, и по мне пробегает дрожь. Его близость кружит голову, когда он увлекает меня в чувственный танец.