Кричи, моя Шион (СИ) - Юдина Екатерина

Мое пробуждение еще не началось.

Пока что еще не время для тревоги. Обычно пробуждение проходило в первый месяц после совершеннолетия, но нормальными являлись и более поздние случаи. Главное, чтобы это произошло в первые полгода после наступления восемнадцатилетия.

То есть, у меня еще имелось время, но все равно становилось не по себе. В голову лезли плохие, даже ужасные мысли. В моей «семье» я первая настолько поздняя и так или иначе, но я постоянно задавалась вопросами – Почему я до сих пор не пробудилась? Что со мной не так? А вдруг я вовсе не пробужусь?

Последний вопрос вообще ядом расплывался по сознанию, рождая столько болезненных сомнений, что они были хуже пытки. Как мой личный ад, из-за которого я порой по ночам спать не могла.

Крайне редко, но такое бывало, что омега так и не получала своего пробуждения. Оставалась калекой. Неполноценной. Вдруг я такая же?

Включив воду, я поставила тарелку в раковину, осторожно промывая помидоры. Но, не выдержав, на несколько секунд закрыла глаза.

Отсутствия пробуждения само по себе тревожило, но еще и скоро вроде как должна состояться моя встреча с женихом.

Какой я перед ним предстану?

Уже не девственница, с какой-то непонятной, слишком специфичной внешностью и еще не пробужденная, что уже само по себе должно начать вызывать вопросы.

Что-то мне остро подсказывало, что я в итоге останусь без жениха.

Открывая глаза, я посмотрела на помидоры. Вода попадала на них так, что в итоге капли разбрызгивались в стороны. А мне казалось, что примерно так же сейчас и моя жизнь разлеталась на части.

Столько всего уже было сделано, а все равно казалось, что мы стоим на мертвой точке. Или даже то, что положение усугубляется. Судьба меня настолько сильно ненавидит, что прямо настолько беспрерывно сыплет проблемами?

До освобождения Морана осталось еще полтора месяца. Настолько мало времени, что уже отчаяние захлестывало.

— Я пойду почищу капусту, — разложив помидоры так, чтобы они обсыхали, я опять пошла к мешку.

Сейчас мы с Фией, находясь на кухне, готовили основу для следующих завтраков, обедов и ужинов. И, поскольку мы сейчас тут одни, решили закрыть дверь на ключ. Так я могла снять маску и перчатки.

— Знаешь, меня радует, что в последнее время ты стала не настолько сильно одержима чистотой, — пытаясь сменить тему, Фиа улыбнулась.

Но она не знала, что опять попала по больному месту. Или нет. Я пока что сама не могла с этим определиться.

Я сама далеко не сразу поняла, что уже не так сильно одержима тем, чтобы грязь полностью отсутствовала. Возможно, это радовало, ведь, в последнее время было столько поводов для стресса, что в прежние времена я бы не выпускала щетку из рук. Раз за разом вычищала бы все комнаты. До такой степени, пока меня бы от усталости не отключало.

Но сейчас вместо того, чтобы в панике тереть стены, я старалась развивать свои способности. Я жаждала спасти брата и «семью», из-за чего так же изучала районы, по крупицам искала карты, просматривала местность, пыталась выискать новые заброшенные здания для нашей «семьи». Вмещала в себя столько новой информации, что, казалось, лишь сейчас узнавала наш город по-настоящему. Мне уже начинало казаться, что я становилась другой.

Но все же я понимала, что отсутствие настолько глобальной одержимостью чистотой, произошло из-за Морана.

Я ведь столько времени провела в его особняке заполненном пылью. Там мое сознание ломалось, перестраивалось. Акценты держались совершенно на ином.

И вот с одной стороны я радовалась тому, что теперь меня не трясет при виде пыли, но, с другой стороны, я ненавидела то, что оказывается, время с Мораном произвело на меня настолько глобальное влияние. Заставило затрещать то, что сжирало меня с детства.

Но, наверное, ужасные события в жизни так или иначе действительно заставляют меняться.

— Ты не слышала ничего нового про Морана? – спросила, доставая капусту. Стараясь держать голос ровным, но на самом деле внутри все окаменело от напряжения.

В отличие от меня Фиа часто бывала за пределами нашего комплекса и временами приносила новости, слухи, сплетни.

Именно от нее я полторы недели назад узнала о том, что невеста Морана была допущена до него на три дня.

Обычно домашний арест подразумевает полное одиночество, но, если срок слишком большой, альфа без самки может обезуметь, стать слишком кровожадным и жестоким. Из-за этого законом предусмотрено, что, если срок превышает определенное количество месяцев, которое уже может являться критичным, к нему могут на три дня пропустить омегу.

Это не просто. Я слышала, что нужна подготовка, пропуски выдаваемые судом. И на Джулию надели браслеты-датчики, без которых бы она не смогла попасть к Морану.

И вот на прошлой недели они три дня провели вместе.

— Пока что ничего не слышно, — ответила Фиа, высыпая нарезанный перец в контейнер. – Лишь говорят о том, что Джулия теперь счастлива, но точно восстанавливается. Моран же наконец-то после такого срока получил ее и скорее всего затрахал свою обожаемую невесту до полусмерти.

Я выложила капусту на стол, вспоминая тот страх, вернее панику, которую испытала, стоило мне узнать, что Джулия будет допущена к Морану. Это ведь впервые когда у Морана появилась возможность поговорить с кем-то помимо меня. И я знала, что он может рассказать Джулии про все, а она бы в свою очередь эти слова донесла бы до семьи Морана. За мной бы пришли. Они ведь так всячески пытались разузнать, что именно случилось.

И я с содрогающимся ужасом ждала этого.

Вот только, прошло уже четыре дня, как Джулия покинула дом Морана. Все это время брат особенно тщательно прятал меня.

Но пока что за мной никто так и не пришел.

Только, пока что я не обольщалась и не считала, что хоть что-то наладилось. Наоборот, ощущение чего-то ужасного никак не отпускало.

Три часа ночи, полная темнота и я вновь около особняка Морана.

Проходя по траве, которая с тех пор, как я была тут в последний раз, кажется, стала значительно выше, я все время думала о том, какая же я идиотка.

Когда я убегала отсюда, понимала, что больше никогда и ни за что не вернусь в это место. Не окажусь в проклятом саду, недалеко от особняка, от которого у меня внутри до сих пор все содрогалось.

А в итоге что? Я вновь тут.

Умом я понимала, что выбора у меня не имелось. Переговоры с моим женихом опять затягивались. Я уже в них не верила, а следовало что-то срочно делать – до освобождения Морана оставалось всего лишь полтора месяца. У нас имелись кое-какие планы, но абсолютно все упиралось в деньги, которых не имелось.

Из-за этого я постоянно вспоминала про Лунный камень, который потеряла в саду Морана. Он стоил десять тысяч. Огромные деньги, которые сейчас очень сильно помогли бы. Буквально спасли.

Слишком долго я отторгала мысль, о том, чтобы вернуться сюда и опять попробовать поискать. Она вызывала во мне то, что было хуже ножа приставленного к горлу.

И даже сейчас я с трудом сдерживалась, чтобы немедленно не уйти прочь. Как оказалось, это место вызывало во мне куда больше неприязни, чем я себе предполагала. Тут я была разбита на части. Запачкана настолько, что это никогда и ничто не изменит.

Остановившись под ветвями одного из деревьев, я посмотрела на особняк. Свет нигде ожидаемо нигде не горел. Электричество в это время отключено. Нигде нет даже блеклого света свечей. Моран спит. Именно поэтому я выбрала настолько позднее время. Ну и еще по той причине, что мне следовало как можно более незаметно ускользнуть из комплекса. Так, чтобы меня не заметил никто из «семьи».

Я опять пошла по саду, постоянно наклоняясь и в траве пытаясь нащупать то, что я искала. Я даже фонарик на телефоне не могла включить, что значительно усугубляло дело. Тем более, я постоянно в опаске оборачивалась и смотрела на особняк.

Эмоции в сознании бушевали. Воспоминания разрезали мысли. Их было слишком много и все настолько мощные, что мне хотелось разум вырвать, лишь бы сейчас ничего не чувствовать.