Клеймо дракона (ЛП) - Кеньон Шеррилин

Пока Савитар разбирался с судьбой нового вида, Макс наконец снял ошейник Иллариона.

«Давно пора».

— Знаю. Прости.

«Почему ты медлил?»

— Если бы нас схватили, ты мог бы выдать себя за царевича и сбежать. Главное — оставаться в человеческом обличье.

Илларион покачал головой, оглядывая остальных:

«Боги правы. Мы — мерзость. Ты уверен, что нам следовало выжить? Возможно, было бы милосерднее обречь нас на смерть».

— Возможно, — тихо ответил Макс. — Но жизнь не знает милосердия. Всё, что нам нужно, — это пережить друг друга. Я не мог просто стоять и смотреть, как тебя убивают.

Илларион устало вздохнул:

«Твоя арелимская кровь порой доводит тебя до беды. Что это за врождённая потребность — защищать?»

— Не знаю, — горько усмехнулся Макс. — Но тебе стоит радоваться, что я такой. Разумный дракон давно бросил бы тебя.

В этот момент их окружили — Ликаон и его армия прибыли, чтобы завершить резню.

Но, увидев Савитара, царь остановился.

— Что это значит? — резко спросил он.

Савитар встретил его взгляд без тени страха:

— Я здесь, чтобы увезти их жить на их собственные земли.

— Ты не можешь этого сделать! — взревел Ликаон.

Савитар насмешливо приподнял бровь:

— Собрался мне перечить?

— Боги постановили…

— А я, как хтонический, поклявшийся защищать смертных от богов, — перебил его Савитар, — отменяю этот указ.

Ликаон яростно покачал головой:

— Ты не понимаешь! Они убьют моих детей в отместку!

— Дело решено, — холодно сказал Савитар.

Пока они спорили, Елена схватила Макса за руку.

— Не позволяй им забрать меня во дворец! — взмолилась она. — После того, что случилось...

Макс нахмурился, не понимая:

— Хочешь путешествовать с нами, с… животными?

— Пожалуйста! — Елена всхлипнула. — Я боюсь того, что Линус сделает со мной и моими детьми. Он может сохранить мне жизнь и объявить меня своей, но он никогда не позволит моим детям жить. Пока они наследники трона своего отца, Линус будет видеть в них угрозу и рано или поздно избавится от них. Ты видел его — его амбиции безжалостны. Хуже того, мы оба знаем, что он убил Евемона. Пока кто-то из нас жив, он будет стремиться уничтожить нас всех. Ты понимаешь?

Илларион покачал головой:

«Макс… Я знаю это выражение твоего лица. Ты всегда говоришь мне держаться подальше от таких ситуаций».

Макс подтолкнул царевну ближе к брату:

— Присмотри за ней минутку.

Не до конца понимая, что делает, он направился к Савитару и царю.

Как только Линус заметил его, он сделал то, о чём Елена предупреждала: он приказал арестовать Макса за убийство брата и потребовал вернуть Елену во дворец.

Она оказалась права — Линус никогда не позволит ей жить и выносить этих детей. Он убьёт их и тем самым устранит наследников Евемона.

— Он и его брат убили моего брата! — кричал Линус. — И я требую их головы!

— Илларион невиновен, — твёрдо сказал Макс. — Вся вина лежит на мне.

Савитар резко повернулся к нему:

— Ты понимаешь, что творишь?!

«Чёрт возьми, нет. Но похоже, это единственный выход».

Он встретил яростный взгляд Савитара:

— Я понимаю только то, что произойдёт, если я этого не сделаю.

Савитар тяжело вздохнул и прижал пальцы к переносице, словно борясь с болью. Когда стражники подошли, чтобы забрать Макса, Савитар остановил их.

— Нет! — его голос гремел, как гроза. — Аркадиане, которых вы создали, — это новая, отдельная раса. Они не обязаны подчиняться законам людей. — Савитар сверкнул глазами, глядя на Линуса и его отца. — Они разумны и должны установить свои собственные законы. Если Максис предстанет перед судом, то его будут судить только его гибридные собратья, а не мстительный брат и скорбящий отец. Беспристрастный суд! Если предстоит сделать пародию, мы должны сделать её хотя бы хорошо.

— Потому что так всё становится намного «лучше», — мрачно пробормотал Макс.

Савитар грозно прищурился.

— Не беси меня, дракон, — прорычал Савитар, — иначе я сдам тебя им.

— А что насчёт судьи? — вмешался Ликаон. — Кто будет следить за судом?

— Я лично гарантирую это, — холодно ответил Савитар. — Даю своё слово.

В глазах царя пылала ярость и немое обещание, что всё ещё далеко не закончено.

— Хорошо, — выдавил он сквозь зубы. — Я покорюсь. Но я хочу, чтобы голова этого дракона висела у меня на стене за то, что он сделал! Я буду ждать, когда всё завершится, и ты принесёшь её мне. Иначе я объявлю войну этому новому виду.

С этими словами царь развернулся и увёл свою армию.

Илларион наконец подошёл к ним.

«Я так рад, что всё уладилось. Не передать словами».

Савитар горько рассмеялся:

— Ты прав только в одном: ничего не кончено. Это лишь начало. Подожди, пока Зевс и Аполлон услышат об этом.

Он окинул взглядом присутствующих — аполлитов, львов, орлов, соколов, ястребов, тигров, волков, медведей, пантер, шакалов, леопардов, снежных барсов, ягуаров, гепардов и даже драконов.

— О чём, чёрт возьми, думал Дагон?

Макс тяжело вздохнул:

— О том, что его жена горюет по невестке и боится за племянников… и что у него есть магия, способная это исправить.

— И ты считаешь, что так будет лучше? — хмуро спросил Савитар.

Макс пожал плечами:

— Лучше смерти? Да. Но едва ли это благо.

— Ты, дракон, идиот.

— Меня называли и похуже, — невозмутимо ответил Макс и бросил взгляд на Иллариона. — И всего пару часов назад.

Савитар покачал головой и посмотрел на царевну:

— Это первые в своём роде существа, которых ты носишь, — ты же понимаешь это, верно?

С лица Елены мгновенно сошла краска.

— Что? — прошептала она.

— Ты зачала их после того, как твой муж преобразился, — пояснил Савитар. — Хорошая новость в том, что они не умрут от проклятия Аполлона, связанного с кровью Евемона.

— А плохая? — Елена сжала руки.

— Плохая новость в том, что боги будут крайне недовольны тем, что твой царевич разрушил это проклятие, — раздражённо прорычал Савитар. — Я мало что могу сделать, чтобы смягчить их гнев. Зная богов, а особенно этих трёх сук — Мойр, могу сказать одно: это ещё не конец. Они уже готовят для нас новую пытку. И она будет немилосердной.

И он оказался прав.

Несмотря на улики и показания Елены, на первой встрече Омегриона Макса признали виновным.

Когда Илларион попытался выступить с показаниями, Макс не допустил его к этому делу — он не хотел, чтобы брат оказался под ударом.

Лучше, чтобы один из них был заклеймён, чем оба. Он настоял на том, что Илларион должен обеспечить безопасность Елены и выполнить обещание, данное Евемону. Они не смогли бы этого сделать, если бы оба стали мишенью.

Так Макс был заклеймён, а Илларион остался катагарийским стражем при первых аркадианских царевичах, рождённых от человеческой матери.

Если бы не Макс и Илларион, ни один Охотник Оборотень не пережил бы ту резню.

Только Линус и Евемон были бы пощажены.

Ликаон с радостью убил бы остальных, чтобы избавить своих двоих сыновей от гнева олимпийских богов.

Один волк и один дракон.

Серафина смотрела на своего суженого с благоговением. Она не имела ни малейшего понятия, на какие жертвы он пошёл ради их народа. Никто не знал.

Верный своей крови и происхождению Макс молча выполнял свои обязанности. Единственный раз, когда он выступил против всех — это когда его братьям грозила опасность, а так же, когда под удар попали она и их дети.

Худшая ирония заключалась в том, что ни он, ни Илларион не получили места в совете, созданном именно из-за них.

Вместо них Елена и ещё один дракос, рождённый в результате более раннего эксперимента между рабыней-аполлиткой и драконом, заняли первые посты региса.

Елена правила Аркадией до тех пор, пока её старший сын Фарелл не достиг совершеннолетия и не унаследовал трон. Кронус же уступил своё место второму сыну Елены, катагарийцу Портеусу, когда тот повзрослел.