— Я не смотрю на неё, — бормочу я.
Риан бросает на меня взгляд. Поднятая бровь говорит яснее слов: не пытайся отрицать очевидное.
— Боги, — я устало провожу рукой по лицу.
Он чуть откидывается назад, голос становится мягче, но глубже:
— Ты не единственный, кто что-то потерял, Тэйн.
Перевожу на него взгляд. Этот тон — редкий, наполненный тенью прошлого.
— Она не рушит твои стены, — продолжает он. — Она просто живёт. И почему-то этого достаточно, чтобы пробить твои защиты.
Я молчу. Потому что он чертовски прав. И мне это невыносимо.
Как всё к этому пришло? Прошло всего несколько недель. Да, я вижу её каждый день. Тренирую. Сражаюсь рядом. Смотрю, как она учится с Валеном. Как падает и поднимается снова. Я рядом, потому что должен.
Но где-то по пути это перестало быть только обязанностью.
Теперь я замечаю то, чего раньше не видел. Мелочи. Незначительные. Но такие цепляющие. То, как она прикусывает губу, когда думает. Как чуть склоняет голову, если не согласна, но не хочет спорить. Как хмурит брови, когда пытается разгадать то, чего ещё не понимает. И я ненавижу, что замечаю это. Потому что, когда начинаешь уже не можешь остановиться.
Я ещё не… полностью в этом. Но чувствую, как оно подступает. Как туман, тихо, неизбежно. В том, как её присутствие остаётся даже после того, как она уходит. В том, как ловлю себя на том, что ищу её взгляд, прежде чем осознаю, что делаю это.
Я не планировал этого. Она — моя обязанность. Оружие, которое я должен отточить. Фигура, которую ставлю на доску.
Так какого же хрена всё вышло вот так?
Она под кожей. В мыслях. Пробилась сквозь все щиты, которые я возводил годами.
Я знаю её смех. Её молчаливое упрямство. Знаю, как она закатывает глаза, притворяясь равнодушной, и как дрожит голос, когда она старается скрыть, что ей не всё равно.
И, боги… когда она смотрит на меня так, будто видит во мне что-то… светлое…?
Это разбивает меня. Я не могу этого хотеть. Не имею права. Я должен защищать её. Готовить к грядущему.
А не влюбляться.
Риан хлопает меня по плечу и уходит, не дожидаясь ответа. А я сижу, глядя на казармы. Дверь всё ещё закрыта. За окном всё так же мерцает огонь свечи.
И, да помогут мне боги…
Я действительно смотрю.
АМАРА
После тренировки я плетусь обратно в казармы. Смываю с себя пыль и пот. Стараюсь не думать, не чувствовать.
Направляюсь в столовую. Сажусь рядом с друзьями. Поднос полон, а голова гудит. Уроки Валена о потоках стихий и древних законах до сих пор крутятся в голове. Но не успеваю доесть, как рядом возникает Тэйн.
— Идём со мной, — произносит он тихо, но резко. Почти рычит.
Ну вот. Опять грозный военачальник.
Я не спорю. Хотя, боги, очень хочется. Мышцы ломит, голова тяжёлая. После занятий с Валеном и бесконечных спаррингов, теперь ещё и вечерние уроки стратегии?
Боюсь представить, что ждёт меня завтра.
Как и обещал, Тэйн начинает гнать по кругу историю, тактику, политику и философию. Слой за слоем, он выстраивает в моём сознании целую систему. Не просто как сражаться, но зачем. Не просто что такое сила, но какой ценой она достаётся.
Это выматывает до предела. Но… спустя пару недель что-то меняется. Уроки начинают сбиваться с курса. Мы отвлекаемся. Иногда на несколько минут, иногда надолго. Разговариваем о другом. О простом. О настоящем. О вещах, далёких от войны, долга и приказов.
И в эти мгновения… в тишине между закатом и лунным светом… я вижу его.
Не военачальника. Не оружие. Просто… Тэйна.
Но к утру всё возвращается. Его стены снова стоят, голос сухой, осанка холодная и безупречная.
А я остаюсь с головой, переполненной боевыми схемами…
…и сердцем, которое больше не узнаю̀.
«Кажется, ответ совсем близко, будто призрак, скользящий у самого края сознания. Ответ на неведомое. Что такое «пятый»? Какая стихия была утрачена? Мои коллеги настаивают, что всё очевидно. Стихия Тени. В сущности, это логично. Но лёгкое сомнение не даёт мне покоя. Возможно, я зря усложняю и ищу глубину там, где её нет. Вернусь к источникам, что заставили меня усомниться. Может, память подвела. А может, в Стихии Тени скрыто нечто, чего мы пока не понимаем. И снова больше вопросов, чем ответов».
— Дневники Валена.
АМАРА
Уроки стратегии от Тэйна стали серьёзнее и подробнее: битвы, война, искусство руководить. Он дал мне тома для чтения, полные военных размышлений и древних доктрин тех генералов, что давно умерли.
Я и не думала, что это может так… просветлять. Странно разбирать логику конфликта, видеть порядок в хаосе, смысл в насилии. Тяжело смириться с тем, что ради защиты одного придётся уничтожить другое.
Для меня переход от того, чтобы взращивать жизнь как земледелец, к тому, чтобы забирать её как воин, всё ещё противоестественен. Война — это не только кровь и клинки. Это выборы и жертвы. Этому меня и учат.
Военный стол очищен, на нём лежит только одна развёрнутая карта, прижатая по углам маленькими железными фигурками. Пергамент испещрён чёткими линиями: реки, гряды, дороги и леса, выведенные чёрными чернилами.
Тэйн стоит напротив, руки за спиной, лицо сосредоточено.
— Этот сценарий взят из реального сражения, — говорит он. — Двести против тысячи. В меньшинстве. Окружены. Многие сочли бы это безнадёжным, — он замолкает и указывает на фигурки на карте: маленьких солдат в серебре и дракона, вырезанного из обсидиана. — Но меньшая армия победила.
— Как?
— Ты сама мне об этом расскажешь, — он приближается, постукивая по одному углу карты. — Вот ваша позиция. Северный хребет, возвышенность. Враг окружил вас с трёх сторон. Река лишает возможности отступления, — его палец пробегает по тонкой синей линии. — В ваших рядах десять проводников стихий: воздух, земля и огонь. Какой будет твой ход?
— Удержать высоту? — я вглядываюсь в карту.
Глаза Тэйна сужаются.
— Именно этого они ждут, — отвечает он. — Именно это и погубило большинство первоначальных командиров в первом залпе.
Он поднимает одну из вражеских фигурок и скидывает три моих.
— В книге «Искусство Стали и Безмолвия» сказано: «Когда ты уступаешь в численности, не отвечай силой. Посей страх. Посей хаос. А затем наноси удар там, где они уже начали рушиться».
Я снова смотрю на карту.
— То есть… сражаться так, чтобы они не ожидали удара.
Тэйн кивает.
— Используй местность. Запутай их. Заставь поверить, будто вас прижали к стене.
Он снова проводит пальцем по реке.
— Переход — это ловушка, если попытаешься пересечь её. Но если разрушить плотину выше по течению…
— Долину затопит, — заканчиваю я.
— И противника вынудят отступить, — добавляет он. — Пока твои войска отступают вместе с водой. Скрытые, замаскированные и живые. Это, — произносит Тэйн, — и есть способ выиграть битву до того, как она начнётся.
Я смотрю на карту. Жестоко. И блестяще.
Что-то меняется в моём восприятии войны. Впервые она кажется не хаосом, а расчётом.
И хотя я начинаю понимать, мне все равно трудно принять это. Они продолжают называть меня Духорождённой, учат мыслить и сражаться как она. Но внутри я остаюсь земледельцем, притворяющимся воином.
Спустя несколько дней, дочитав «Искусство Стали и Безмолвия», мы снова встречаемся. Военная комната залита светом, на каменном столе разбросаны карты, фигурки и стопки изношенных пергаментов.
