— Запомни, Максис, — напомнила ему Сера. — В слове «команда» нет «я».
Он подмигнул ей.
— Верно. Но есть ещё и «победить», «сразиться» и «умереть».
Она зарычала на него, словно пытаясь силой заставить подчиниться.
— И тебе лучше не делать последнего.
— Тебе тоже. Не заставляй меня отправляться в Тартар и избивать этого ублюдка, чтобы вернуть тебя. — Он поцеловал её, на мгновение погрузившись в её аромат и ощущая, как её тело прижимается к его. — Я люблю тебя, Серамия. Не разбивай мне сердце.
Она запустила руку в его длинные волосы и сжала кулак.
— Я дышу только ради тебя.
Макс стиснул зубы при этих словах. Для её народа это было глубочайшее признание в любви, и расстаться с ней было почти невозможно. Но выбора не было. С последним поцелуем он взглянул мимо неё на их детей.
— Не забудь свой меч, моя Леди Дракон.
Она подмигнула.
— Никогда.
Склонив голову, он повернулся и присоединился к Ашерону и своим братьям. Прошли столетия с тех пор, как он в последний раз воевал с Фалсином и Илларионом. Но казалось, что времени прошло совсем немного, когда они изменили облик и выстроились в строй.
Как старший, Фалсин взял на себя руководство. Дракосы из Катагарии отправились сражаться вместе с ними на Олимп, а аркадиане ушли с Серой и остальными защищать «Санктуарий».
К тому времени, когда они прибыли, всё было уже не так, как раньше. Аполлон и Кессар сожгли почти все здания, и большинство богов сбежали. Осталась лишь горстка храбрецов, которые пытались спасти то, что могли: Деймос и его близнец Фобос, большинство Ловцов Снов, включая Арика и Дельфину, а также Лидию, Солина и Сайфера, которых, должно быть, призвали остальные, когда началась битва.
Только храм Аполлона остался нетронутым. Но он не был их целью. Внимание привлёк храм Ареса. Его железные двери были распахнуты настежь, а насесты, где обычно восседали Инсидия и Нефас, пустовали. На ступенях тлели тела демонов.
Легко было найти место, где малахай всё ещё ожесточённо сражался с демонами и Аполлоном.
Макс улыбнулся при виде этого зрелища. Ник всегда был упрямым и сильным соперником. Этот мальчишка никогда не знал, когда нужно отступить или сдаться. Именно эта черта больше всего нравилась Максу в парне, и именно она удерживала Ника от того, чтобы стать на сторону зла.
До сих пор.
Несмотря на то, что Ник был рождён проклятым и ему было суждено стать одним из созданий, которые в конечном итоге уничтожат Землю, он каждый день вёл внутреннюю войну, стараясь не перейти черту и не стать таким, каким был его отец.
Шериз Готье гордилась бы своим сыном. Особенно приятно было видеть, как он рвёт свою каджунскую задницу, защищая пантеон, которому, по сути, было на него наплевать. Но те, о ком Ник заботился, были связаны с Олимпом, и ради их спасения он продолжал сражаться, несмотря на превосходящие силы противника.
«Да, он всё ещё оставался хорошим парнем».
Когда они кружили, Макс заметил Иллариона и увидел печаль в глазах брата. В отличие от него и Фалсина, Илларион был рождён и обучен сражаться в команде. Всякий раз, когда его брат отправлялся на войну без своей Аделины, он каждой клеточкой своего существа ощущал её потерю.
И тот факт, что Илларион выступил на защиту Серы, значил для Макса всё. Больше всего он ценил бескорыстие брата.
«В каждом саду растёт одна-единственная роза, настолько прекрасная, что, как только её схватит мороз, никакая другая больше никогда не сможет там вырасти. Моя роза есть и всегда будет моей Аделин. И я никогда не перестану оплакивать её».
Именно эти слова Илларион вытатуировал на своей руке вместе с изображением розы в память о погибшей жене.
Всякий раз, когда он оставался один, Илларион лениво проводил пальцами по этим словам, словно прикасался к своей любимой. Её потеря разрушила в нём что-то важное, и Макс не был уверен, что брат когда-нибудь снова станет целым.
«Если бы у меня было хоть одно желание, которое я знал, что исполнится, я избавил бы тебя от боли, брат».
Но Судьба никогда не была благосклонна к драконам.
— Приближаемся!
Макс первым ринулся навстречу крылатым демонам, стараясь прикрыть братьев. Илларион и Фалсин остались позади, защищая фланг.
Син был прав: галлу были опасны в своём мастерстве.
— Не позволяйте им вас поцарапать! — предупредил Ашерон, не зная, что они к этому иммунны.
Макс изрыгал огонь, сметая с лица земли всё, что попадалось на пути. Он и его братья присоединились к Зареку и Джерико, которые пытались вытеснить группу демонов из Зала Богов. Это заняло время, но в конце концов они обратили их в бегство и направились вверх по холму, к храму Аполлона.
Расправив крылья, Джерико взмыл между драконами.
— Спасибо за помощь.
Фалсин кивнул.
— Чего они добиваются?
— Явился Аполлон и приказал Зевсу отречься от престола. Вы знаете, как это бывает. Хотя сейчас он всего лишь номинальный правитель, Зевс метнул в него несколько молний, и всё началось.
Зарек схватил демона, пытавшегося его укусить, и с такой силой швырнул, что тот отлетел вверх и чуть не задел Макса.
— Эй!
— Пригнись, — сказал Зарек с небольшим опозданием.
Макс показал угрюмому богу средний палец.
На этот раз Зарек проигнорировал оскорбление и ринулся за другой группой. По крайней мере, хоть кому-то эта драка приносила удовольствие.
Странный свет отвлёк Макса. Он повернул голову и увидел, как Илларион теряет высоту. Опасаясь, что с братом что-то случилось, он бросился за ним.
Не говоря ни слова, Илларион сложил крылья и приземлился возле храма своего отца.
— Что случилось?
«Ты тоже это слышишь?»
— Что? — В ушах у Макса звенел шум битвы и бешеный стук собственного сердца.
Илларион склонил голову набок.
«Это Серкамон».
— Кто?..
«Трубадур двенадцатого века. Аделина вечно уговаривала меня сходить послушать его песни».
И тут Макс тоже услышал. Лёгкая, едва уловимая мелодия, тихая, но отчётливая.
Bel m’es quant ilh m’enfolhetis
Я счастлив, когда она сводит меня с ума.
E∙m fai badar e∙n vau muzan!
Когда она заставляет меня смотреть на неё с открытым ртом.
De leis m’es bel si m’escarnis
Я счастлив, когда она смеётся надо мной.
O∙m gaba dereir’o denan,
И делает из меня дурака — в лицо или за спиной.
Qu’apres lo mal me venra bes
Ведь после зла приходит добро.
Be leu, s’a lieys ven a plazer.
Если только она того захочет.
Что за чёрт? Почему это играет на фоне? Странный выбор для греческого бога войны.
«Металлика [23]», «Пантера [24]»… это ещё можно понять. Дэт-метал [25] — вполне логично. Но средневековая любовная поэзия?
Нет, это по меньшей мере странно.
Илларион превратился в человека, чтобы заглянуть внутрь. Макс последовал за ним — и обнаружил, что в разгар битвы играл и пел вовсе не Арес.
Это был Аполлон. Что, впрочем, логично: он бог музыки и поэзии и по натуре довольно пассивный. Конечно, почему бы и нет? Чем не настоящий Нерон [26] — играющий на лире, пока горит Рим. Или, в данном случае, Олимп.
Вероятно, для чтения старому богу нужен был свет костров.
Словно почувствовав их присутствие, Аполлон перестал играть и сердито прищурился, вглядываясь в тени, скрывавшие их.
