В поисках себя (ЛП) - Сэйдж Лайла

— Пытаются спасти ворсистый ковролин, — добавила Коллинз, поднимая стакан и делая глоток. — И надеются, что деревянные панели теперь не будут вонять сыростью вдобавок к табачному дыму.

— Настоящий удар по всем чувствам сразу, да? — уточнил я как раз в тот момент, когда бармен выкрикнул чей-то номер.

— Наша пицца! — обрадовалась Сэйди. — Я заберу, а потом встретимся у дорожки для боулинга.

Мы все разом выбрались из кабинки, и Коллинз пошла со мной выбирать обувь для боулинга.

— Как думаешь, сколько им лет? — спросил я.

— Едва ли тебе хочется это знать, — ответила она. — Но на твоем месте я бы надела две пары носков, если есть.

— О боже, — застонал я.

Коллинз рассмеялась.

— Я возьму себе напиток. Будешь что-нибудь?

Я покачал головой.

— Ладно. Мы на второй дорожке.

Дорожек всего было две, так что даже если бы она не сказала, у меня был бы шанс пятьдесят на пятьдесят. К тому же я заметил Кларк, протиравшую шар для боулинга дезинфицирующей салфеткой.

— Можешь проделать такое с внутренней стороной моих ботинок? — спросил я, подходя к ней.

— Тут уже ничто не поможет, — отозвалась она. — Где Коллинз?

— Пошла за напитком, — ответил я.

Кларк кивнула.

— Ну и что у вас происходит?

Я сглотнул слюну.

— В смысле? — Я попытался, и, уверен, неудачно, сделать вид, будто ничего не понимаю.

— У меня есть глаза, Брэди, — сказала Кларк. — И я знаю свою сестру. Она как тот самый орех в каждой пачке, который невозможно расколоть, и большинство тех, кто пытается, в итоге только ранятся.

— То есть? — переспросил я.

— Она ни с кем не делится. Она никогда никому не говорит, когда испытывает стресс, а если кто-то обнимает ее, она угрожает откусить ему руку, причем вероятность того, что она реально ее откусит, далеко не нулевая.

— Мы об этом не разговаривали, — честно ответил я.

— Вот это на нее похоже, — согласилась Кларк. — Но между вами же… что-то есть?

— Что-то есть, — подтвердил я. — Я, эм, правда очень к ней привязан, Кларк.

Это было преуменьшением века, но мне нужно было, чтобы Кларк поняла: для меня все серьезно.

— Почему? — спросила она. — И я спрашиваю не в духе «не могу в это поверить», потому что очень даже могу. Она потрясающая. Я это знаю, пожалуй, лучше всех. Я спрашиваю потому, что пойду за нее в огонь и в воду, как бы сильно ты мне ни нравился.

От этих слов я невольно улыбнулся.

— Тогда ты должна понимать, почему она мне нравится.

— И все же расскажи.

Я почесал затылок.

— Она… Веселая. И непредсказуемая. Мне нравится то, как работает ее мозг. — Я посмотрел на то место у маленького бара, где Коллинз вставляла соломинку в пластиковый стакан размером с мою голову. — Рядом с ней мне становится легче, что ли.

Когда я снова перевел взгляд на Кларк, ее глаза стали мягче, чем мгновение назад.

— Это хороший ответ, — произнесла она.

— Правильный?

Кларк кивнула.

— Ты видишь ее настоящую. Карьера Коллинз сделала ее известной в узких кругах, и, думаю, ей было тяжело оставаться собой в той среде. Она не хотела разочаровывать людей, которые восхищались ее трудом, подавляя те стороны своего характера, которые, по ее мнению, могли им не понравиться. Поэтому она поступила так, как привыкла всегда — держалась на расстоянии.

Мне казалось, на свете не существует такой версии Коллинз, которая могла бы мне не понравиться.

— Пару лет назад я ездила с ней на церемонию награждения, и то, как она подстраивалась под толпу, под людей, было просто… безумием. Я даже не узнала ее, хотя я ее сестра-близнец. Это определенно талант, но меня это немного напугало. И я просто не понимала, показывает она тебе себя с этой своей маской или настоящую Коллинз.

— А теперь понимаешь? — спросил я.

— Теперь понимаю. — Кларк кивнула.

— Вы тут случаем не обо мне судачите? — голос Коллинз прервал наш разговор.

— Ага, — ответила Кларк одновременно с тем, как я сказал:

— Да.

— То есть ты в курсе, что Брэди по мне сохнет? — спросила она сестру.

— Еще бы, — улыбнулась Кларк.

— Эй, — возмутился я. — Не думаю, что это игра в одни ворота.

— Да пошел ты. — Коллинз попыталась сдержать улыбку и закатила глаза. — Посмотрим, будешь ли ты так же самоуверен, когда я надеру тебе задницу в боулинге.

Глава двадцать девятая

Названия у «Мама драма» менялись едва ли не каждый раз, когда я туда заглядывала. Заведение принадлежало одной семье, но после смерти матери родственники постоянно грызлись из-за того, кому из них принадлежит большая часть бизнеса. Стоило кому-то из них уехать в отпуск или даже просто покинуть Свитуотер-Пик на пару часов, как по возвращении их ждало новое название на вывеске: кто-то из братьев или сестер заранее все готовил и только и ждал удобного момента. Для остальных это было неплохим развлечением.

Судя по всему, несмотря на смену вывесок, ремонт здесь не делали примерно с 1982 года.

Место напоминало машину времени, за это я его и любила. А еще мне нравилось, что здесь повсюду роятся светящиеся сферы, а мимо двух дорожек для боулинга время от времени прохаживается призрак с густыми усами, в таких толстенных очках, как донышки от бутылок из-под кока-колы, и рубашке для боулинга.

К тому же здесь крутили исключительно «The Doors», что только добавляло общей жутковатой атмосферы. Хотя это было едва ли не единственным развлекательным заведением в городе, забитым под завязку оно бывало редко. Сегодня, судя по всему, здесь тусовались только наша компания, какая-то пожилая лига по боулингу да пара подростков, решивших не изменять излюбленному хобби жителей Свитуотер-Пик — нажираться где-нибудь.

Я отправилась на поиски своего привычного шара для боулинга — белого как мел, весом в восемь фунтов⁵² — и обнаружила его на одной из подставок. Брэди выбрал красный двенадцатифунтовый⁵³.

— Ты первый, Олли, — произнесла Кларк, когда я вернулась с шаром.

Боже, я ведь целую вечность не играла в боулинг. Сделав глубокий вдох, я размахнулась и изо всех сил швырнула шар по дорожке.

Он тут же улетел в желоб.

Брэди засмеялся и демонстративно, медленно захлопал.

— Отлично, — бросил он. — И когда же ты начнешь кому-то надирать задницу?

— Я просто разминаюсь, — ответила я. — Не расслабляйся раньше времени.

После меня бросала Кларк, затем Сэйди и Митч. Все они играли значительно лучше меня, но я была твердо намерена выиграть.

Подойдя к дорожке, Брэди подмигнул мне, и я мысленно поблагодарила вселенную за то, что в этот момент в моих руках не было шара, иначе я бы тут же выронила его. Он снял куртку, и теперь я отлично видела, как играют мышцы на его руке, когда он отводил шар назад. Рядом с ним вилась световая сфера, осветившая его самым выгодным образом, и я тут же схватила камеру, чтобы сделать кадр в момент броска.

Он выбил гребаный страйк.

Обернувшись, он расплылся в широкой улыбке.

— Все дело в завершении броска, — заявил он.

— Бла-бла-бла, — закатила глаза я и сделала еще один снимок его довольной физиономии. Уж я-то покажу ему завершение.

Я захватила камеру, когда сегодня утром ездила к родителям. Даже не задумывалась об этом, просто знала, что захочу взять ее в «Жабки», так и оказалось. Стоило мне переступить порог, как я принялась щелкать все подряд: и лавку, и дом, в котором выросла. И хотя ремень камеры уже давненько не висел у меня на плече, она все равно ощущалась продолжением меня самой… Возможно, самой любимой моей частью.

И пусть разбирать завалы собственного детства, когда все вокруг насквозь промокло, было откровенно жутко, нам не так часто удавалось собраться всем вчетвером, и мне хотелось запечатлеть каждый момент.

Ну или просто потому, что я не знала, как долго все это еще будет принадлежать нашей семье, и мне хотелось оставить хоть что-то на память.