Жнец Теней (ЛП) - Нони Линетт

Зерант еще никогда не говорила мне «я же говорила» так часто, как в последнее время. Она и раньше была заносчивой для дракона, а теперь стала просто невыносимой. Но я обнаружил, что меня это не беспокоит так сильно, как обычно. Потому что Тефрин…

Никто и никогда не смотрел на меня так, как она. Словно я каждую ночь призываю звезды одну за другой и заставляю их мерцать по всему небосводу — только ради неё.

Это заставляет меня чувствовать…

Она заставляет меня чувствовать…

Она сказала мне, что влюблена в меня. Сказала, что любит с тех пор, как впервые увидела меня несколько месяцев назад, когда я шел по городской площади, уткнувшись носом в книгу, и был совершенно равнодушен к насмешкам со стороны других магов. Ей понравилось, что мне было наплевать на то, что они думают обо мне и моей магии; понравилось, что я с такой страстью стремлюсь помогать «мелководным», несмотря на насмешки, которым я из-за этого подвергаюсь. Я был ей симпатичен.

И оказалось, что я тоже симпатизирую ей.

Может быть, даже люблю её.

Нет — я действительно люблю её.

Но именно в этом кроется моя проблема.

Потому что сердце, разделенное надвое — это сердце неверное.

У меня есть призвание, есть цель. Я — маг-жрец, связанный клятвой, которую я дал, выбрав свой небесный путь; я поклялся служить своей пастве из «мелководных». И в последнее время я не могу этого делать. Не из-за недостатка стараний, а из-за обелисков.

Весеннее равноденствие было на прошлой неделе. Это должно было быть мощным событием, после которого «мелководные» пребывали бы в головокружительном восторге от элликсена. Вместо этого, из-за отсутствия «Священного потока», усиливающего мой ритуал, я смог извлечь лишь малую долю того, что удавалось до возведения обелисков.

«Мелководные» на материке привыкли к таким скудным подношениям — вот почему многие из них вообще перестали посещать небесные события. Но здесь, на Элвердине, жители привыкли получать от меня поток магии, и теперь…

Я не смог обеспечить это ни на одной из своих недавних церемоний.

Но я смогу.

Я дал им обещание. Я сказал Магистрату Гаррину, что знаю, как это исправить, что он и остальные «мелководные» могут рассчитывать на меня — и это правда. Потому что я всё понял, благодаря кометам Адаструм Девотис. Аврора появится сегодня ночью, и её небесная мощь может сравниться только с мощью её возлюбленного, Ориона.

Я неделями знал, что мне потребуется чудо, чтобы преодолеть подавляющую магию обелисков.

Аврора — это моё чудо.

Тефрин не будет довольна, но я не могу позволить этому остановить меня.

Моим «мелководным» это нужно слишком сильно. Мне самому это нужно слишком сильно.

Сердце, разделенное надвое — это сердце неверное.

Но моё сердце в этом не разделено.

Перевод выполнен каналом https://t.me/mousebookagency будем рады вашей поддержке, реакциям и комментариям

22

Тысячи проклятий пронеслись в голове Вири, когда она посмотрела на своего ошеломленного опекуна. Паника мгновенно захлестнула её.

— Это совсем не то, что кажется, — выпалила она и тут же поморщилась: это было именно то, что казалось. Они с Ривом были пойманы с поличным внутри запертого кабинета Магистрата — отрицать это было невозможно.

Вири не знала, чего ожидать дальше, хотя была почти уверена, что у Сариэль не останется иного выбора, кроме как следовать протоколу и вызвать Nox.

Однако Сариэль поступила иначе. Она отмерла и, быстро пересекая комнату, заключила Вири в объятия.

— О, Древние, я так волновалась, — прошептала она ей на ухо.

Вири почти обмякла от облегчения. — Прости… я никогда не хотела, чтобы ты нашла нас здесь. Я знаю, в какое трудное положение это тебя ставит.

— Не бери в голову, — сказала Сариэль, отстраняясь. Её голубые глаза метнулись к Риву, черты лица напряглись, когда она осознала, кто — и что — он такое, но она быстро вернула внимание к Вири. — Все тебя ищут. Капитан Фэрроу поднял на ноги весь Nox: половина приказана искать пропавших детей, другая — искать тебя.

Вири поморщилась, но ответила:

— Им не найти нас там, куда мы направляемся.

По крайней мере, в этом был один плюс в путешествии в смертоносный лес.

Сариэль долго смотрела Вири в глаза, а затем тихо сказала:

— Я не стану просить тебя не делать того, что ты задумала. Я знаю, что это бесполезно — как и доверяю тому, что есть причина, по которой ты здесь именно с ним.

Взгляд Сариэль снова скользнул к Риву, и на этот раз Вири тоже обернулась. Он стоял, напряженный, как камень, с совершенно пустой маской на лице, бесстрашно глядя на Магистрата. К счастью, в его взгляде не было той открытой враждебности, которую он питал к ней, но было очевидно: он не хочет находиться в её присутствии. И это неудивительно, учитывая, кем они были: правой рукой Жнеца-Жреца и высокоморальным лидером города, которая когда-то была охотником. Двое людей, которые никогда не окажутся на одной стороне баррикад.

За исключением этого момента.

— Причина есть, — подтвердила Вири. — Прошлой ночью ты сказала мне, что никакая цена не будет слишком высокой, если это поможет найти Жнеца-Жреца. — Она кивнула в сторону Рива. — Это и есть цена того, что я смогу это сделать. У меня нет времени объяснять, но обещаю: всё, что я делаю, направлено на то, чтобы остановить его.

Губы Сариэль сжались, словно она боролась с желанием сказать, что имела в виду совсем другое, но затем она вздохнула:

— Какими бы ни были твои планы, просто будь осторожна.

— Всегда, — ответила Вири, зная, что это именно то, что нужно было услышать её опекуну, и молясь, чтобы она смогла сдержать своё слово.

Сариэль собиралась добавить что-то еще — возможно, спросить, что Вири и Рив вообще делали в её кабинете, — но их прервал стук в дверь. Прежде чем кто-либо успел отреагировать, вошла Мира, углубленная в бумаги у себя в руках:

— Мы кое-что забыли на совещании…

Глава Гильдии Охотников резко остановилась, заметив Вири и Рива. Её смуглые черты лица вытянулись от шока.

Сердце Вири подскочило к горлу, но не только из-за неожиданного прихода наставницы. А из-за того, что прямо за её спиной возникли двое стражников Nox.

Одного взгляда хватило им, чтобы понять, на кого они наткнулись. Они оба бросились вперед, и Вири поняла, что им с Ривом придется пробиваться с боем.

Но этого не произошло.

Мира метнулась вперед, перехватывая стражников Nox. Бумаги разлетелись во все стороны, и меньше чем через четыре движения оба стражника лежали на полу без сознания.

Её нефритовые глаза пронзили Вири, а голос в голове прозвучал резко и предостерегающе:

— У тебя пять секунд, прежде чем я подниму тревогу. Используй их с умом. — Она прищурилась. — И не заставляй меня жалеть об этом.

Волна благодарности накрыла Вири от осознания всей серьезности того, что только что сделала её наставница, и того доверия, которое Мира проявила, не требуя ответов.

— Спасибо, — хрипло выдохнула она.

— Отблагодаришь меня, сказав что-нибудь хорошее на моих похоронах. Я, может, и могу принять тот факт, что ты следуешь какому-то полубезумному плану по спасению детей, но Дарик убьет меня за то, что я позволила тебе сбежать, — сухо отрезала Мира и мотнула головой в сторону двери. — А теперь иди. И готовься к самому долгому допросу в твоей жизни, когда весь этот бардак закончится.

Вири кивнула. Она не удержалась и бросилась вперед, чтобы обнять наставницу. Никогда прежде она не была так благодарна за то, что у Миры сердце охотника, готовое нарушать правила — и законы — ради того, что должно быть сделано. Или, в данном случае, позволить Вири это сделать.

Было столько всего, что Вири хотела сказать и Мире, и Сариэль — столько важного о кометах, о жертвоприношении и о плане уничтожения обелисков. Как и хотелось выкроить момент, чтобы убедиться, что Сариэль знает о Джессалин, и успокоить её тем, что Сорен уже вышел на поиски. Но каждая минута промедления — это ещё один шанс для Брэдана добраться до Хранителя первым и обречь их всех. Поэтому, как бы тяжело это ни было, она заставила себя сделать шаг к двери, обернувшись лишь раз, чтобы послать воздушный поцелуй Сариэль, которая поймала его и прижала к сердцу.