Чары в стекле - Коваль Мэри Робинетт

Джейн вполне могла представить себе, как это выглядело.

– Я вовсе не хотела заставлять его покидать вас. От имени Винсента приношу вам извинения.

– Знаете, это еще одна черта, которую я нахожу в вас совершенно очаровательной: то, как вы зовете его по фамилии – как мужчина, не как женщина. Это так très moderne [17]. Думаю, мне стоит перенять эту привычку и обращаться так к собственному мужу, если мы еще с ним свидимся.

Джейн подавила желание объяснить, что Винсент – это личное имя ее супруга, но все присутствующие сегодня вечером за ужином – за вычетом, пожалуй, разве что Скиффи и Принни, – знали его как «мистера Дэвида Винсента, чароплета», а не как «Винсента Гамильтона, третьего сына графа Вербери». Она задумалась было, насколько поднимется в глазах остальных дам, если они узнают, кто ее муж, но тут же отогнала эту мысль прочь как недостойную. Винсент ведь предлагал принять обратно родовое имя и вернуться на место, положенное ему по праву рождения, когда просил ее руки, но Джейн сама отказалась, потому что в этом случае ему пришлось бы бросить свое искусство.

А искусство было всей его жизнью – и ее собственной тоже.

– Гораздо проще звать его тем же именем, каким его называл наш наниматель, пока мы трудились над заказом, чтобы никто не гадал, кто такой Дэвид, так что постепенно у меня вошло в привычку звать мужа так. – Джейн остановилась и повернулась к спутнице: – Я могла бы научить вас основным техникам чароплетения, если пожелаете.

– Это очень, очень любезно с вашей стороны, но я не могу заниматься чароплетением.

– Право слово, вы оказываете медвежью услугу самой себе, будучи столь уверенной в неудаче еще до того, как хоть разок попробуете.

– Ох, я не совсем точно выразилась. Мой доктор посоветовал мне не заниматься чароплетением. – Леди Хартфорд коснулась рукой живота и тут же отняла ее, так быстро, что Джейн не была уверена, что этот жест ей не померещился. Но намек был ясен: леди Хартфорд находилась в положении. Конечно же, в таком состоянии она не могла заниматься чароплетением, не рискуя навредить будущему ребенку.

– Тогда давайте вернемся к этому разговору после того, как вы разрешитесь от вашего бремени.

– Буду очень рада попробовать.

– Поздравляю вас и вашего супруга.

Леди Хартфорд снова звонко рассмеялась.

– Сомневаюсь, что мой муж вообще об этом знает – и что обрадовался бы, узнав.

– Я… э… – Джейн запнулась, сообразив, что леди Хартфорд только что упомянула об отсутствии супруга. Да, за ужином его и впрямь не было. Зато это упоминание наложилось на смутные слухи, всплывшие откуда-то из глубин памяти: о том, что леди Хартфорд водила весьма близкое знакомство с принцем-регентом.

– Я вас шокировала. – Это простое замечание заставило Джейн осознать, какой у нее стал напряженный вид.

– Простите мое удивление. Я почти не бываю в Лондоне, так что привыкла к более простому образу жизни.

– Не стоит об этом беспокоиться. Я уже давно перестала обижаться. Меня просто несколько удивляет, что джентльменам позволено совершать определенного рода подвиги и при этом продолжать слыть джентльменами, а леди вынуждена в полной мере отвечать за последствия этих подвигов.

Джейн не нашлась, что ответить. Дойдя до угла комнаты, они снова наткнулись на несколько группок женщин, о чем-то дружески беседовавших. И было крайне сложно не заметить презрительные взгляды, которые эти женщины кидали на Джейн, пока та направлялась дальше под руку с леди Хартфорд. И Джейн внезапно в полной мере осознала, насколько изменилось ее положение в обществе с тех пор, как она стала зарабатывать на хлеб ремеслом, раз единственной женщиной в этой компании, пожелавшей сказать ей больше пары слов, оказалась фаворитка принца-регента.

Эта мысль вызвала у Джейн тоску и растерянность. Леди Хартфорд, конечно, была само дружелюбие и слушала Джейн с искренним интересом… но все же, как же низко надо было пасть! Джейн понятия не имела, как быть и что сказать. Она не могла одобрять поведение леди Хартфорд, но в то же время ей не хотелось осуждать женщину, не причинившую ей никакого зла.

– Должно быть, вам приходится очень нелегко.

– Ну… не скажу, что все время. Принни очень милый и весьма ко мне добр. А все прочие… – продолжила она таким тоном, будто речь шла о стаде коров, – а все прочие любезничают со мной, чтобы ему угодить. Вернее, чтобы угодить в первую очередь самим себе, потому что, лишая меня своего общества, они лишают и себя возможности подобраться к нему, а ни у кого не достанет силы воли рисковать своими шансами во имя сохранения приличий. И еще, моя дорогая, хочу, чтобы вы понимали: я сама выбрала этот путь. Я не какая-то там жеманная дурочка, чтобы не понимать правила той игры, в которую впутываюсь.

От необходимости отвечать Джейн спасла дверь зала, распахнувшаяся в этот самый момент. В комнату вальяжно потянулись джентльмены, принеся с собой чисто мужские запахи сигар и бренди. Последнего кое-кто из них явно успел перебрать, судя по избыточно громкому смеху. Одним из таких людей был сам принц-регент, и его голос звучал громче остальных:

– …Говорю тебе, Винсент: я хочу, чтобы они все ахнули завтра, так что ты сделаешь это для меня. Да. Сделаешь. Вот прямо ты. Да. – Он приобнимал Винсента за шею так, будто они были лучшими друзьями, но Джейн видела, как напряглись желваки на лице ее супруга.

– Прошу меня извинить. – Она как можно деликатнее высвободила локоть из пальцев леди Хартфорд и торопливо направилась через зал к Винсенту. Его каштановые кудри были взъерошены аккурат так, как диктовала мода, – как будто их слегка растрепал ветер; многие мужчины пытались добиться такой укладки, но у Винсента она получалась сама собой: он то и дело запускал пальцы в волосы, теребил их, пока о чем-то раздумывал, так что они постоянно находились в беспорядке.

– Конечно, Принни. Я внесу все изменения еще до ночи.

Джейн остановилась рядом с ними:

– Какие изменения нам следует внести?

Принц-регент выпустил шею Винсента и, взяв Джейн за руку, поднес ее к губам и запечатлел поцелуй на тыльной стороне ладони.

– Вам ничего делать не нужно. Он и так вас загонял совсем.

– Не волнуйся, Джейн, это сущая мелочь. Я займусь ею немедленно.

– Ты славный малый, – заявил принц-регент и, по-прежнему сжимая руку Джейн, увлек ее прочь от супруга. – Он славный малый, ваш муж, и талантливый к тому же. Истинный талант!

Джейн ничего не могла сделать, кроме как позволить принцу утащить ее дальше, а Винсент отправился назад, в бальную залу, чтобы приступить к работе.

И даже несмотря на то, что принц-регент оказал ей большую честь, явственно продемонстрировав всем собравшимся, как высоко ее ценит, мысленно Джейн все равно была рядом с мужем. Бальная зала была их совместной работой, и потому она не могла смириться с тем, что Винсент будет вносить какие-то изменения, не обсудив их с ней. Должно быть, всему виной стала ее промашка с рыбами. И Винсент решил сделать все сам, чтобы в случае чего не опозориться. И впрямь, зачем ему советоваться с женой, когда его способностей было более чем достаточно для этой задачи?

Джейн села, вежливо улыбаясь в ответ на любые попытки втянуть ее в разговор, но все ее мысли были заняты плетением узлов.

Глава 3. Лесть и письма

Джейн дожидалась супруга в Карлтон-Хаус [18] до тех пор, пока не пришло известие, что ей предстоит возвращаться домой без него. Остальные гости уже давно отбыли, так что компанию Джейн составляли лишь Принни и леди Хартфорд. Джентльмены были слишком пьяны для того, чтобы вести беседу, и лишь благодаря присутствию леди Хартфорд Джейн смогла выносить затянувшееся ожидание.

Беспокойство о том, что попытками поправить ошибку она навредила интерьерным чарам еще больше, постепенно уступило место неловкости, что она так долго досаждает хозяевам своим присутствием. Затем и неловкость сменилась раздражением на Винсента за то, что тот оставил ее в таком неудобном положении. Принц-регент же, даже будучи нетрезвым, оставался невероятно любезным и предоставил Джейн для возвращения домой собственный экипаж. В другое время возможность прокатиться в экипаже самого принца вызвала бы у Джейн определенный восторг, но сейчас она возвращалась домой далеко не в самом радужном настроении. Несмотря на то, что завтра ей так и так предстояло встретиться с родственниками – те специально приехали в Лондон, чтобы вместе с остальной публикой взглянуть на интерьерные чары, выполненные четой Винсент, – сейчас ей очень не хватало присутствия сестры. Пока Джейн жила в отцовском доме в Лонг-Паркмиде, Мелоди была ее самым доверенным лицом и понимала Винсента лучше, чем все остальные члены семьи Эллсворт. Но поскольку время уже было чересчур позднее, чтобы наносить семье визиты, Джейн начала писать Мелоди письмо, чтобы хоть как-то упорядочить собственные мысли.