Наследие роз - Роуз Таисия

– Вам плохо? – слегка обеспокоенно спросила она, останавливаясь. – Не поймите неправильно, просто я чувствую ваше волнение.

– Чувствуете? – задумчиво ответила я. – Нет, все в порядке.

– Не берите в голову, – произнесла она, скорее всего, отвечая на вопрос.

Я еще раз обратила взгляд на нее и убедилась в ангельской красоте девушки. Даже несмотря на смуглую кожу, все ее черты лица были очень мягкими и будто бы окрыленными, а белокурые, пепельные волосы доставляли эстетическое наслаждение. Особенную изюминку ей придавали едва закрученные на концах миниатюрные ушки. Схожие я видела только у Александры, и они всегда меня умиляли.

– Странно, что ты работаешь здесь, тебе бы в моделинг подаваться, – перешла на неформальное общение я, посчитав, что у нас слишком маленькая разница в возрасте, чтобы так изощренно говорить.

И все же я произнесла это искренне. Если бы не достаточно низкий рост Василисы, она бы отлично смотрелась на глянцевых обложках.

– Мне это не совсем интересно, – улыбнулась она, однако было видно, что я ее сильно смутила.

Наконец мы подошли к двухметровым дубовым дверям, на самом верху которых красовалась надпись: «Nomen est omen».

– Что это значит? – поинтересовалась я, пытаясь таким образом отвлечься от тревоги.

– Имя – знамение, это латинский, – пролепетала Василиса и, дождавшись маму с ее проводником, распахнула двери.

Я хотела повторить свой вопрос, посчитав данную фразу какой-то бессмыслицей, но меня прервали:

– Госпожа, неужели вы не брали с собой никаких вещей? – слегка удивленно спросил у меня мужчина, сопровождающий Иренку, заставляя невольно подумать о том, что он наверняка родственник Василисы – лица у них были как две капли воды.

– Мы же на один вечер, – не понимая, к чему суматоха, произнесла я, после громко ахнув. Внутри дом выглядел еще грандиознее, чем снаружи.

Взгляд сразу направился на огромную хрустальную люстру, свисающую с третьего этажа. Ярусы не были ничем отделены, кроме золотистых лестничных перил, украшенных различными цветами, и широких ковровых дорожек, лежащих на кремовых ступеньках. Повсюду были развешаны разные картины. Я заметила и Ван Гога, и да Винчи, даже польскому художнику Коссаку нашлось место. Под ногами пол был вымощен плиткой из белоснежного мрамора, слегка переливающегося от яркого света свечей. В самом конце внушительного по размеру холла располагался высокий проход, обрамленный выгравированной золотистой фразой, такой же, что и красовалась на входе.

– Тереса! – Не успела я пройти дальше, как ко мне подбежал отец. – Ты пришла, – без особого энтузиазма произнес он.

Виктор Ясецкий, или просто мой папа, выглядел совершенно не так, как месяц назад при нашей последней встрече. Его и без того вечно уставший от работы взгляд узких зеленых глаз был безжизненным, щеки совсем пропали, и на их месте образовались огромные впадины, выразительные губы приобрели синеватый мертвый оттенок, а кожа ничем не отличалась от цвета плитки на полу.

Внутри вновь начал образовываться ком тревоги. Что-то здесь было неладно, и даже невероятно красивый дом не мог данного скрыть.

– Привет. – Я не решилась его обнять, а он, кажется, даже и не планировал. Такие отношения нас абсолютно устраивали.

– Виктор, – высокомерно произнесла мама и рефлекторно подхватила меня под локоть. – Где остальные?

– И тебе здравствуй, Иренка. – Мне казалось, что между моими некогда счастливыми родителями вот-вот начнут летать молнии. Хотя, полагаю, настолько безрассудная женщина и, наоборот, чересчур собранный мужчина не способны быть счастливы вместе. – В гостиной, позволь, я вас провожу.

Я покосилась на Василису, которая, очевидно, мешкалась, не зная, что делать.

– Может, мы можем чем-то помочь? – спохватился ее коллега.

– Спасибо, Флориан, но я думаю, что справлюсь. Если что-то понадобится, полагаю, вас двоих позовут.

Отец махнул нам рукой и повел в проход, находящийся в самом конце большого коридора.

«С ума сойти, Рафал никогда мне не упоминал, что он из настолько богатой семьи. Если так подумать, наши свидания проходили или в кофейне «У Джесси», или изредка он выбирал другие заведения, но тоже с достаточно средним ценником», – подумалось мне, пока я рассматривала роспись на потолке.

Отчего-то эти мысли меня сильно расстроили. Я полностью открылась Рафу и иногда рассказывала даже то, чего не знала Лекса. Мне казалось, что я знала и его, но это оказалось ложью. Он мог мне сказать свой любимый цвет, книгу или фильм, но никогда не выдавал чего-то личного. Я же, по уши в него влюбленная, даже этого и не замечала.

Совершенно случайно я обратила свой взгляд на подсвечники, свисающие со стен.

– Как странно, огонь зеленый, – завороженно произнесла я, до этого видевшая подобное только на уроках химии.

– Просто свечи со специальным составом, – сказала мама, по-прежнему держащая меня крепкой хваткой.

Дойдя до конца изумрудной ковровой дорожки, мы оказались в так называемой столовой, однако, на самом деле, по площади она превосходила даже некоторые однокомнатные квартиры.

Эта комната не стала исключением, и в самой середине находилась громоздкая люстра, на сей раз украшенная причудливыми камнями синего цвета. Снизу от нее расположился огромный стол из красного дерева, во главе которого с гордым видом восседал неизвестный мне мужчина, о чем-то переговаривающийся с расположившимися от него с двух сторон братьями Роспонд. Чуть поодаль от них находились еще двое человек – пепельноволосая женщина, одетая в строгий белый костюм, и тучный мужчина с рыжими, почти красными волосами, уложенными в небрежный хвост.

– А где бабушка? – удивленно произнесла, не увидев человека, собственно, из-за которого на это все и согласилась.

Я почувствовала, как Иренка сжала мою руку так, что она начала противно пульсировать, отдавая в область локтевой кости. Отец лишь обвел меня мрачным взглядом, присущим ему, но ничего так и не ответил.

– О, Виктор, ты наконец привел нам гостью, – писклявым голоском произнес длинноволосый мужчина, протягивая в мою сторону руку, облаченную в красную перчатку. – Вернее, даже двух. – Он слегка приподнял бровь, переводя взгляд своих маленьких карих глаз на маму.

Неожиданно поднявшись, он, небрежно перебирая короткими ногами, оказался около меня, зачем-то прикладывая потную ладонь к моему лбу. Я инстинктивно отпрянула, брезгливо сморщив нос.

– Ну же, милая, я не кусаюсь, всего-то хочу узнать тебя получше, – он криво усмехнулся, оголив свои кривые зубы.

Раздался громкий удар по столу, и мужчина закатил глаза, сильно краснея. Мне он напомнил в этот момент гнома, возможно, из-за его роста не выше метра шестидесяти или огромного живота и румяных пухлых щек с выделяющейся черной мушкой. Отчего-то, невзирая на достаточно отталкивающие черты лица, в виде широкого носа картошкой, искривленного вбок, далеко расположенных, слегка косых глаз и непропорционально больших губ, он не казался мне противным, скорее неуклюжим и крайне забавным.

– Розальд, прошу, достаточно подобных вольностей в моем доме, – произнес мужчина, сидящий во главе стола так, будто хотел заморозить всех присутствующих в комнате. – И, Виктор, пожалуйста, усади уже наших гостей по местам. Оставим представления на потом.

Мой достаточно своевольный отец отчего-то не решился пререкаться, едва ли не склоняя голову в поклоне. Подхватив под руку, он провел меня к высокому деревянному стулу с позолоченной обивкой, обрамленной различными закорючками.

– Не стоило ехать туда, где тебе не рады, – донесся до меня низкий голос слева. Он принадлежал Кристиану, которому посчастливилось сидеть со мной по соседству.

В данной и без того королевской атмосфере, Кристиан, с его идеально ровной спиной, уложенными набок волосами и серьезным, скупым на эмоции лицом, выглядел как истинный аристократ. Он не поворачивался ко мне, продолжая смирно сидеть на месте и немного нервно цокать пальцем по стеклу наручных часов. Я сразу же захватила взглядом и его оголенное предплечье, на внутренней стороне которого красовались сразу две небольшие татуировки – необычный символ и та самая надпись на латинском, встретившая меня на входе.