Наследие роз - Роуз Таисия

– Судя по всему, не рад тут только ты, пан, который любит хватать девушек за горло, – съязвила я.

Кристиан на меня даже не посмотрел, лишь плотно сжал челюсть, показывая собственное недовольство.

«Вот напыщенный идиот», – подумала, все еще находясь в полном недоумении от происходящего.

– Говорили же – не надо, – шепотом сказал Рафал, сидящий напротив меня, тем самым почти что повторяя реплику собственного брата. На его лице не было нахальной улыбки, которая, казалось, никогда не спадала с губ. Он явно из-за чего-то беспокоился.

– Итак, – произнес мужчина, возглавивший стол, направляя на меня цепкий взгляд впалых темных глаз. – Тереса, мое имя Войцех Роспонд, формально я являюсь сводным братом твоего отца, – эти слова заставили меня улыбнуться. Сводный брат? Ну уж нет, можно сразу внебрачный сын. – Понимаю, ты наверняка об этом не знала. Я достаточно занятой человек, поэтому до этого момента у меня не было времени с тобой познакомиться.

Но это не могло быть правдой. Я знала о бабушке совершенно все, она постоянно мне рассказывала разные истории: о детском доме, военных годах, даже неудачный брак не обошла стороной. Лиззи попросту не могла не рассказать о сыне, даже приемном. Да и родители никогда ни о чем подобном не говорили.

– Хорошо, дядя, – иронично произнесла я, забывая о том, что здесь находились еще несколько взрослых. – Так чего вы от меня хотите? Такая официальная встреча, чтобы объявить об этом?

Неужели бабушка действительно мне звонила только ради того, чтобы я узнала о каком-то Войцехе Роспонде? Это не могло уложиться у меня в голове. И почему тогда Рафал и Кристиан так не хотели, чтобы я об этом знала? Мы же все равно не будем являться от этого кровными родственниками.

– Мы собрались, чтобы прочесть завещание Элизабет, дорогая… – неожиданно сказала мама, сидящая с другой стороны от меня.

Я широко распахнула глаза, не веря ее словам. Нет, абсолютно невозможно, ведь я только сегодня говорила с бабушкой; слышала ее такой живой и добрый голос. Ведь я приехала сюда ради нее.

– Неправда, – прошептала я. – Ты просто лгунья.

– Твоя бабушка умерла от сердечного приступа, Тереса, – холодно произнес Войцех, без всякого сожаления продолжая пронизывать меня взглядом. – По правилам все, кто могут претендовать на наследство, должны присутствовать при прочтении завещания.

– Да как вы смеете подобное говорить?! – выкрикнула, резко поднимаясь на ноги.

Меня кто-то ухватил под руку, кажется, Кристиан, но я сумела вывернуться, стремительными шагами поторопившись к выходу. Меня начало сильно тошнить, а голова, так и не прошедшая с утра, вновь разболелась, пульсацией отдавая в виски. Казалось, что я вот-вот потеряю сознание. Ноги, ставшие ватными, это подтверждали. Свернув куда-то за угол, зашла в самый темный коридор. В нем я позволила себе упасть на пол и заплакать, попутно переводя дыхание. Слезы катились сами по себе, не давая мне и секунды для передышки. Схватившись за собственные волосы, я рыдала, не веря произнесенным ими словам.

– Я ведь разговаривала с ней сегодня… О-она хотела, чтобы я приехала. Так какого черта?! – прокричала в пустоту, чувствуя, как начинаю задыхаться от безмолвной тишины в ответ.

Мой крик раздался гулом по длинному коридору, но тьма, полностью окутывающая помещение, поглощала и меня, не позволяя вывернуться. Я будто так и не проснулась от дневного кошмара. Происходящее являлось каким-то бредом сумасшедшего, не иначе. Голова разболелась еще сильнее, заставляя вымученно прижаться лицом к согнутым коленям.

– Ну и зрелище, – произнес высокий женский голос у меня над головой.

Я рефлекторно подняла глаза, сумев узнать в силуэте ту самую пепельноволосую женщину, сидевшую рядом со странным неряхой.

– Уходите, – промямлила я.

В ответ она лишь цыкнула и присела рядом со мной на корточки, видимо, чтобы не заляпать белоснежную одежду. В нос ударил сильный аромат специй и леса, как мне показалось, достаточно спорный парфюм для столь утонченной женщины.

– Я вообще-то уговорила никого за тобой не бежать и пообещала, что через десять минут мы прибудем на место, – ее речь была монотонной и сдержанной, а голос, который показался до этого звонким, теперь звучал достаточно тихо и расслабленно, словно она читала сказку перед сном.

Я сощурилась из-за неожиданного света – она зажгла свечу ярко-зеленого цвета.

– Решили поджечь мне волосы? – огрызнулась, поджав ноги сильнее.

Бросив взгляд на лицо женщины, отчетливо ее рассмотрела: смуглая, со слегка прищуренными голубыми глазами, немного приплюснутым миниатюрным ровным носом, большими, без выделенной арки купидона губами, обрамленными ядрено-красной помадой, и острым подбородком. Она определенно являлась невероятно красивой, словно греческой богиней.

– Нет, милочка, – произнесла она и, заправив длинную прядку вьющихся пепельных волос за ухо, вытащила небольшое зеркальце. – На, взгляни.

В отражении на меня глядела девушка, с припухлыми от слез глазами, размазанной по всему лицу тушью и покрасневшим носом. Я выглядела отвратительно, даже жалко.

– Я бы посмотрела на вас, когда вы потеряете кого-то очень важного, – произнесла, громко шмыгнув.

Она горько улыбнулась, скептично помотав головой. После чего окончательно уселась рядом со мной, видимо, наплевав на белый наряд.

– Мне уже почти некого терять, – прошептала женщина. – А вот тебе есть кого, и поэтому надо взять себя в руки. Не ради себя, так ради других.

Я не могла с ней не согласиться, но вместо этого начала плакать вновь, все еще не веря в то, что бабушка умерла. Я не видела ее достаточно долго, но безграничная любовь и нежность к Элизабет никуда не делись. Скорее всего, они не исчезнут никогда, однако теперь вместо трепета в сердце от любого момента, проведенного со старушкой, на душу лег тяжелейший груз.

– Я ведь разговаривала с ней сегодня… Я приехала сюда, чтобы повидаться… – лепетала сквозь всхлипы, ощутив, как худощавая рука легла мне на спину. Отчего-то отпрянуть совсем не хотелось, несмотря на то что я видела эту женщину впервые.

– Разговаривала? – задумчиво повторила за мной она. – В любом случае сейчас просто успокойся. Поверь, в дальнейшем тебя ожидает еще много трудностей. Даже слишком.

Ее грубые слова, скорее похожие на приказ, нежели утешение, казались невероятно убедительными. Я без понятия, как это работало, однако едва ощутимые поглаживания по спине обладали каким-то успокоительным эффектом, заставляющим меня переставать плакать.

После ее слов мы так и сидели в тишине какое-то время, возможно, несколько минут, а может, часы. В какой-то момент даже голова, беспрестанно болевшая весь день, стала чистой. Мысли, безграничным потоком укутывающие меня, куда-то развеялись, оставляя за собой белый лист.

– Я знала Элизабет достаточно долго, – неожиданно сказала женщина, обводя пальцами мой позвоночник. – Она была страшно упрямой и той еще стервой, не доверяла никому, вечно устраивала ссоры на ровном месте и пререкалась. Ох, ладно еще со мной… И все же ради своей семьи она была готова на все, особенно ради тебя. Знала бы ты, как Элиза за тебя переживала. И чем пожертвовала.

– Поверьте, знала, – прошептала я, наблюдая за тем, как красиво переливалась зеленым огнем свеча в конце коридора.

– Я это говорю к тому, что ты просто обязана не подвести ее, так что, прошу, оставь слезы для похорон, – тонкие пальцы переместились с моей спины на руку, легонько ее обхватив. – А сейчас идем, или Войцех станет еще противнее, чем обычно.

Она совсем немного меня потянула, а я, совершенно не сопротивляясь, позволила ей меня поднять, все удивляясь тому, как, будучи на грани нервного срыва, удалось так быстро успокоиться от обычного поглаживания по спине.

– Кто вы вообще такая? – поинтересовалась я, еле перебирая ногами.

– Я? – Она тихонько хихикнула: – Ах, нас же не представили. Меня зовут Тиана. Тиана Альбрехт.

От произнесенного имени по моей коже прошлись мурашки. Добрая фея Тиана всегда была моей любимой героиней из бабушкиной сказки. Мне казалось, что она являлась самым важным звеном, ведь без нее у «светлых» не получилось бы заковать тьму на долгие годы.