Меч Богов (ЛП) - Андрижески Дж. С.

Мог ли он быть здесь с каким-то поручением от своих хозяев?

Был ли он послан в качестве своего рода эмиссара?

Какой бы ни была правда, Балидору нужно было поговорить с человеком, возглавлявшим их разведывательный отряд. Балидор знал, что человек, возглавлявший их, был упрямым, импульсивным, хорошо обращался с оружием и мог быть немного вспыльчивым и жаждущим славы. Казалось, он жаждал, чтобы его люди считали его героем — черта, которой Балидор глубоко не доверял ни в ком, будь то человек или видящий.

Балидору нужно было убедиться, что этот человек не совершит ничего необдуманного, прежде чем у них появится шанс допросить приближающегося видящего.

Ну, если предположить, что он был видящим, а не просто находился под защитой видящих.

— Новотны! — позвал Балидор.

Только тогда Балидор понял, что вся группа людей тоже остановилась. Как и видящие, все они уставились на существо, идущее к ним по заснеженному лугу.

Несколько человек из их группы повернулись и уставились на Балидора, когда он заговорил.

Их лидер не был в их числе.

Балидор мог видеть человека, Новотны, верхом на большом чёрном коне, мускулистом животном, которое выглядело так, словно было выведено из настоящих боевых коней, возможно, с родословной, восходящей к римским войнам. Новотны развернул коня так, чтобы тот оказался лицом к идущему мужчине. Конь тяжело фыркал, выпуская из ноздрей холодный воздух. Он выглядел массивным, с мощными плечами и шеей, мускулистыми ногами, широкой спиной и заплетённой в косу чёрной гривой.

— Стой! — крикнул Новотны приближающейся фигуре. Его голос звучал властно, надменно и напряжённо. — Назови себя!

Тёмный силуэт продолжал идти.

Его плечи были расправлены, но теперь Балидор заметил, что он что-то сжимает в руке. Это было похоже на…

— Господи. Это что, голова? — в голосе Юми слышалось отвращение.

— Что с ней случилось, чёрт возьми? — в голосе Онтари звучало такое же отвращение.

Существо продолжало идти, не сбавляя шага.

Теперь оно было в двадцати метрах от них.

— Стой! — прорычал Новотны. — Остановись!

Балидору пришло в голову, что он обращался к приближающемуся видящему только на английском.

— Новотны! — Балидор пришпорил свою лошадь. — Ты даже не знаешь, понимает ли он тебя! Мы думаем, что он может быть видящим. Дай нам допросить его!

И снова человек не удостоил его даже взглядом.

Балидор знал, что тот услышал его.

Губы Новотны скривились в усмешке, когда он услышал, как Балидор сказал, что к ним, возможно, приближается видящий. Его взгляд стал более жёстким, устремлённым на снег.

— Стой! — крикнул Новотны по-немецки.

Тёмная фигура резко остановилась.

Все в их компании затаили дыхание.

— Что у тебя с собой? — спросил Новотны дальше, опять же по-немецки.

— Голова лидера Восстания, — ответил видящий.

Голос был на удивление глубоким, почти хриплым.

Люди и видящие из охотничьего отряда обменялись взглядами.

— Gaos di'lanlente a’ guete… — пробормотал Джем себе под нос.

— И как она попала в твои руки? — властно потребовал Новотны.

— Я удалил её, — категорично заявил видящий. — Ножом.

Он бросил предмет вперёд, на снег, и Балидор поморщился от этого звука.

Он поморщился ещё сильнее, когда увидел, в каком состоянии находилась часть тела.

Голова и череп казались неестественно маленькими, словно продавленными внутрь. Там, где голова катилась по снегу, оставался кровавый след. Балидор посмотрел за спину видящего и увидел тонкую дорожку из алых капель поверх следов ног.

Теперь видящий был примерно в пятнадцати метрах от Новотны.

— Зачем? — спросил Балидор, повысив голос.

Тёмный видящий повернулся к нему.

Теперь у Балидора не осталось сомнений в том, что перед ним видящий.

— Его нужно было убить, — сказал мужчина.

По спине Балидора пробежал холодок.

Gaos. Он узнал этот голос. Он знал его.

Он слышал его в своих снах, когда это существо нападало на него во сне.

Он слышал его на поле боя.

Во время тех сражений и даже в снах Балидора существо не говорило по-немецки, поэтому Балидор не сразу установил связь.

В пылу битвы и в кошмарных видениях, которые возникали в его сознании во время сна, этот голос говорил только на одном языке — на прекси, языке видящих. Он говорил на древнем, малоизвестном, почти эзотерическом диалекте с акцентом и построением фраз, которых Балидор ни у кого больше не слышал. Он даже не слышал такого от старейшин видящих.

— Ты Syrimne d’Gaos? — спросил Балидор.

Все уставились на него.

Люди посмотрели на него. Почти все видящие на лошадях тоже уставились на него. Балидор оглядел их и увидел, как побледнела Юми, как выпучились глаза Онтари, как приоткрылся рот Пагоя. Только Даледжем не смотрел на него в упор.

Даледжем стиснул челюсти, не сводя глаз с фигуры на снегу.

Фигура на снегу тоже смотрела на Балидора.

Балидору показалось, что он увидел на его лице улыбку.

Или, скорее, ухмылку, когда один уголок рта приподнялся выше другого.

— Есть те, кто называет меня так, — признал тот.

— Зачем ты его убил? — холодно спросил Новотны.

Балидор не мог не отдать должное этому человеку.

Окружавшие его люди, казалось, были готовы сорваться с места и пустить лошадей в бешеный галоп, лишь бы оказаться подальше от этого места. Все они смертельно побледнели, и Новотны тоже, но, в отличие от своих последователей, человек на боевом коне не сдвинулся с места.

Он стоял лицом к лицу с существом, которое за считанные минуты уничтожало целые армии, существом, которое могло одной лишь силой мысли переломить ему хребет или размозжить череп в порошок.

Однако взгляд и голос Новотны не дрогнули.

— Ты сдаёшься? — спросил Новотны. В его словах сквозила едва заметная насмешка. — Ты ждёшь от нас милосердия? Ты что, струсил и решил переметнуться?

Тёмный силуэт невесело хмыкнул.

Светлые глаза уставились на человека на вороном коне.

Улыбка исчезла.

— Никакого милосердия, — сказало существо.

Балидор переглянулся с Анале.

Он снова посмотрел на людей, и его взгляд упал на Новотны. У него перехватило дыхание, когда он увидел винтовку, которую человек уже вскинул к плечу.

Балидор пришпорил коня, и гнедой полукровный скакун рванул вперёд, в сторону охотничьего отряда людей.

— Стой! — рявкнул Балидор. — Опусти винтовку, Рабан! Опусти эту чёртову пушку!

Он подумывал использовать свой дар, чтобы остановить его.

Он знал, что мог бы это сделать, и, возможно, остальные даже не заметили бы этого, по крайней мере, не сразу. Он мог бы замести следы вместе с Новотны и его людьми.

Но он дал чёртову клятву. Согласно письменным и устным соглашениям, заключённым в рамках этой охотничьей группы, он и все видящие в его команде поклялись не использовать свой дар против кого-либо из людей, входящих в их отряд. Они поклялись, что не сделают этого ни при каких обстоятельствах.

Это была важнейшая часть соглашения.

Люди сказали, что это решающий пункт.

Если Балидор нарушит его сейчас…

— Не стреляй в него! — прорычал он.

Раздался выстрел.

Тёмный силуэт рухнул в снег.

Глава 4. Смерть

Вокруг послышались радостные возгласы людей.

Раздались торжествующие выстрелы. Лошади встали на дыбы, а некоторые испуганно поднялись на задние ноги. С губ некоторых людей сорвался смех.

В их голосах слышалось недоверие.

Балидор чувствовал, что к их радости от победы примешивается неверие.

Неверие, радость, страх, торжество, ликование.

Балидор не мог сдержать отвращения.

Однако он не стал задерживаться, чтобы посмотреть на них.

Он направил коня к лежащему на снегу телу.

Он не заметил, что Новотны делает то же самое, пока они чуть не столкнулись.