Проклятый город (ЛП) - Голден Кейт

Пенни стоит посреди комнаты, сжимая дрожащей рукой щетку для волос. Огромные зеленые глаза покраснели, обычно розовые щеки совершенно бледные. Похоже, она не спала всю ночь. Перед ней, защищая хозяйку, рычит наш доберман Хаунд.

И я едва не ломаюсь.

Только не сейчас, приказываю себе. Сначала нужно доставить их обоих в безопасное место. Поговорить с Фионой. А потом я позволю себе оплакать все, что изменилось. То, через что из-за меня пришлось пройти Пенни. Неизвестность о том, где сейчас Рид. Только потом.

— Вив, — выдыхает Пенни. В ее глазах блестят слезы. — Слава богу.

Они с Хаундом добираются до меня одновременно. Я крепко обнимаю Пенни, а Хаунд жмется к нашим ногам. Моя маленькая семья снова вместе. Я тяжело сглатываю, все еще пытаясь отдышаться.

— Впустите нас, иначе мы вышибем эту…

Пенни один раз крепко сжимает мои плечи, потом торопится к двери и распахивает ее как раз в тот момент, когда усатый полицейский собирается забарабанить кулаком.

— Здравствуйте, офицер, — пищит она. — Огромное спасибо, что вернули мою соседку. Она всю ночь меня искала. Не знала, что я благополучно добралась домой.

Усатый коп мрачно смотрит на меня, и я отвечаю слабой улыбкой. Пенни так хорошо ладит с людьми. Такая добрая, искренняя, всегда излучает тепло, даже сейчас, когда сама едва держится.

Весь боевой запал Усатого испаряется.

— Эта женщина и правда ваша соседка? — Полицейский чешет затылок. — А мне показалось, что она погналась за человеком в форме.

Пенни озадаченно переглядывается со мной.

— Я не видела здесь других полицейских. Вы не против, если мы немного отдохнем? Ночь была тяжелая.

Она даже половины не знает. Полицейский смущенно кивает, и, когда дверь за ним закрывается, я обессиленно оседаю на диван.

— Это было впечатляюще.

— Что происходит, Вив?

Измученное, убитое горем выражение на ее обычно жизнерадостном лице скручивает мой желудок. Я опускаю взгляд на свои пальцы.

— Это очень, очень долгая история.

— Думаю… — Она прочищает горло и скрещивает руки на груди. Сердце сжимается еще сильнее при мысли о том, как тяжело Пенни отстаивать себя, даже передо мной. — Думаю, я заслуживаю знать, кто меня похитил. И что это были за твари с когтями. И… — Она промакивает слезу в уголке глаза. — И кто ты такая.

Вот и все.

Момент, которого я боялась больше десяти лет. Если когда-нибудь мне и казалось, что, рассказав Пенни правду, я почувствую облегчение, сейчас от этого ощущения не осталось и следа. Возможно, потому что, скрывая от нее все эти годы правду, я едва не погубила ее.

— Я… охотница на девиантов. То есть я выслеживаю и убиваю… девиантов. Монстров.

Пенни мучительно медленно опускается на другой край дивана. Хаунд устраивается ровно между нами.

— Монстров? — повторяет она.

— Вампиров, демонов, оборотней. Они все существуют. Мы называем их девиантами. Я сражаюсь с ними с детства. Мой отец тоже был охотником и научил меня всему, что я знаю. Люди, которые тебя похитили, называются Выводком. Это вроде мафии, только для всякой нечисти.

— И ты скрывала это от меня… все годы дружбы?

Я с трудом сглатываю и киваю.

— Если тебе от этого станет легче, Джеймсу я тоже никогда не рассказывала. Отчасти поэтому мы и расстались. Нора и моя мама тоже ничего не знают. Никто не знает.

Ее изумрудные глаза расширяются.

— Только я?

Я морщусь.

— И Фиона.

— Фиона? Но не Нора?

— Я учусь в Академии, где нас обучают спасать людей от… всего этого. Она называется Харкер и на самом деле находится внутри Музея Виндзор. А Фиона там работает. В Виндзоре, конечно, но еще и в Академии.

Пенни кивает, но я вижу, что все это начинает ее перегружать. Она откидывается на спинку дивана.

— Ого… А твои новые друзья-стажеры? Тот парень, который был с тобой в клубе… Они знают?

Я открываю рот. При одной мысли о том, что придется рассказать ей про Рида, внутри разрастается боль, но Пенни сама понимает.

— Неважно. Я услышала, как это прозвучало. Никакие они не стажеры, да?

— Нет.

— Они такие же, как ты?

— Да.

Она снова кивает, осмысливая услышанное. Наверное, до нее наконец доходит, что я машина для убийств. Машина для убийств и лгунья.

Я придвигаюсь ближе, пока теплое дыхание Хаунда не касается моего колена.

— Мне так жаль, Пен. Что я все от тебя скрывала. Что мы поругались той ночью. Что тебе пришлось увидеть в доках… Я годами хотела все рассказать. Просто людям не положено знать. Наш управляющий орган это запрещает, да и даже если бы не запрещал… Я никогда не хотела, чтобы тебе стало страшно жить. Чтобы ты боялась меня. Мне правда очень жаль.

— Я понимаю, — тихо отвечает она. — То есть не понимаю, но… — Пенни медленно гладит Хаунда по хвосту. — В каком-то смысле понимаю. Но почему они меня похитили?

— Их главарь пытался добраться до меня. Я до сих пор не понимаю, откуда он узнал, что ты одна из немногих, ради кого я примчусь не раздумывая.

Она слабо улыбается.

— Спасибо.

— Всегда.

— Значит, тот мужчина, которого ты…

Она не может заставить себя произнести это слово. Убила. Прикончила. Заколола насмерть, как сумасшедшая. Я стараюсь не думать о Дрисколле. Нельзя, чтобы Пенни увидела тот животный восторг, который охватывает меня при мысли о том, что я убила человека, лишившего жизни моего отца. Не хочу, чтобы она боялась меня еще сильнее.

— Он работал на их главаря. Очень плохой человек. Он… — Мой взгляд цепляется за ее мольберт в углу. Краска на холсте еще не высохла. Не знаю, зачем я вообще продолжаю что-то скрывать. Это Пенни. Моя Пенни. — Он убил моего отца.

Она резко вскидывает на меня глаза.

— Что?

— Да.

— Ты наконец нашла человека, который убил твоего отца?

— Да.

Пенни откидывается назад.

— Вот это жесть.

— Еще какая, — выдыхаю я.

— Тогда я рада. Что ты… сделала то, что сделала.

Ну конечно.

Только Пенни способна оставаться самым бескорыстным и понимающим человеком на планете. Вчера ее похитили, вся картина ее мира только что разлетелась вдребезги, а она все равно находит силы поддержать меня и помочь справиться с моей травмой.

— К сожалению, дальше хуже.

Я вспоминаю, как кровь из рассеченной брови Рида стекает ему в глаз, пока он кричит, чтобы я спасалась. Дикона, возвышающегося надо мной, с волосами цвета свежей кости и акульей ухмылкой. Темно-серые когти Финна, с болезненным восторгом клацающие друг о друга. Светящиеся змеиные глаза Верховного Тана из-под темного капюшона.

Трясу головой, пока шрам на спине не перестает ныть.

Пенни хмурится.

— Что такое, Вив?

— Здесь больше небезопасно. Пока я в бегах, эти люди будут снова и снова приходить за тобой. А я не позволю, чтобы с тобой еще что-нибудь случилось, поэтому нам придется…

На этот раз Пенни не отшатывается и не дрожит.

— Уехать?

— Только пока я кое с чем не разберусь.

Пенни поднимается. В ее глазах появляется решимость.

— Я возьму поводок Хаунда.

Мы с Пенни собираем сумку с вещами, я дважды безуспешно пытаюсь дозвониться до Фионы, после чего мы вместе с Хаундом выбираемся по пожарной лестнице. С задней стороны дома отпечатки снимают всего двое полицейских, и ни один, судя по всему, не принадлежит Выводку. Оказавшись на улице, мы без труда растворяемся в утренней толпе. Если Финн и его люди нас ищут, пока что нам удалось оторваться.

Я ловлю такси и всю дорогу не отрываю глаз от улиц, высматривая Выводок и заставляя себя не думать о неутихающей боли во всем теле, о словах Дикона насчет того, что через четыре месяца я буду истощена, и о том, где, черт возьми, может находиться Рид. Пенни держит Хаунда на коленях и нервно закусывает нижнюю губу.

Мы пересекаем мост Эребос над Разломом, рассекающим город надвое, и тротуары сразу начинают сверкать чистотой, будто их только что отмыли под высоким давлением. Пожарные лестницы и разбитые окна сменяются респектабельными таунхаусами, украшенными праздничными огнями. Мы к северу от Разлома. Уже недалеко.