Проклятый город (ЛП) - Голден Кейт

— Ты? Сирабракс в тебе?

Я горько киваю.

— Мой отец был эоном. Они с Дрисколлом дружили еще в Харкере, и Дрисколл знал, кто он. Все это время они с Верховным Таном искали моего отца, а когда убили его, не успев использовать для заклинания, начали искать его ребенка.

Я до сих пор не понимаю, как Дрисколл узнал, что я дочь Дэвида Каделла. Как выяснил, что эон — это я. Откуда узнал о моей дружбе с Пенни. Одной ночью я защищаю Виндзор от Выводка, а уже следующим утром Пенни похищают, чтобы заманить меня в доки. О том, что я эон, знали только София, Питер и Эллиот, но в их преданности мне я не сомневаюсь. Как и в их преданности Лимантрийскому Ордену, Харкеру и борьбе со злом.

— Господи, — выдыхает она. — Они могут прийти за Норой, чтобы вернуть тебя? За Беатрис? Они…

— Нет, нет. Теперь, когда Дрисколл мертв, Выводок даже имени моего не знает. Моя семья в безопасности.

Она качает головой.

— Все это время… Род эонов…

— Прости. Мне стоило тебе рассказать.

Но Фиона берет меня за плечи и не отпускает, пока я не встречаюсь с ней взглядом.

— Тебе не за что извиняться. Это мне жаль, Вив. Мне так жаль… Я не смогла тебя защитить.

— Ты не знала, — с трудом выговариваю я сквозь ком в горле.

— И ты правда носишь в себе сирабракс… — Она опускает взгляд на мое тело. — Прямо сейчас?

— Да. Я сбежала до того, как Верховный Тан успел приехать и убить меня. Должен же быть какой-то способ… — Голос предательски ломается. — Как-то вытащить эту штуку из меня, правда?

Фиона кивает, но очки немного сползают по ее носу. Она делает глубокий вдох и поправляет их.

— Я посвящу поискам каждую свободную минуту.

Кровь стынет в жилах.

— Погоди. Ты не знаешь как?

Фиона качает головой.

— Без колдуна, наложившего заклинание, — нет.

Я не спрашиваю, что мы будем делать, если не найдем способ извлечь из меня это заклинание. Что тогда со мной случится. Не хочу знать. Просто добавлю «у высасывающего из меня жизнь заклинания нет известного способа снятия» в список завтрашних проблем. Там ему будет самое место рядом с бешеным сыном Верховного Тана, который охотится на меня, и возможным демоном-криминальным боссом по прозвищу Белый Олень. Уж что-что, а раскладывать проблемы по отдельным коробочкам в голове я умею.

— Что еще?

— Старейшины намерены найти эона, в котором находится заклинание, — тихо говорит она. — Они ни при каких обстоятельствах не должны узнать, Вив, кто ты и что с тобой сделали. Даже несмотря на безумие, которое твоя смерть навлечет на одного из них, они уничтожат тебя, чтобы устранить угрозу, которую ты представляешь для мира смертных.

Разлом откроется. Все девианты вырвутся на свободу. Конец времен.

Именно это говорил мне Финн. Старейшины истребили эонов. Убили их всех, чтобы никто больше никогда не смог создать сирабракс. Но обречь одного из своих на безумие, убить одного из своих, лишь бы никто не получил такую силу… От их безжалостности меня пробирает дрожь. Как и от того, что список желающих моей смерти становится все длиннее. Глаза начинает жечь.

Только не сейчас.

Фиона трет виски.

— Старейшины не верят, что Дрисколл действовал в одиночку. Они поручили мне разобраться с этим, пока я руковожу Академией. Они доверяют мне после стольких лет службы в качестве присягнувшей защитницы Виндзора. Как только я удостоверюсь, что Харкер в безопасности, они назначат нового декана. А до тех пор вам с Пенни следует оставаться здесь. По крайней мере, на зимние каникулы… Это единственное место, где вы будете в безопасности.

Я повторяю ее слова про себя, пока не становится спокойнее. Пока мы с Пенни прячемся здесь, Финн никак до нас не доберется. Стоит вернуться в город, и появляется риск, что кто-нибудь из Выводка нас узнает. Но здесь мы в безопасности.

— Конечно, останемся.

— В сообщении ты написала, что Верховный Тан был там, в доках. Ты случайно не видела…

— Нет. — В голове звучит его леденящий голос. Эти жестокие змеиные глаза… — Только мужчину в плаще. У него есть сын по имени Финн. Думаю, он единственный из оставшихся в живых, кто знает, как я выгляжу. Наверное, я смогу нарисовать его, но до Пенни мне далеко.

Мы обе смотрим на закрытую дверь комнаты.

Фиона подходит ближе и понижает голос почти до шепота.

— Никто не должен узнать, что она смертная, Вив. Я запишу ее на базовые занятия, где не придется участвовать в боях. Выделю ей и Хаунду отдельную комнату на твоем этаже. Но ей стоит как можно меньше ходить по территории Академии, чтобы никто не понял, что она не охотница. Старейшины не позволят смертной знать столько, сколько знает она. Это слишком большой риск, как ты наверняка понимаешь.

Осознание оказывается страшнее всего остального.

— «Не позволят» в смысле…

Фиона мрачно кивает.

Ну да. Очень безопасно.

— Они должны спасать жизни смертных, а не отнимать их, — цежу я. — Я понимаю, почему им придется убить меня, но они правда убьют невиновного человека ради сохранения своих секретов?

— Старейшины действуют ради общего блага, Вив. Если наши тайны станут достоянием общественности, паника среди смертных может привести к куда большему числу смертей, чем одна жизнь, которую они заберут. Просто поверь мне.

— Верю.

Фиона качает головой.

— Никто из студентов не знает о Дрисколле. О Китти или Лайре. — При их именах на лице Фионы проступает настоящая боль. Пусть она ни в чем не виновата, Китти и Лайра тоже были ее ученицами. Я знаю, что она винит себя. — Старейшины непреклонны. Никто никогда не должен узнать ни о чем из произошедшего. Даже о героизме Рида. Официальная версия — его контракт закончился вместе с семестром.

— Но они ведь продолжат его искать?

Губы Фионы сжимаются в жесткую линию.

— Несмотря на то что он был ценным членом преподавательского состава Харкера, он все равно демон. Я долго добивалась, чтобы на его поиски отправили лучших охотников, но сейчас он далеко не первый в списке их приоритетов. Ему уже нашли замену — кого-то из своих.

Со всем остальным я согласилась. Не приближаться к семье ради их безопасности, оставить Пенни здесь, лгать о том, что она смертная. Но когда дело касается Рида, я ничего не могу с собой поделать. Никогда не могла.

— Мы должны его искать, Фиона. Я не могу оставить его этим… — От одной мысли меня мутит так сильно, что я едва не сгибаюсь пополам. — Ты их не видела. Они его убьют.

Или, если Дикон прав, он будет страдать. Возможно, столетиями.

— Я не могу его бросить.

Никто не станет бороться за него так, как я. Никто никогда этого не делал. От этой мысли будто пилой проводят по животу.

— Мы его не бросим. Но сейчас для меня главное — защитить Академию, которая, в свою очередь, защищает весь мир смертных, безопасно извлечь из тебя заклинание и не дать Верховному Тану расколоть землю. Рид бы понял, что его поиски и спасение придется отодвинуть на второй план. И что ты не можешь покидать Академию ради его поисков.

Фиона говорит это не как моя невестка, не как преподавательница и не как моя начальница в Виндзоре, а как декан. И для нее этот вопрос закрыт.

Напоследок еще раз сжав мою руку, Фиона уходит.

Я делаю вдох и приваливаюсь к старым обоям в коридоре. Прежде чем вернуться в комнату, мне нужно сделать еще кое-что. Дрожащими руками набираю маму.

— Вив? — Когда она отвечает, голос у нее высокий и напряженный. — Ты слышала про Пенни?

— Да, я сейчас с ней.

— Ох, слава богу. Почему ты мне не перезвонила? Нельзя так долго спать, милая. Я с ума сходила от беспокойства…

Спорить бесполезно.

— Знаю. Прости.

— Лора вчера была с ней в квартире и сказала, что тебя там не было. Я понимаю, что вы с Джеймсом больше не вместе, и не осуждаю тебя, но если ты с кем-то встречаешься…

— Нет, мам. Я просто была у друга.

Мама издает неодобрительный звук, и у меня скручивает живот. Она старается, я знаю. После нашей ссоры в Виндзоре, когда я обвинила ее в том, что она отвернулась от меня в день смерти отца, а она призналась, что растить меня тоже было далеко не сахар, мама хочет помириться. Но неужели она действительно думает, что я трахалась с каким-то незнакомцем, пока мою лучшую подругу похищали?