Наследница иллюзии (ЛП) - Тейлор Мэделин

— Мы обе знаем, что это неправда, Айверсон.

Моя голова дёргается назад, будто она меня ударила.

— Если ты продолжишь, тебя поймают, — продолжает она, её голос смягчается. — И меня поймают вместе с тобой. Всё хорошее, что мы делаем, закончится.

Моя нижняя губа дрожит.

— Разве ты не пытаешься закончить это прямо сейчас?

— Есть разница между тем, чтобы остановиться навсегда, и тем, чтобы затаиться на несколько месяцев, — объясняет она. — И с твоей помолвкой тебе нужно быть осторожной. За тобой будут следить как никогда раньше. Тебе вообще не стоило сюда приходить.

Разумная часть меня шепчет, что она права, но я отказываюсь это принимать. Я не могу потерять единственное, в чём я хороша. Единственное, для чего я нужна. Без этого кто я? Просто рейф? Питомец Бэйлора? Его невеста? Ангел Милосердия — это роль, которую я выбрала. Без неё остаются лишь подделки меня. Я — ничто.

Никчёмная.

— Делла, пожалуйста. — Мой голос срывается.

Она опускает взгляд, переминаясь с ноги на ногу.

— Я должна их защищать, — шепчу я, не в силах скрыть слёзы, катящиеся по щекам.

— Почему? — спрашивает она, и странное выражение омрачает её красивое лицо. — Почему это для тебя так важно?

— Потому что я не защитила её! — кричу я, когда что-то внутри меня ломается.

Я тут же закрываю рот руками, но уже поздно. Стыд обжигает меня изнутри, взгляд мечется между женщиной передо мной и портретом на стене.

— Айви…

— Не надо, — обрываю я, пятясь назад, не в силах слышать ничего сквозь гул в ушах. — Прости. Прости меня.

Я не знаю, к кому обращаюсь — к Леоне или к Делле.

Не сказав больше ни слова, я убегаю. Голова кружится, пока я мчусь по коридорам и влетаю в одну из передних зал. Клуб разделён на зоны, каждая из которых рассчитана на свою публику. Эта — по сути казино.

По залу расставлены столы, каждый предназначен для своей игры на удачу. Сегодня большинство зрителей собрались вокруг одного из столов для игры в кости, где какой-то богач развлекает публику. Ему следовало бы знать лучше, чем искушать Судьбу, рискуя состоянием на броске костей. Это не в их природе — проявлять сдержанность.

Дым стелется в воздухе, забивая горло. Тяжёлая музыка бьёт в стены, доносясь из соседнего зала, где пьяные посетители трутся друг о друга вспотевшими телами. Они будут танцевать до самого рассвета. Многие из них, скорее всего, потом окажутся в комнатах наверху — вместе с некоторыми игроками отсюда.

Вместо того чтобы идти к выходу, как следовало бы, я оказываюсь у бара. Не спрашивая, бармен ставит передо мной стакан с щедрой порцией. Я осушаю его одним глотком, морщась от неприятного вкуса. Он усмехается моей реакции, снова наполняет стакан и оставляет меня, чтобы заняться другими клиентами. Сидеть здесь, на виду, — глупо, но мне уже всё равно. Возможно, мне хочется опасности…

Я закатываю глаза, когда кто-то опускается на соседний стул.

— Теперь мне обращаться к тебе «Ваше Высочество»? — с насмешкой спрашивает Дэрроу, разворачиваясь на стуле и опираясь локтями о стойку.

— Уйди, — говорю я, делая глоток и позволяя алкоголю обжечь горло.

— Это так ты разговариваешь со своим будущим подданным? — надменно тянет он.

— У тебя вообще не будет будущего, если продолжишь со мной говорить, — предупреждаю я. — Иди играй в свои глупые игры с остальными дегенератами.

— Предположения — не моё, — он подаёт знак бармену. — Слишком много переменных.

— Разве ты недавно не говорил мне, что иногда риск оправдывает награду? — мой голос холодеет.

Он опускает взгляд, неловко ерзая.

— Я слышал, что произошло, — осторожно говорит он. — Мне жаль.

Я тихо фыркаю.

— Почему?

Мы замолкаем, пока бармен возвращается с его напитком. Дэрроу быстро выпивает и вытирает рот тыльной стороной ладони.

— Я знаю, каково это — ненавидеть своего отца, — шепчет он.

Общая судьба всех бастардов. Я смотрю на свой стакан, думая, станет ли мне лучше или хуже, если я допью его. Честно говоря, не знаю, что из этого я бы предпочла.

— Полагаю, знаешь, — говорю я, спрыгивая со стула и собираясь уйти.

Я скольжу взглядом по Дэрроу. Впервые с того момента, как он сел рядом, я по-настоящему его разглядываю. В бордовых бархатных штанах и пышной белой рубашке, расстёгнутой до самого пупка, он выглядит совершенно нелепо. На шее у него золотой медальон, а в ухе — серьга-кольцо.

— Ты выглядишь, как пират.

Он игриво шевелит бровями, и уголок его губ изгибается в кривой улыбке.

— Очень богатый пират, милая, — поправляет он.

Закатив глаза, я направляюсь к двери, но вдруг знакомое лицо преграждает мне путь.

Элис Дарби выглядит ещё хуже, чем раньше. Её налитые кровью глаза кажутся слишком большими на измождённом лице. На ней, похоже, та же одежда, что и прежде, только теперь на ней стало ещё больше пятен. Судя по запаху, исходящему от неё, она, возможно, так и не переодевалась. Её взгляд нервно мечется между мной и Дэрроу, пока она сжимает в руках лист бумаги.

— Вижу, ты воспользовалась моим советом.

Похоже, Делла наняла эту молодую смертную. Я собиралась предупредить её, что Элис может прийти, но со всем происходящим это вылетело у меня из головы.

— Да. — Миссис Дарби улыбается, но её улыбка не касается глаз. — Спасибо, миледи. Здесь ко мне хорошо относятся.

— Рада это слышать, — искренне говорю я, на мгновение переводя взгляд к двери. — Ты что-то хотела?

Она протягивает мне бумагу, жестом предлагая взять её.

— Мисс Делла сказала передать вам это.

Я осматриваю сложенный кремовый пергамент, не находя ни печати, ни адреса. Разрываю его и быстро пробегаю глазами по содержимому.

Я передумала.

Сегодня. 20:00. Нижний город.

Смертный мужчина, около тридцати пяти. Красный плащ. Светлые волосы.

— Д

Игнорируя мысли, вихрем проносящиеся в голове, я засовываю бумагу в карман и снова обращаю внимание на женщину передо мной. Элис смотрит на меня с ожиданием, её взгляд метается между моим ошейником и лицом.

— Спасибо. — Я киваю. — Передай Делле, что я займусь этим.

— Конечно. — Она приседает в реверансе и уходит.

Я провожаю её взглядом, пока она пробирается сквозь толпу, опустив голову, и исчезает в тёмном коридоре.

— Что это было? — спрашивает Дэрроу, подходя ко мне.

— Новое развитие событий. — Я достаю кошель и бросаю на стойку несколько медных монет, но, когда поворачиваюсь, чтобы уйти, Дэрроу хватает меня за запястье.

— Тебе стоит знать, что ты была права. — В уголках его рта появляются складки, будто ему физически трудно произнести эти слова. — Я солгал тебе, когда сказал, что у меня нет способа снять ошейник.

Кровь стынет в жилах, и я вырываю руку из его хватки.

— Почему ты говоришь мне это сейчас?

— Потому что я слышал объявление короля прошлой ночью. — Дэрроу опускает подбородок, и в его взгляде мелькает тень стыда. — И я сожалею о своей роли во всём, что с тобой случилось. — Он делает глубокий вдох, его глаза бегают по залу, прежде чем снова остановиться на мне, когда он понижает голос. — Альманова может снять твой ошейник.

Я хватаюсь за барную стойку, чтобы не упасть — ноги подкашиваются. Дэрроу продолжает говорить, но я почти не слышу его. Всё моё существо сжимается до одной единственной фразы.

Альманова может снять твой ошейник.

Слова гулко отдаются в голове, ударяются о череп, пока я пытаюсь их осмыслить. Неделями я подозревала, что меч связан с моим ошейником, но не позволяла себе по-настоящему в это поверить. Я не могла вынести тяжесть разочарования, если бы оказалась неправа.

— Но ты должна меня выслушать, Айверсон. — Дэрроу хватает меня за плечи, встряхивая, пока мой взгляд снова не фокусируется на нём. — Это не так просто. Я знаю, как много для тебя значит свобода, но за неё придётся заплатить.

— Я заплачу, — бормочу я, отталкивая его и заставляя себя идти к двери.