Семь смертоносных шипов (ЛП) - Хэмилтон Эмбер

— Я была заточена здесь ради тебя, — шипит она.

— Мы все приносим жертвы, — горько отвечаю я.

— Я годами сражалась за твоего отца. И теперь ты обвиняешь меня в нелояльности, пока сама шляешься с мальчишкой Рокеларом? Я слышала, что творится между вами, пока я гнила в темницах его отца. — Ее взгляд падает на кольцо, которое все еще у меня на пальце. — Рокеларовский мусор. — Она произносит это с такой брезгливостью, что я отчетливо вижу ненависть к Арагоа и всему, что, по ее мнению, он олицетворяет. Это именно то, что мой отец и король Александр пытались прекратить.

— Принц мне не враг, — говорю я. — А вот насчет вас я еще не решила. Я попытаюсь выпустить вас, но только если вы поможете нам. Может быть, отец будет более снисходителен, если вы сделаете правильный выбор сейчас.

Я наконец отвожу от нее взгляд и изучаю замок на двери камеры — эти замки славятся тем, что их невозможно взломать. Я никогда не видела ничего подобного: круглый шар без каких-либо пометок или намека на замочную скважину. Я бы ни за что не смогла его открыть, и это чистое везение, что мы смогли найти ключ Коула. Я верчу его в руках, пока наконец не чувствую, как под подушечкой пальца что-то едва заметно щелкает.

— Сериз, поднеси свет поближе.

Она подносит канделябр, и пламя красиво пляшет на металле. И тут я замечаю это — крошечное отверстие в самом низу, едва ли больше булавочного укола.

— Держи крепче, — говорю я, позволяя Сериз придерживать замок, пока я вожусь с ключом Коула. Из центра ключа выдвигаются несколько тонких стержней разной длины. Я нахожу самый маленький и вставляю в отверстие — он едва проходит.

Я поворачиваю его, замок щелкает, и я наконец могу выдохнуть.

Дверь со скрипом открывается, и профессор Борхес невозмутимо выходит из камеры. Я демонстративно не поворачиваюсь к ней спиной.

— Что вам от меня нужно? — говорит она, высоко подняв подбородок.

— У королевы Марии есть зеркало. Вы поможете нам его уничтожить, — говорю я. — Королева использует свою магию, чтобы терроризировать нас. Но вы знаете о ее силе больше, чем кто-либо другой, не так ли?

— Я действительно проявляла особый интерес к способностям королевы, — она властно скрещивает руки на груди. — Но я не могу просто взмахнуть рукой и заставить ее ужасы исчезнуть. Мне понадобятся определенные вещи…

— Вещи вроде этой? — Я лезу в карман и достаю маленький серебряный колышек.

Она ахает.

— Каким чудом ты попала в мой кабинет?

— У меня талант к замкам.

Профессор фыркает.

— Что ж, он тебе понадобится, чтобы уничтожить зеркало и разорвать ее связь с магией. Оно не выдержит контакта с чистым серебром. Что ж, я поблагодарила бы тебя за мое освобождение, но, учитывая, что твое существование — первопричина моего ареста…

— Хорошо, — прерываю я ее. — Тогда идем.

Я подталкиваю профессора вперед, позволяя ей вести нас. Каждое мгновение промедления приближает нас к рассвету, когда у Роуза не останется времени.

Пока мы проходим мимо камер к выходу, я бросаю взгляд на Сериз и замечаю, что она смотрит на меня со странным, озадаченным выражением.

— Что?

— Ви… ты что, какая-то принцесса?

Я пожимаю плечами.

Ее лицо выражает смесь благоговения и веселья.

— Ну что ж. Придется попрактиковаться в реверансах.

— Заткнись.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Мы крадемся вверх по чудовищным изогнутым лестницам под огромными люстрами, окруженные великолепием Королевства, которое считает меня своим врагом. Я принадлежу другому.

— Зеркало королевы Марии в ее покоях, — шепчу я Сериз и профессору Борхес, пока мы пробираемся по коридорам. — Нам остается только надеяться, что его не убрали после ее «смерти».

— Серебряный колышек может пригодиться, если мы столкнемся с чем-то, что Королева сотворила, чтобы запугать нас, — говорит профессор.

— Тогда пусть он будет у Виолы, — говорит Сериз.

Глаза профессора сужаются. Она явно не считает, что я должна обращаться с ее вещами, и, по правде говоря, я с ней согласна. Я протягиваю колышек Сериз.

— Нет, — говорит она, вскидывая руки. — Виола, возьми его ты.

— У меня есть мои тени.

— И горгулья, — добавляет профессор Борхес.

Это звучит странно.

— О. Да, пожалуй, верно. — Я бросаю взгляд вниз, на Святого Ваффлса, трусящего рядом с нами.

Профессор приподнимает брови.

— Твои родители прислали его с тобой в Арагоа для твоей защиты. Ты не замечала, насколько он необычайно предан?

Я смотрю на приземистую фигуру Ваффлса, а он смотрит на меня, тяжело дыша с улыбающейся мордой.

— Я думала, это просто его характер.

Профессор Борхес фыркает.

— Горгульи — грозные существа, создания чистой ночи, обученные защищать своих человеческих спутников от всякого зла. Они готовы растерзать врагов, превратить угрозу в лохмотья плоти и костей за считанные мгновения, если почувствуют опасность.

Язык Ваффлса небрежно свисает из его пасти.

— Он ужасен, — говорит Сериз.

Профессор ощетинивается.

— Не стоит недооценивать горгулью, девочка. Это будет ошибка, которую ты никогда не забудешь.

— Хорошо, — говорю я. — У меня есть Ваффлс и мои тени. Сериз, возьми серебро.

Она ворчит, но забирает колышек у меня.

— Хорошо. А теперь не отставать.

Я выглядываю в окна, пока мы проносимся мимо них. Туман все еще черный — никаких признаков солнца. Это слабое утешение.

Я задыхаюсь, в боку колет от острой боли, пока мы поднимаемся на верхний уровень замка, к королевским резиденциям. Я поворачиваю за угол, ожидая увидеть коридор, ведущий в покои Королевы, но предстает зрелище совершенно неправильное, хотя и знакомое — зал перед тронным залом.

Я останавливаюсь на бегу, Сериз и Ваффлс рядом со мной, профессор отстает. Этот зал больше других, с великолепным потолком, на котором изображены лики святых среди облаков и лучей славного солнечного света. При тусклом освещении люстр картина, должно быть, внушавшая трепет, кажется чем-то смутно зловещим.

— Это неправильно, — говорю я. — Должно быть, мы свернули не туда.

Профессор цокает языком.

— Ты привела нас в тронный зал. Я-то думала, ты знаешь, куда идешь.

Я качаю головой.

— Я была уверена, что это нужный путь, я просто…

Слова застревают в горле, когда я оборачиваюсь. На другом конце коридора, там, откуда мы пришли, — тупик.

— Какого черта? — бормочет Сериз, оглядываясь по сторонам. — Что происходит? Куда делся коридор?

— Это Королева, — шепчу я. Я возвращаюсь к тому концу коридора, из которого мы только что вышли.

Это иллюзия, думаю я уверенно. Как и безликие стражники. Как и жуки в моем супе.

Я протягиваю руку к стене, умоляя свою ладонь пройти сквозь нее, словно сквозь дым. Но вместо этого ладонь ударяется о темные обои с вышивкой, и ощущение нитей под пальцами кажется абсолютно реальным.

— Невозможно, — выдыхает профессор Борхес. — Это магия, которую я никогда не видела.

Я сглатываю.

— Она становится сильнее.

Она питается страхом. И даже от этой мысли паника сжимает грудь. Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю, ладонь все еще плотно прижата к стене.

Спокойствие.

Контроль.

Я не дам ей своей силы.

Я разворачиваюсь на каблуках к Сериз и Борхес, осматривая комнату, которую Королева создала из коридора, где мы только что были. Никаких дверей. Кроме одной.

— Хорошо. Есть только один путь вперед.

Я делаю шаг к дверям тронного зала, но Сериз останавливает меня, положив руку мне на локоть.

— Разве мы не попадаем в ловушку?

— Да, — говорит профессор Борхес, скрестив руки. — Ты играешь ей на руку.

— У нас нет выбора.

Я тянусь к дверям и медлю, когда рука касается прохладной золотой ручки. Делаю еще один успокаивающий вдох и толкаю дверь.

В тронном зале — кромешная тьма. Здесь нет окон, и канделябр освещает лишь несколько футов перед нами. Роскошный алый ковер поглощает звуки наших шагов, пока мы пробираемся вглубь зала. Мои тени умоляют отпустить их, готовые нанести удар в любой момент. Мы углубляемся во тьму, и колеблющийся свет свечей выхватывает троны и пустые кресла принцесс рядом с ними.