Кто я вообще?
После обеда в тренировочном зале стоит тишина. Слышен только скрип наших сапог по матам и размеренное дыхание.
Я стою напротив Тэйна, мышцы горят, тело ноет после бесконечных падений, даже с защитными чарами, которые теперь едва сдерживают силу ударов.
Тэйн специально ослабил их. Говорит, я продвигаюсь. Пока недостаточно, чтобы побеждать, но уже достаточно, чтобы боль ощущалась по-настоящему.
— Ты снова пытаешься брать силой, — произносит он спокойно. — И проиграешь, если продолжишь лезть напролом на тех, кто сильнее.
— То есть просто позволить им бить меня? — поправляю я стойку, мрачнея.
— Нет. Пусть их сила работает против них самих, — он приподнимает бровь. — Если враг мощнее, не встречай удар в лоб. Перенаправь его. Заставь движение обернуться против него.
— Звучит как изящная версия совета «не дай себя избить», — качаю я головой.
— Тогда не дай себя избить, — уголок его губ едва заметно дёргается.
— Конечно. Легко сказать, — я раздражённо выдыхаю, разминая пальцы.
— Пока нет, — спокойно отвечает он, делая шаг ближе. — Но станет.
Не успеваю возразить, как он двигается. Всё происходит мгновенно — шаг, обманный выпад, и точный удар в рёбра.
Я инстинктивно напрягаюсь, готовясь встретить его силой, но именно этого он и добивается.
Мгновение — и я снова на спине, гляжу в потолок, с выбитым дыханием.
Тэйн стоит надо мной, руки по-прежнему расслаблены, лицо спокойное, будто он заранее знал, чем всё закончится.
— Ты слишком много анализируешь, — говорит он и протягивает руку. — Вставай.
Я хватаюсь за его ладонь и позволяю поднять себя. Всё тело болит, но злость перевешивает усталость.
— Здесь дело не в защите, — продолжает Тэйн, отступая на шаг и вновь занимая стойку. — А в движении. В умении подхватить силу удара и перенаправить её.
— Ладно. Ещё раз, — шумно выдыхаю я.
Когда он атакует, я стараюсь не просто реагировать, а понять ритм, увидеть замысел. Удар снова летит в рёбра, резкий и точный. Я двигаюсь не в сторону, а вместе с ним, перехватывая запястье под правильным углом. На миг кажется, что я успела — всё складывается естественно, как будто я попала в поток. Но Тэйн, как всегда по-своему, вносит «поправку».
Швыряет меня на мат. Опять. Я падаю, тихо ругаясь.
— Лучше, — замечает он, словно я не приложилась к полу уже сотню раз. — Но ты замешкалась.
— Потому что я до сих пор не понимаю, что, чёрт возьми, делаю, — с усилием поднимаюсь, тяжело дыша.
— Поймёшь, — спокойно отвечает он. — Ещё раз.
Я сжимаю зубы и снова принимаю стойку.
Снова.
И снова.
И снова.
Я атакую — он отражает.
Я уклоняюсь — он перенаправляет.
Ритм выстраивается чёткий и безжалостный.
И вот пол вновь встречает меня. Удар в спину, выбитое дыхание.
Тэйн отходит на шаг, наблюдая и выжидая.
Я стискиваю зубы и поднимаюсь.
— Ты всё ещё пытаешься меня удержать, — говорит он, руки по-прежнему расслаблены, стойка безупречна. — Думаешь о сопротивлении. Перестань.
Вытираю пот со лба, грудь вздымается от тяжёлого дыхания, пальцы нервно сжимаются у бёдер.
— И что же, по-твоему, мне делать вместо этого?
Тэйн чуть склоняет голову.
— Не думай, — отвечает спокойно. — Чувствуй.
— Прекрасно. Предельно конкретно и очень полезно, — коротко фыркаю.
— Ты слишком полагаешься на силу, — продолжает он, делая шаг вперёд. Движение точное и выверенное. — Всё время пытаешься встретить силу силой. А ведь ты не всегда будешь самой сильной на поле боя. Так что перестань сражаться будто это так.
Я бросаю на него раздражённый взгляд, но он уже возвращается в стойку.
— Ещё раз, — говорит он.
Я выдыхаю, ставлю ноги шире, заставляя мышцы слушаться. На этот раз, когда он атакует, я позволяю движению пройти сквозь меня, перенаправляя его, не сопротивляясь. Тэйн мгновенно смещается, меняет опору, чтобы не потерять равновесие. Действие почти незаметное, но я вижу. Маленький сбой. Прогресс.
Не успеваю даже ощутить удовлетворение, как он снова идёт в атаку, быстрее, жёстче. Я стараюсь предугадать, подстроиться и поймать ритм, но он уже на шаг впереди, перенаправляет импульс, а я снова оказываюсь на мате.
Опять.
— Клянусь богами, тебе это доставляет удовольствие, — раздражённо рычу я, поднимаясь на локтях.
На этот раз уголки его губ не просто дёргаются. Медленно, почти незаметно, они складываются в нечто редкое для Тэйна. В улыбку. Настоящую.
— Ну надо же, — моргаю я, на секунду забыв о боли в спине. — Военачальник умеет улыбаться. Кто бы мог подумать.
На его лице всё ещё играет тень улыбки.
— Мне приятно видеть, как ты становишься сильнее, — произносит он спокойно.
— Замечательно. Хоть кому-то это в радость, — закатываю глаза, поднимаясь с пола.
Тэйн протягивает мне руку, взгляд внимательный и оценивающий. Я медлю всего мгновение, ровно столько, чтобы напомнить себе, что, скорее всего, снова окажусь на земле, и всё же хватаюсь за его предплечье.
Его ладонь тёплая, крепкая, шероховатая от тренировок и оружия. Он поднимает меня с лёгкостью, словно это не усилие, а привычное движение. От него пахнет кедром и дымом.
Мой взгляд невольно задерживается на его руке чуть дольше, чем нужно.
Ради всех Стихийных богов, надо перестать так реагировать!
Я встряхиваю плечами, прогоняя напряжение.
— Ещё раз? — спрашиваю, стараясь звучать спокойно.
Губы Тэйна снова чуть подрагивают почти в улыбке.
— Ещё, — отвечает он коротко.
С каждым разом у меня получается лучше. Быстрее. Плавнее. Пока наконец я не перенаправляю его силу вместо того, чтобы сопротивляться. И впервые Тэйн теряет равновесие, совсем немного, едва заметно, но я это вижу.
И он тоже.
Я задерживаю дыхание, глядя на него, ожидая реакции.
— Хорошо, — говорит он тихо. — Повтори.
На этот раз я не спорю.
Через несколько дней я снова на тренировочной площадке. Сражаюсь с Ярриком. Пот щиплет глаза, когда я отбиваю очередной удар.
Две недели назад Тэйн наконец решил, что я достаточно подготовлена, чтобы тренироваться с другими инструкторами и воинами. С тех пор я прохожу через разных спарринг-партнёров, изучая их манеру боя, силу, слабости и привычки. Даже с Лирой мы несколько раз выходили друг против друга, и эти поединки заканчивались больше смехом, чем травмами.
Разумеется, ежедневные тренировки с Тэйном продолжаются. Потому что, как бы далеко я ни продвинулась, он, похоже, по-прежнему считает меня особым случаем, который нельзя доверить другим.
Яррик стоит в центре арены, перекатываясь с пятки на носок, будто не может оставаться на месте ни секунды. На губах его вечная усмешка, но взгляд внимательный, расчётливый. Он оценивает меня ещё до начала боя.
Я перехватываю тренировочный нож, чуть поворачивая лезвие в ладони.
Он поднимает руку, шевеля пальцами, и тихо произносит защитное заклинание. Кожа покрывается лёгким мерцанием — единственная магия, разрешённая здесь. Её хватает, чтобы удары не калечили, но не чтобы смягчить силу.
В зале стоит тишина, натянутая, как струна. Воины на скамьях наблюдают: кто-то точит клинки, кто-то просто следит за движениями.
Яррик выдыхает и атакует.
Я ускользаю вбок, тело движется само. Клинок свистит мимо рёбер, едва не касаясь кожи. Следующий удар следует сразу, быстрый и под углом к плечу. Я принимаю его на предплечье, уводя клинок в сторону. От отдачи по руке пробегает тупая волна боли.
Он не останавливается. Его клинок мелькает — низкий, высокий, ложный выпад влево и резкий удар справа. Первые два я отбиваю, но третий замечаю слишком поздно. Кончик ножа легко касается моих рёбер.
Попадание. Смертельное, будь это настоящий бой.
