Восемь недель за вуалью (СИ) - Верескова Дарья

— Он в моём сопровождении, — бросил Таррен почти равнодушно замершему у помоста толковому палачу. — Попытайся сделать так, чтобы он выжил. Тебе доступны любые ресурсы.

Здоровенный мужчина тут же взлетел на помост и поднял Лойда, который давно потерял сознание. Фран будет приятно, если Лойд выживет, хотя Таррен и не верил в такой исход. Его жизнь — маленькая цена для большой победы.

Как мог этот смертный заслужить такую преданность за столь короткое время? Фран готова была освободить его, совершенно не понимая последствий собственных поступков. Анна же вырвалась из рук мужа и понеслась вслед за палачом — зарёванная, вся трясущаяся. Даже дракон интересовал её сейчас меньше.

А вслед за ней спустился тот, кого Таррен совсем не ожидал увидеть.

— Я, Валериан Сайлус, хранитель печати, несущий Тайну и Первый Советник Его Величества, свидетельствую перед народом Вермитура и небом Земель Отчуждения! Таррен Ардор, сын Вигорра Уничтожителя и законный наследник крови, воспользовался своим нерушимым правом и призывает на бой Беррая Ардора, ныне восседающего на троне Вермитура.

Первый Советник только что предал своего монарха, отлично зная, чем закончится сегодняшний день.

Беррай неверяще обернулся к Валериану Сайлусу, пока молодая королева, в ужасе прижав кулаки ко рту, кажется, рыдала. Со стороны дворца к площади приближалась большая процессия, возглавляемая, похоже, другим дракарром — Таррен чувствовал исходящую от него лёгкую связь.

— Согласно законам Вермитура, отказ принять вызов другого дракарра равен признанию вины и немедленному лишению трона! — продолжал советник.

Его перебили новые вопли — люди кричали, не понимая, что происходит, и указывали на две другие приближающиеся тени.

***

Большое спасибо за награды, Марина, Татьяна Журавлева, Евгения Глазкова

Глава 33.1. Последствия

Фран

О том, что случилось что-то неправильное, я поняла почти сразу. Драконы… они разительно отличались от того, как я их себе представляла. Чёрные, плотные, они не походили на обитателей этой планеты и уж точно не были похожи на нечисть. Звуки, которые они издавали, вызвали у меня мурашки первобытного ужаса — настолько невозможными, странными и чужеродными они казались.

Один за другим огромные ящеры вылетали из открытого мною люка — опасные, но совершенно равнодушные. Выглядели они скверно, красная вязь явно причиняла им боль, это читалось в стонах и неловких, рваных движениях… Мощные крылья отталкивали вязь, и меня давно бы снесло в сторону, если бы я не спряталась за металлической стойкой с рычагом.

Наверняка тот миг, когда они оказались над озером и стряхнули с крыльев остатки красной вязи, показался им самым настоящим освобождением, чистым блаженством. Сколько они пробыли здесь? Могли ли они и Таррен оказаться в заточении в одно и то же время? Если так, то они провели здесь триста семьдесят восемь лет. А может, всё случилось ещё раньше, когда Вигорр уничтожил поселения землян.

«Драконы бессмертны при наличии у них воли к жизни»

Я не знала, выбрала бы я сама жизнь после сотен лет мучений. Но они выбрали — и они, и Таррен. И он явно отправил меня сюда именно с этой целью.

Вот только… я чувствовала что что-то не так.

На то, чтобы запереть их здесь, когда-то ушли колоссальные силы, и я была уверена, что на это имелась причина. Землян давно не было в живых — по крайней мере, если верить картине, утверждавшей, что Вигорр уничтожил последнее поселение. Но даже без этого червячок сомнений не отступал; я чувствовала, что навсегда изменила курс истории Земель Отчуждения и что ничего больше не будет как прежде, хотя и не могла до конца осознать все последствия своего поступка.

Если бы не отчаяние, не сводящие с ума мысли о том, что Лойд сейчас умирает, а Таррена вот-вот казнят, я бы никогда не сделала этого, не изучив сначала все доступные документы и не попытавшись оценить риски.

Что, если в попытке спасти двоих я подвергла опасности тысячи, миллионы других жизней?

Нужно выбираться. Никаких ответов я здесь больше не получу.

Я побрела назад к башне, ощущая невероятную усталость и боль во всём теле, которые лишь ненадолго отступили, пока я упрямо шла к цели. Здесь, в отличие от другого озера красной вязи, не было лечебной капсулы. Впрочем, я не уверена, что рискнула бы в неё залезть, боясь, что в моей голове может оказаться другая Целесте. Талира и Даниэла говорили, что их несколько. Обе девушки пользовались капсулами — но ещё до того, как они ввели код, освобождающий искусственный интеллект.

Посмотрела на небо, которое сейчас невозможно было различить сквозь толщу вязи, понимая, что там, где-то бесконечно далеко, есть другие планеты с другими людьми — без нежити, без вуали, без печатей, без технологий. А после шагнула назад в башню.

Внутри башни ничего не изменилось, разве что странные геометрические зелёные узоры стали ярче, освещая пространство изнутри, будто часть энергии вернулась в это место. Как вообще здесь всё работало?

«Вязь обладает потенциалом извлекаемой энергии»

Записи там, наверху, могли бы быть очень полезны и ответить на многие мои вопросы. Я буквально разрывалась между желанием отправиться туда, чтобы собрать в сумку хоть что-то, и необходимостью поскорее выйти наружу. Решение за меня приняли раны: я теряла слишком много крови, а перед глазами всё плыло от многочисленных ударов головой.

Внутри огромного подвала со странными стенами высотой в пять человеческих ростов было совершенно пусто, если не считать единственного постамента, выполненного из того же материала с зелёными узорами. За моей спиной действительно оказались массивные ворота — до меня только сейчас дошло, что они строились специально для драконов.

На постаменте стояла стеклянная коробка, полностью герметичная, красная вязь не проникала внутрь. Губы скривились в горькой, понимающей улыбке. Обрывки разговоров и случайных упоминаний сложились в общую картину — не полную, но уже различимую. Я долго стояла у постамента, разглядывая содержимое и слабо постукивая по стеклу пальцами правой руки.

Последний дракон… Всего лишь яйцо — чёрное, матовое и очень большое.

Интересно, как Рой представлял себе, что я его вытащу? Вряд ли он знал о том, что здесь затоплено. Но даже без озера стражники наверняка бы заметили, как я тащу через весь город огромное странное яйцо.

Поднималась по лестнице, я, казалось, целую вечность, держась за стену и постоянно останавливаясь. Мыслями я беспрестанно возвращалась в город, на площадь, гадая, что там сейчас происходит. В какой мир я выйду? Что, если освобождённые мною драконы превратили Алтус в руины?

Когда впереди показался мой знакомый стул, я не поверила своим глазам. Я уже начала думать, что буквально потеряю здесь сознание и умру настолько глупой смертью, ведь никто не нашёл бы меня в этом озере, а даже если бы и нашли — вытащить не смогли бы.

Переговорное устройство, которое Талира и Даниэла называли рацией, тоже проснулось. Оно слегка зашипело, стоило мне покинуть вязь, хотя связь здесь оставалась слишком плохой. Зато само устройство никак не пострадало, в отличие от совершенно всего остального, включая мою одежду, которая теперь зияла дырами и была готова рассыпаться от одного прикосновения.

Всё это не имело значения, ведь в сумке не было ничего по-настоящему ценного, кроме этой рации.

Сколько у меня ушло на то, чтобы добраться до башни, когда я была здоровой? Шесть часов или восемь? Вряд ли я смогу теперь сама вернуться назад и проделать весь этот путь, но стоит только выйти наружу, как меня заметят стражники. Наверное?

Ответ я узнала даже позже, чем ожидала. На пятом пролёте, пока я пыталась подняться выше вместе со своим стулом, острая боль неожиданно прошила правое плечо, буквально парализуя меня. Огнём она прошлась до кончиков пальцев, и я едва не упала, потому что держалась за стул именно правой рукой.