Ведьма в глубокой ночи (ЛП) - Бакли Шарлотта

— Ты волнуешься.

Он опустил голову.

— Я всегда немного за тебя волнуюсь, — признался он, сжимая мою ладонь. — Но теперь особенно.

— Со мной всё будет хорошо, — заверила я. — Здесь я в безопасности.

Я задержала дыхание, когда он притянул меня к себе и обнял за плечи. Пальцы скользнули под подбородок, поднимая моё лицо. От него снова повеяло тем странным чувством, которому я никак не могла подобрать название.

— Позволь мне о тебе позаботиться, — попросил он. — Хотя бы несколько ночей, пока я не убежусь, что ведьмы не полезут к тебе через окна.

Я тихо рассмеялась.

— Если тебе так хочется.

Покои, подготовленные Мордриком, были роскошными: отдельная столовая, ванная и спальня ещё больше прежней. Пышная мягкая обивка была выполнена в цветах королевского дома. В воздухе висело облако благовоний; аромат был настолько густым, что почти усыплял.

— Ты уверен, что всё это для меня? — спросила я, удивлённо вскинув брови.

Он просиял.

— Уверен. Главные двери можешь оставлять открытыми. — Он указал на тяжёлые металлические створки у входа. — Тогда слуги смогут входить. Внутренние двери запираются, а стражникам снаружи я велел не позволять никому тебя беспокоить.

— Хорошо, — зевнула я, опускаясь в кресло у камина.

— Мне нужно заняться делами, а тебе — отдохнуть. Но вечером поужинаем здесь? Часов в десять?

Я нахмурилась.

— Не в столовой?

— Я подумал, здесь будет уютнее. Только мы вдвоём.

Я вздохнула, снимая плащ.

— Если ты настаиваешь.

— Позволь мне.

Я замерла, узнав голод в его взгляде. Эти два слова высекли во мне искру, подпитанную неделями вдали от него — долгими холодными ночами без Мордрика в моей постели.

— Если ты настаиваешь, — повторила я.

Мордрик двинулся на меня, как голодный волк, и резко поднял с кресла. Ладони прошлись по затылку, снимая плащ с рук, а губы остановились всего в нескольких дюймах от моих. Я вздрогнула, когда его пальцы добрались до шнуровки рубашки. Дыхание стало частым.

Усталость исчезла мгновенно. Я прижалась к его губам, скользнула языком между ними. Он низко зарычал, отвечая на поцелуй, и я почувствовала его возбуждение у своего бедра. Его ладони опустились к моей талии и расстегнули ремень на брюках. Тот тяжело упал на пол.

— Прошу прощения, Ваше Величество.

Я мысленно выругалась, узнав голос одного из пажей. Руки Мордрика замерли.

— Чего тебе? — прорычал он.

Я повернула голову и увидела, как у пажа едва глаза не вылезли из орбит.

— Я… э-э… боюсь, возникло срочное дело, требующее вашего внимания. Лорд Волортен прислал меня.

— Боги, — прошептал Мордрик, пожирая меня взглядом. — Они всегда выбирают самый неподходящий момент.

Я рассмеялась и коснулась губами его щеки.

— У нас ещё будет время.

Он запустил пальцы мне в волосы; глаза вспыхнули. Не знаю, усталость тому была причиной или его запах, но на несколько секунд я совершенно забыла о паже, неловко маячившем всего в нескольких шагах. Наконец Мордрик отстранился и сжал мою руку.

— Да, — заверил он. — Времени у нас будет предостаточно.

Глава 36

После ухода Мордрика я несколько минут бродила по своим новым покоям, стараясь не замечать солдат, которых не раз ловила на том, что они заглядывают внутрь. Высокий книжный шкаф в углу гостиной притянул меня, словно железо к магнитному камню. Пальцы скользнули по потёртым кожаным корешкам тесно стоявших книг. Толстые, массивные тома — судя по выбитым на корешках годам, исторические хроники.

Я отвернулась от шкафа, и взгляд зацепился за письменный стол у дальней стены. Подбежав к нему, я распахнула ящики и нашла лебединое перо с чернильницей. Быстро набросала записки Веспер и Нив, сообщив о возвращении, но не стала упоминать о внезапном отъезде из Холлибрука — мало ли в чьи руки попадут письма. Или, по крайней мере, к каким болтливым языкам. Закончив, я подтянула к себе третий лист пергамента, но едва вывела букву Э, рука замерла.

Даже Виктория вряд ли сумела бы передать послание принцу, где бы он сейчас ни находился. А если бы и сумела, я всё равно не знала, что ему написать.

Дорогой Энхарт, твой брат спрятал меня в северном крыле, а я почему-то беспокоюсь о тебе?

Энхарт сделал всё, о чём просил Мордрик: благополучно доставил меня в Холлибрук, помог раскрыть мой дар и вернул целой и невредимой. Возможно, ему просто хотелось немного передохнуть, прежде чем король снова призовёт его ко двору. И всё же его внезапный отъезд поселил во мне тревогу. Она всплывала в мыслях снова и снова, словно мусор со дна Тирлифа после бури.

Я смяла пергамент и бросила его на стол. Вайтгасты и ведьмы вряд ли станут разгуливать по Валнару, напомнила я себе. А если и станут, принц прекрасно умеет о себе позаботиться. Направляясь к дверям, я аккуратно сложила оставшиеся записки в небольшие квадраты.

— Простите, — сказала я и протянула их ближайшему солдату. — Не могли бы вы найти курьера и передать эти записки?

Он посмотрел на мою руку так, словно в ней был нож. Я не отступила и указала на имена, выведенные снаружи сложенных листков.

— Мисс Вертис служит горничной в замке, а леди Лайтборн бывает здесь достаточно часто. Найти их не составит труда.

Солдат приподнял бровь. К дверям подошёл второй, нахмурившись.

— А это что такое? — спросил он, переглянувшись с товарищем.

— Записки, — пояснила я. — Для моих подруг.

Их настороженные лица тревожили меня не меньше стальных мечей у них на поясах. В голове прозвучал голос Энхарта.

Мордрик пустит в ход все средства, какие у него есть, чтобы защитить тебя.

Они снова обменялись взглядами, и раздражение вспыхнуло во мне с новой силой.

— Какая-то проблема? — потребовала я.

— Никакой, — наконец ответил второй солдат. — Я сам немедленно их доставлю.

Я проглотила резкий ответ, позволив ему забрать записки. Он бесцеремонно сунул их в карман и исчез в коридоре.

Я прислушивалась, пока звон его сабатонов окончательно не стих, и только тогда вернулась в спальню. Сняла остатки дорожной одежды и бросила её кучей на пол. Стянув носки, поморщилась: кожу покрывал тонкий слой дорожной пыли и грязи. Я заперла дверь ванной и опустилась в воду. Стоило горячей воде окутать измученные мышцы, как из груди вырвался стон. Вместе с болью отступило и напряжение, копившееся с момента нашего возвращения. Я мысленно одёрнула себя. Здесь нечего бояться. Провела пальцами по густой пене и улыбнулась, наблюдая, как лопаются пузырьки.

Когда я выбралась из ванны, разрумянившаяся и пахнущая лавандой, дорожной одежды на месте уже не было. Наверняка унесли в прачечную.

Одеваться я не стала: бросила полотенце на пол и забралась в кровать. Когда шёлковые простыни коснулись голой кожи, у меня вырвался довольный вздох. Матрас, набитый гусиным пухом, казался облаком под ноющими костями. Я подтянула простыню к носу, вдохнула запах лепестков роз и уставилась на багряный балдахин над головой. Продержалась всего несколько минут, прежде чем усталость утянула меня в сон.

И я с радостью позволила ей это сделать.

Когда я наконец открыла глаза, в окна просачивался мутный свет заката. Я потянулась, проводя пальцами по прохладным простыням. До поездки в Холлибрук мы с Мордриком часто ужинали около десяти, так что на приготовления оставался как минимум час.

Выбравшись из постели, я распахнула шкаф. В нос ударил горьковатый запах пижмы. Я знала его по прачечной: перед зимним хранением служанки просыпали ею бельё, чтобы отпугнуть моль и прочую надоедливую живность. Похоже, этими покоями давно никто не пользовался.

В шкафу висели три платья. Первое — приглушённого цвета тлеющего угля, второе — простое, кремовое. Но от третьего у меня едва не перехватило дыхание. Чёрное, как глаза Мордрика, с вороньими перьями на плечах и неприлично глубоким вырезом. Я усмехнулась, представляя лицо Мордрика, когда он меня увидит. Сняла платье с вешалки, натянула через бёдра и просунула руки в рукава. Перед зеркалом повернулась вокруг себя, любуясь тем, как ткань облегает фигуру.