Зеркало чудовищ (ЛП) - Бракен Александра

— Я его сенешаль, — ответил он.

Примм расхохотался.

— Мы теперь сами раздаем себе титулы? Может, мне стать его камергером? Его сокольничим?

Сердце младшего мужчины обожгло обидой. Его господин, должно быть, не сказал остальным о его роли. Кровь выступила на коже там, где клинок Примма коснулся её, и запах заполнил чувства сенешаля.

— Хех, — ухмыльнулся Примм. — У тебя никогда не было острого языка твоей сестры, этой маленькой сучки…

Примм был вынужден принять телесную форму, чтобы порезать его, и теперь сенешаль вырвал клинок из его руки, присваивая его себе. Охотник сделал шаг назад, прежде чем, казалось, вспомнил о себе — о том, что он должен быть монстром здесь.

Но сенешаль — гончая — всегда был тем, у кого зубы больше.

Он позволил клыкам удлиниться, прокусывая губу, пока кровь не потекла по подбородку и не закапала на пол между ними. Уверенная ухмылка Примма увяла.

— Пошли, — гавкнул он остальным. — Есть куда более впечатляющие вещи для убийства, чем этот щенок.

Сенешаль клацнул зубами в сторону Примма, с удовлетворением наблюдая, как охотники спешат вниз по лестнице.

На каждом шагу охотники презирали его: в одну минуту игнорировали его присутствие, в следующую — выли на него, насмехались. Его, кто должен был вызывать их уважение — управлять домом и слугами своего господина.

Никто из них не был достоин служить их мастеру. Когда они с Лордом Смертью вышли из руин Авалона, путь вперед казался благородным, возмездием.

Но по мере того как Дикая Охота росла, а камень на шее его господина светился душами недавно умерших, всё уже не казалось таким простым, как раньше. В поисках своей праведной победы его господин призвал на службу самые порочные души. Цель в конечном счете оправдает аморальные средства, но он жалел, что Лорд Смерть запятнал себя теми, кто заставлял его казаться злодеем, тогда как он был героем этой истории.

Сенешаль сполз на пол. Он провел рукой по рту, размазывая кровь.

— Кабелл? — раздался тихий голос Олвен из-за двери. — Это ты?

Это не моё имя, подумал он. Он прислонился головой к стене. Ему хотелось пробить её черепом и раз и навсегда прекратить стук, нарастающий в висках.

— Ответь ей, свинья, — раздался голос Фли. Он даже не потрудился искать её среди испорченных картин и разодранных гобеленов.

— Кабелл, я слышу, как ты дышишь, — сказала Олвен. — После всего, что было, ты даже не можешь поговорить со мной?

Это не моё имя.

— Ответь ей! — потребовала Фли, белая, яростная и мертвая.

— Нет, — огрызнулся он в ответ.

— Но почему? — прохрипела Олвен. — Мы были друзьями когда-то, разве нет? До того, как всё изменилось?

— Мы никогда не были друзьями, — сказал он ей.

— Я тебе не верю, — резко ответила она. — Если ты хочешь верить в это, потому что так проще, то пусть будет так. Но ты не имеешь права решать это за нас обоих, слышишь меня?

— Я тебя не выпущу, — сказал он ей. — Можешь поберечь дыхание.

— Я и не просила, — ответила она.

Он бросил на дверь недоверчивый взгляд.

— Ты кричала об этом часами.

— Потому что я не знала, что это ты, — сказала она.

— Нам не о чем говорить, — огрызнулся он. — Если ты ждешь извинений…

— Ты слышал, чтобы я их просила?

Разговор продолжал ускользать от него. Он с трудом улавливал нить.

— Я не знаю, каковы твои причины, — сказала ему Олвен. — Но я не могу жить с ненавистью в сердце. Никогда не могла, как бы ни старалась. Моя сестра несет тяжесть этого за нас двоих, и это разрушает её.

Он снова посмотрел на Фли, словно у неё был ответ на вопрос, кружащий в его мыслях.

— Это нашло на неё так быстро — потребность отомстить за народ Авалона, — продолжила Олвен. За дверью послышалось движение, и он представил, что она тоже прислонилась к ней. — Вся её боль и горе подпитали это, и я боюсь за неё, правда боюсь.

— И мне должно быть не всё равно? — спросил сенешаль.

— Я понимаю, почему она так чувствует, — сказала Олвен. — Так же, как я понимаю, почему Лорд Смерть прочесывает мир в поисках души женщины, которую любил. Я не могу принять это, никогда не смогу, но я знаю его причину для уничтожения Авалона. Но чего я не могу понять, как ни стараюсь, почему ты помог ему.

Он судорожно втянул воздух.

— Мы бы помогли тебе, если бы ты пришел к нам.

Он подтянул колени к груди, прижимаясь лицом к ладони. Она не поймет. Не было смысла объяснять ей. То, что он сделал, то, чему позволил случиться, пометило его как её врага навечно.

— Еще не поздно, — сказала она ему. — Тэмсин борется за тебя. Она всё еще верит в тебя, Кабелл.

— Заткнись! — Он ударил кулаком по двери. — Это не моё имя!

— Ты знал? — спросила Олвен. — Что он планировал с ними сделать?

Фли задрожала перед ним, её тело свело от агонии. Кровь хлестала из рассеченной груди, и она хватала ртом воздух, давясь кровью, капающей с губ.

Он запустил руку в волосы, крепко зажмурившись. Но образ уже выжгло в его разуме.

— Как бы ты ни злился на свою сестру, — продолжила Олвен, плача, — зачем тебе нужно было причинять боль моей?

— Я не причинял, — выдавил он. — Я не…

Он не поднимал меча. Он не оборачивался и не охотился бок о бок с Детьми. Он был трусом и прятался в подземных ходах башни, ожидая, пока ужасное дело будет сделано.

Он был ничем.

Обернуться, подумал он. Превратить её слова, её рыдания в человеческие звуки, которые он больше не понимает. Его тело умоляло об этом, об освобождении.

— Этому есть конец, — сказала ему Олвен. — Еще не поздно. Им не нужно было умирать напрасно. Эти люди, эти охотники, с которыми ты связался… ты не такой, как они. Ты лучше их, лучше всего этого.

— Заткнись. — Слова скребли горло и еще резче били по ушам. Он снова ударил кулаками в дверь. — Заткнись, или в следующий раз я позволю им разорвать тебя на куски!

Он сбежал вниз по лестнице, не желая слышать её ответ, презирая себя с каждым шагом. Он знал, что он трус, но не мог этого вынести. Ни звука её голоса, ни соли на её щеках.

Никто её не побеспокоит. Дом затих в предрассветные часы. Часть охотников отправили искать убежище чародеек, но остальных он слышал на заднем дворе, где они вырывали мучительные вопли из Детей.

Обернись, снова сказал он себе. Беги.

Беги, пока всё не исчезнет и мысли снова не станут ясными. Он мог воспользоваться акрами земли, окружающими дом. До ближайших соседей были мили. Беги.

И он мог бы убежать, если бы дверь в кабинет его господина не открылась.

Кровь застыла в жилах при виде Эндимиона, выходящего из тьмы, а за ним…

Она появилась и исчезла через парадную дверь за долю секунды. Но безошибочный рыжий цвет её волос, кокетливая манера, с которой она погладила призрачную руку Эндимиона… он узнал бы её где угодно.

Какого черта?

Лорд Смерть пробормотал: «Да, проследи за этим», обращаясь к Эндимиону, и отослал его пренебрежительным взмахом.

— Добрый вечер, Бледиг, — сказал его господин. — Что-то не так с нашей гостьей?

— Она в порядке, — ответил сенешаль. Но он не мог оторвать глаз от парадной двери. Если бы его разум был спокойнее, он не осмелился бы спросить: — Почему вы не убили ту чародейку?

Тишина душила его ледяными руками.

— Ты знаешь её по своей ложной жизни? — спросил Лорд Смерть. — Признаю, она оказалась полезной. Она смогла предоставить то, чего мы не смогли увидеть в воспоминаниях девчонки.

Почему вы не сказали мне, что сотрудничаете с чародейкой? Вопрос кричал внутри него. Что он сделал, чтобы потерять доверие господина? Если у него не было этого, сколько времени пройдет, прежде чем он потеряет всё остальное?

Слова Примма нависли над ним, поглаживая шею. Но что станет с тобой, когда наша задача здесь будет выполнена?

Лорд Смерть изучал его мгновение, затем поплыл обратно в кабинет.