Зеркало чудовищ (ЛП) - Бракен Александра

Я бросила на него сомневающийся взгляд.

— Всё в порядке, — сказал Робин. — Они не причинят ей вреда. Я сейчас провожу для них исследование, проверяю, были ли подобные случаи раньше.

— Мне нужно её увидеть, — сказала я. — Ты кажешься милым и всё такое, но, надеюсь, понимаешь, почему я не могу просто поверить тебе на слово.

— Понимаю, поверь мне, — сказал Робин. Он подошел к своему столу и достал что-то из-за шаткой стопки книг: совершенно современный ноутбук.

На экране шла беззвучная видеотрансляция. Четкое изображение показывало Неву, вытянувшуюся на большой кровати, с закрытыми глазами. Они позаботились о том, чтобы смыть с неё грязь и кровь, и одели в безупречное белое платье. В волосах был венок из цветов, и еще больше цветов было разбросано вокруг неё. От этого зрелища желчь подступила к горлу. Она выглядела так, словно её собирались принести в жертву. Или похоронить.

— Зачем они её так одели?

— Они оказывают ей почести, — сказал Робин.

Круг чародеек, включая Касуми, совещался о чем-то, чего я не могла слышать, даже когда прибавила звук. На моих глазах рябь той же огненной магии пробежала по коже Невы, испепелив один из цветов в венке. Простыня загорелась, но её быстро потушили.

— Слушай, я знаю, ты хочешь увидеть друзей, — сказал Робин. — Я могу помочь тебе добраться до них. Но взамен мне интересно, можешь ли ты оказать мне услугу.

— Я слушаю, — сказала я, всё еще настороже.

— Я хотел расспросить тебя о том, чему ты стала свидетелем в Лионессе, и о силе Невы, — сказал Робин, — но Верховная Чародейка не сочла это хорошей идеей.

— Разумеется, нет, — горько сказала я.

Новая мысль пришла мне в голову, пока я снова оглядывала полки. Мы, должно быть, были в каком-то укромном уголке; я слышала приглушенные голоса и скрип половиц где-то сразу за книжными шкафами.

— Я расскажу тебе всё, что ты хочешь знать, если ты поможешь мне добраться до Невы и, — сказала я, — выяснишь, кто её биологическая мать. Она может быть перерождением души Крейддилад, но кто-то привел её в этот мир и оставил доказательства того, что был чародейкой. Есть способ это выяснить?

— Конечно, — сказал Робин. — Я могу проверить её кровь по базе данных Имморталий и других зачарованных объектов, чтобы увидеть, есть ли совпадения. Оттуда будет достаточно легко проследить её родословную.

Я постаралась не показывать свой раскаленный гнев, но Робин всё равно почувствовал его.

— Что не так?

— Она приходила в Совет месяцы назад, чтобы продолжить обучение, но они прогнали её, потому что у неё не было известной родословной, — сказала я. — Ты говоришь мне, что они могли проверить это прямо там и тогда? Какой в этом смысл?

— Никакого, — вздохнул Робин. — Никогда не было и никогда не будет, но они не изменятся, потому что так делалось всегда.

— Это самая тупая вещь, которую я когда-либо слышала.

— И не говори, — сказал Робин. — Знаешь, каково это — иметь всё это, — он жестом указал на книги и Имморталии, — иметь всю эту информацию на кончиках пальцев и видеть раз за разом, как Совет действует на эмоциях, а не на фактах?

— Ты мне поможешь? — спросила я Робина. — Потому что я помогу тебе.

— Конечно. — Робин стянул с плеч мантию, протягивая её мне. — Надень это и старайся не поднимать головы. Я могу устроить нас в комнате, где нам будет удобнее, вдали от любопытных глаз.

Я сделала, как было велено, но не смогла удержаться и украдкой бросала взгляды на светящиеся витрины с реликвиями, пока мы двигались через лабиринт архива. То тут, то там я замечала знакомые вещи: кусок знамени с Авалона, кусочки коры с Матери-древа, платья, которые носили первые чародейки, возвращаясь в мир смертных в изгнании, кинжалы, украшения… Но именно фреска, нарисованная на дальней левой стене, заставила меня замедлиться и присмотреться внимательнее.

Башня и Мать-древо сияли в солнечном свете, окруженные обширными садами и маленькими домиками. Вдоль низа текла река, впадая в синеву ковровой дорожки под ней.

— Похоже на оригинал? — спросил Робин, разглядывая фреску рядом со мной. В вопросе сквозила тоска, и я снова ощутила трагедию потери острова. — Мы посылали архивариусов и ученых к руинам, но… там трудно что-либо разобрать, учитывая масштаб разрушений.

Это изображение Авалона было живым и славным. Таким его и следовало помнить.

— Да, — солгала я. Я указала на фигуру в капюшоне, наполовину скрытую в нарисованных деревьях. — А это кто должен быть?

— Леди Озера, — ответил Робин. — Самая первая, та, что основала орден жриц на Авалоне и, как говорили, обладала огромной силой. Её дочь со временем унаследовала эту роль и, к сожалению, стала последней, кто носил этот титул.

Я нахмурилась.

— Это была наследуемая роль? Ты уверен?

Фли рассказывала мне не так — или, может, я просто неправильно поняла? По её словам выходило, что новую жрицу выбирали для этой роли в каждом поколении. И что их было гораздо больше, чем две.

— Да, вообще-то, — сказал Робин. — Их родословная была темой моего обучения в архивах. Дочь, Каниад, решила остаться в мире смертных, когда Авалон откололся в собственное царство.

— Хм, — выдавила я. Что-то в объяснении Робина зацепило задворки моего сознания, хотя я не могла понять что. — Почему она не вернулась на Авалон?

— Записи утверждают, что она была в ярости из-за того, что меч её матери был отдан череде смертных королей, включая Артура, — продолжил Робин, его жесты стали более оживленными. — Каниад считала, что меч был создан Богиней исключительно для её рода — и, справедливости ради, не похоже, чтобы кто-то из тех мужчин смог использовать его на полную мощь.

История, которую мы читали в кабинете Библиотекаря, промелькнула в моих мыслях: зеркало смертности, судья и палач безжалостных злодеев, спаситель зачарованных и милосердие невинных.

— Прости, — сказал Робин, прижав ладонь к лицу. — Прости. Я правда могу болтать об этом часами, если позволишь. Идем, мы почти пришли.

Бросив последний взгляд на фреску, на фигуру в капюшоне, я последовала за ним.

Несмотря на опасения Робина, что меня заметят, все остальные работники в фиолетовых мантиях, мимо которых мы проходили, либо лихорадочно листали страницы книг, либо паковали их в большие ящики и отправляли через открытую Жилу. Никто не обратил на нас внимания; времени на это не было.

— Что они делают? — прошептала я.

— Некоторые ищут другие божественно выкованные орудия, на случай если Экскалибур не найдется снова, — пояснил Робин.

На это нет времени, с тоской подумала я.

— Другие перемещают самые ценные части архива в безопасное место, пока угроза не минует, — объяснил Робин. — Реликвии, которые могут использовать против нас, Имморталии, ценные своими знаниями об истории и заклинаниях, — такого рода вещи. Я бы забрал всё, если бы мог, но Верховная Чародейка только что разрешила нам начать процесс. Она считала, что принятие превентивных мер будет признанием поражения.

Понимаю, как это могло бы сказаться на боевом духе.

— Сюда, — сказал Робин, беря меня под руку и проводя через последний виток стеллажей. Архив занимал лишь центральную часть чердака здания, но нам всё равно потребовалось несколько минут, просто чтобы добраться до стены с дверями на противоположной стороне от того места, где мы начали.

Они выглядели как кабинеты для занятий. На всех, кроме одной, висели таблички «Занято». Робин перевернул табличку на последней двери, заводя меня внутрь.

Комната была больше, чем казалось снаружи: достаточно просторная, чтобы вместить стол с шестью стульями. Маленькая статуя Богини стояла рядом с дверью, словно охраняя её. Свеча в её поднятых руках не горела, но слабое свечение исходило из-за штор, окружавших комнату со всех сторон.

— Садись, — предложил Робин, присаживаясь на край стола, где у него был легкий доступ к бумаге и перьям. — Не возражаешь, если мы сразу перейдем к делу?