— Ну как бы это древняя, почти угасшая раса. Их геном словно чистый пластилин. Они могут менять облик в зависимости от эмоций: от таких вот незначительных деталей, как цвет волос или глаз, до полной смены ипостаси. Твоя сущность берет свое, Эвелин. Академия Орион и даже сама планета Эрайя пробуждает твою истинную кровь.
- И как мне теперь идти на занятия в таком виде?-спросила я.- Я не знаю как все теперь вернуть в прежний вид.- Так и представила выражение лица нашего профессора порталиста Северина Кальдера.
- Эвелин ты конечно извини , но у нас с Кирайей нет сейчас времени на твою панику-сказала Вета и потянула меня в коридор.
Пришлось на голову временно накинуть капюшон пока мы неслись в сторону аудитории для порталистов.
Времени на панику действительно практически не оставалось так как хронометр в главном холле факультета синхронистов висящий на стене неумолимо отсчитывал минуты до начала нашей лекции.
Мне пришлось идти на занятия в таком шокирующем виде. Прятать переливающиеся всеми цветами спектра волосы под капюшон мантии оказалось бесполезно так как они буквально светились изнутри, привлекая взгляды абсолютно всех студентов в коридорах. Позади меня раздавался непрекращающийся шепот. Я горько вздохнула. Опять какие нибудь слухи пойдут.
Когда я практически даже не вошла ,а вбежала вместе с Ветой в амфитеатр пространственной магии, профессор Кальдер — суровый маг-порталист из расы высших демиургов, чья кожа отливала металлом, — как раз чертил на парящей доске сложнейшие трехмерные векторы точек выхода. Заметив меня , он замер, а его кустистые брови грозно сошлись на его переносице.
Я приготовилась к буре. Но разве к ней возможно вообще подготовится.
— Адептка Рейес! — его громовой голос эхом разнесся по аудитории. — Что это за маскарад? Вы явились на занятия по высшей пространственной геометрии или на ярмарку иллюзионистов внешнего кольца? Немедленно приведите свой внешний вид в соответствие с уставом академии Орион! Из-за вашего...- он запнулся.... сияния у моих расчетных кристаллов плывет вся так старательно выверенная калибровка!
Я резко вспыхнула, и от моего смущения радужные пряди мгновенно налились ядовито-розовым и пунцовым цветами.
— Профессор Кальдер, я... я не знаю, как так получилось, — растерянно пробормотала я, готовая сквозь землю провалиться прямо на этом месте . — Я проснулась утром, а они уже такие. Я не красила их, честное слово!
— Она не виновата, магистр! — с места поднялась Вета, расправив свои перламутровые крылья. — У Эвелин активировался скрытый ген метаморфа. Она чистокровная, но совершенно не умеет пользоваться своим даром и контролировать выбросы эмоций.
Профессор Кальдер медленно опустил магический мелок. Его взгляд, до этого полный гнева, сменился искренним удивлением, а затем профессиональным интересом. Облик метаморфов на Эрайе ценился на вес золота.
— Метаморф, значит... — уже гораздо мягче пробасил он, потирая металлический подбородок. — Что ж, это меняет дело, хотя дисциплину не отменяет. Рейес, я не могу позволить вам дестабилизировать ментальное поле кабинета. После лекций вы направляетесь на дополнительные занятия по самоконтролю и маскировке к магистру Ириде. Вы обязаны научиться приводить себя в исходное, стабильное состояние.
Когда лекции закончились я поплелась к магистру Ириде.
Когда я пришла магистр магии по самоконтролю и пространственным иллюзиям Ирида Вейдер сидела за своим массивным столом.
- Меня послали к вам....-начала я с самого порога,но дальше сказать не успела закончить свою мысль.
-Мне уже профессор Кальдер все разъяснил, проходи Эвелин обсудим с тобой твой метаморфизм.
профессор взялась за меня по полной как за весьма любопытный экземпляр для с воих исследований.
Два месяца я жила в режиме жесточайших тренировок. Каждый день после основных лекций я сидела в уединенном классе перед зеркалами, под контролем магистра Ириды заставляя бушующие внутри эмоции затихнуть. Мне буквально приходилось по крупицам собирать свою ментальную энергию, чтобы возвращать волосам привычный темный цвет. Это была изнуряющая работа, но к началу лета я наконец то научилась удерживать маску обычного человека и могла по своему желанию менять цвет волос туда и обратно. Это безмерно радовало меня.
Луис, разумеется, уже был в курсе происшествия. Тайная полиция докладывала ему о каждом моем шаге как его воспитанницы.
А известие о том, что его омега оказалась редчайшим метаморфом, лишь заставило его зверя внутри довольно урчать в предвкушении.
Когда наступил день летних месячных каникул, я лишь с небольшой заплечной сумкой выбежала на посадочную платформу «Небесных Лузан» лишь услышав,что за мной прилетел Луис.
Возле черного хищного гравилета, прислонившись к крылу, стоял он. Высокий, безупречный в своем генеральском мундире, Луис спокойно смотрел на приближающуюся девушку.
Я от счастья напрочь забыла обо всех правилах приличия.
— Луис! — звонко крикнула я и, подлетев к нему, со всего размаху бросилась на шею, чуть не сбив сильного мужчину с ног.
Сумка с грохотом проехалась по платформе. Луис на секунду замер от такой неожиданной бури эмоций, но тут же его мощные руки обхватили мою талию, отрывая от земли и прижимая к себе.
Его зверь внутри утробно и сыто заурчал, вдыхая её запах.
— Полегче, Эви, — хрипло рассмеялся он, бережно опуская меня обратно на ноги, но не спеша выпускать из полукольца рук. — Ты так спешила ко мне, что решила пойти на таран?
— Я так соскучилась! — Я подняла на него сияющие глаза. Из-за переполнявшего меня восторга по моим волосам снова пробежала едва заметная радужная искра, которую я тут же подавила. — Нам столько нужно обсудить с тобой! Эти занятия по маскировке... я думала, я с ума сойду!
— Я знаю обо всем, маленькая моя, — Луис коснулся пальцами моей щеки, и его золотистые глаза потеплели от нежности. — Ты отлично справилась. Наш гравилет готов, летим домой. Ты заслужила этот отдых как никто другой в этой академии.
Мы поднялись на борт гравилета. Гравилет бесшумно оторвался от посадочной платформы и взял курс на уединенный особняк. Всю дорогу в салоне не умолкали наши голоса, разговаривали мы в этот раз практически обо всем. Я взахлеб рассказывала о профессоре Кальдере, о подругах и о том, как трудно удерживать внутренний метаморфический контроль. Луис слушал меня очень внимательно, смеялся до слез, изредка вставляя короткие, емкие замечания, а его взгляд то и дело задерживался на моих губах. Я от этого лишь краснела,но не спешила отворачиваться,пусть смотрит.
Внутри него бушевала буря — подавители едва справлялись с жаждой зверя, который требовал запереться с этой радужной девчонкой в спальне и не выпускать её до конца каникул. Но он не спешил удовлетворить потребности зверя.
