Мир бармидов - Ременцова Лана Александровна

Лисиния зарыдала, как дитя, потерявшееся в лесу, её крик пронзил сердце Килана острее кинжала.

Марид ухмыльнулся, как демон, вкушающий горе, и сжал плечо невесты так, что хрустнули кости, будто предвкушая момент полного подчинения.

– Слышишь? Даже брат от тебя отрекается! – прошипел, его голос сочился ядом. – Ты – моя! Моя собственность! И скоро станешь моей королевой, но прежде… я сломаю тебя, как тростинку!

Морской король стоял на гребне волны, не шелохнувшись, его глаза – два ледяных озера, отражали агонию сестры. Он знал, что каждое слово бармида – гвоздь, вбиваемый в крышку гроба её надежд. Но закон есть закон, и он – страж этого закона, как и все короли мира оборотней.

– Уведите её! – рявкнул Марид морским воинам. – И приготовьте всё к свадьбе! Она состоится здесь, и полная консумация нашего брака при главном свидетеле – вашем короле.

Килан взмахнул рукой, и огромная волна поставила на горбатую гору дюжину его воинов. Полуобнажённые богатыри с голубыми длинными волосами подхватили принцессу. Её тело обмякло, как у сломанной куклы. Она не сопротивлялась, лишь беззвучно шептала имя брата, пока их не поглотило море. Килан смотрел им вслед, лицо, будто выточенное из гранита, исказила гримаса невыносимой боли. Он чувствовал, как душа его кровоточит, как преданная им сестра угасает, как свеча на ветру. Но не мог ничего изменить. Закон был превыше всего. Даже любви. Марид расхохотался, его смех эхом разнесся над побережьем, знаменуя победу и начало новой, трагичной главы в жизни Лисинии. «Гордость сломлена, сердце вырвано», – подумал он, ощущая вкус близкой власти.

– Что ж, зять, как мне попасть в твой мир?

– Прыгай и плыви за мной. Выдержишь долгий подводный путь, выплывешь в наш мир.

– Я – порождение древнего озера и сил вселенной! Так что дышать под морской водой мне ничто не может помешать.

Килан кивнул и скрылся под водой. Его длинные волосы цвета морской волны поплыли шлейфом вглубь за ним.

Бармид прыгнул со скалы в морскую пучину и вскоре оказался рядом. Морской король всё ещё надеялся, что этот оборотень не сможет преодолеть это расстояние под водой к его миру, однако надежда не оправдалась. Бармид легко и непринуждённо переплыл нужные мили, и даже улыбнулся ехидной улыбкой.

Немногим раннее.

Под водой Килан и его стражи обратились в зубастых морских монстров.

Они плыли в каменном гроте, который выводил совсем в иной мир. Сначала вниз, в глубину, после резко вверх и оказались на поверхности воды. Марид вынырнул вслед за морским королём и огляделся. Живописная лагуна, окружённая скалами. Он посмотрел вперёд и обомлел. Перед ними на горе высился величественный морской город, а посередине роскошный трёхъярусный замок, будто из хрусталя.

Килан, не обращая внимания на изумление гостя, выплыл на берег, обратился в человека и направился к замку. Марид, зачарованный увиденным, последовал за ним, подобно мотыльку, летящему на свет. Подходя к городу, он увидел улицы, вымощенные перламутром, дома, увитые кораллами, и жителей – морских созданий всех мастей, снующих по своим делам. Это был мир, совершенно отличный от его собственного – мир, где красота переплеталась с властью, а гармония царила под сенью морских глубин.

Король оглянулся.

– Мне нужно одеться. Мои гомиры проводят тебя.

– Гомиры? Ты уже говорил это слово там, у горы. – Марид изогнул бровь.

– Так называется наш вид. Как ваш – бармиды. Мы – гомиры.

– Ясно. А?.. – он указал взглядом на полуобнажённое тело короля.

Тот усмехнулся.

– Издержки обращения. У вас не так?

– Нет. Мы не теряем одежды при обращении.

– Значит, вам повезло больше на этот счёт.

– Странно. Но Лисиния после обращения осталась в платье.

– Для нас этот факт тоже всегда казался странным и несправедливым. Да, наши гомирки не лишаются одежд при обращении.

Бармид тоже усмехнулся.

– Действительно, несправедливо.

Король кивнул и ушёл. Стражи также последовали за ним. К бармиду подошли двое других стражей в полной экипировке. Бармид пошёл с ними, по ходу любуясь голубоватыми стеклянными стенами и такими же полами, отполированными до блеска.

В тронном зале замка их встретил рой слуг, чьи движения напоминали танец водорослей в течении. Килан воссел на свой трон, высеченный из цельного куска лазурита, и жестом пригласил Марида занять место по правую руку.

– Итак, зять, – произнёс морской король, его голос звучал, будто шум прибоя, – ты увидел мой мир. Теперь я должен увидеть твой. Но после того как ты женишься на моей сестре в моем дворце.

Бармид, чья ухмылка до этого момента не сходила с лица, ответил:

– Я готов, хоть сейчас.

Килан на мгновение задумался, так как понимал, что бармид, что–то замышляет, но не мог отказать. Слишком высока была цена, которую он уже заплатил.

– Пусть будет так, – ответил, его глаза горели, как два сапфира, – но помни, Марид, если ты причинишь моей сестре хоть малейшую боль, я обрушу на твой мир всю ярость океана.

– Я же уже причинил ей боль. Избил и морил голодом. – Его бровь лукаво изогнулась.

– За это я не виню тебя. Мы – оборотни наших миров все слишком агрессивны и не терпим непокорности женщин. Главное, что ты не обесчестил Лисинию в угоду своим мужским хотениям, а готов на ней жениться.

Тот кивнул.

Килан отдал приказ готовить сестру к свадьбе:

– Одеть Лисинию подобающе сестре морского короля и в лучшие украшения из семейной сокровищницы. – Перевёл взгляд на зятя. – Ты понимаешь, что Лисиния – принцесса, и я дам за ней богатое приданное. Ты ещё больше обогатишься. Лучший морской жемчуг всех цветов.

– Благодарю, но я не нуждаюсь в лишнем богатстве. Самая дорогая жемчужина для меня – твоя сестра и… её покорность.

Килан кивнул:

– Она покорится. У неё нет больше выбора. И я засвидетельствую ваш брак в момент консумации.

В покоях Лисинии царила атмосфера погребального покоя, разрываемая лишь тихим шёпотом служанок, будто бабочек, мечущихся вокруг застывшей в отчаянии принцессы. Её глаза, некогда искрившиеся радостью, сейчас напоминали два потухших уголька, в которых тлели лишь боль и безысходность. Облачение для свадьбы казалось ей саваном, сотканным из насмешек судьбы и предательства брата. Жемчуга, некогда вожделенные, теперь давили на шею, будто удавка, лишая последних глотков надежды.

Килан, как ледяная статуя, наблюдал за приготовлениями к церемонии. В его душе бушевал шторм, ярость и горечь терзали сердце, будто стая голодных акул. Он чувствовал себя предателем, палачом собственной сестры, но закон, как безжалостный океан, не оставлял ему выбора. Его лицо, будто сотканное из света звёзд – маска невозмутимости, скрывала бурю, готовую в любой момент вырваться наружу и затопить все вокруг. «Цена власти – вечная мука совести», – пронеслось в голове короля, как эхо из глубины морских пещер.

В тронном зале всё было готово к торжеству, которое больше напоминало похоронный обряд. Марид, как стервятник, кружил вокруг добычи, предвкушая победу. Его глаза горели жаждой власти над ней.

Невеста, будто призрак, появилась в зале, ведомая слугами, как на заклание. Роскошное платье, усыпанное жемчугом, с длинным шлейфом похожим на морскую волну тянулся за ней на несколько метров. Голову украшала жемчужная диадема. Прекрасные голубые волосы распущены. Её красота, омрачённая страданием, лишь подчёркивала трагизм момента. Она взглянула на брата, и в её глазах застыл немой укор, пронзивший его сердце, как кинжал. В этот момент Килан понял, что потерял не только сестру, но и часть своей души, навсегда запятнанной кровью предательства.

«Прости моя любимая сестра, но я не могу спасти тебя. Он – теперь твоя судьба».

Слова брачной клятвы прозвучали как погребальный колокол, возвестивший о смерти Лисинии, как личности, и рождении марионетки в руках бармида. Голос короля, будто замёрзший ветер с ледяных вершин, едва слышно прошептал слова согласия, каждое из которых отдавалось эхом вины в его израненном сердце. В тот миг, когда руки новобрачных соединились, Килан ощутил, как нить, связывающая с сестрой, натянулась до предела и лопнула, оставив зияющую рану в его душе.