Кто такая Марта - Началова Екатерина

– Хех, – крякнул Таран. – Сколько?

– Голов десять.

– Ягоды перезрелой объелись, вот и заняли кусты, – подал голос Сокур и, по звуку, зевнул. – Слабы животами.

– Точно, – смешливо согласился Таран, придерживая поводья.

Наступила тишина, которую нарушал скрип повозки, шумное дыхание тягового быка и мое недоумение. Я только хлопала глазами – предположение насчет ягод казалось сомнительным.

– Вы что? А если это разбойники? – воскликнула очевидное. – Которые караулят тех, кто едет по дороге.

– Раз-бой-ни-ки? Не может быть! Как ты можешь так плохо думать о незнакомцах, добрая магиня? Ты ведь не знаешь! – Взлохмаченный Сокур вылез из повозки и повис с моей стороны. Беспечно стоя на подножке, он держался одной рукой за скамейку, говорил серьезно. – На дороге полно торговцев, добрых путешественников, собирателей…

– А как ты можешь не думать о разбойниках?! – возмутилась я. – Время ягод уже прошло!

Сощурившись, Сокур улыбнулся. А Стэк и вовсе рассмеялся, запрокинув голову.

Я с удивлением воззрилась на его веселый рот, в котором мелькнули белые зубы. Не знала, что Вороны могут смеяться. Мне казалось, что они рождаются сразу сердитыми и со сдвинутыми черными бровями.

– Давай проверим, Полянка, права ты или нет. – Таран мягко улыбнулся и отдал мне вожжи. – Веди. Посмотрим, нападут ли добрые собиратели на одинокую девицу.

Глава 7. Сюрприз

– Сиди, не дергайся. Ингей сам поедет. Мы зайдем с леса. Если не собиратели, подожмем, – проинструктировал меня Таран, спрыгнул на землю и что-то прошептал на ухо своему быку. Затем все исчезли – и Таран, и Сокур, и Стэк. Таран растаял между деревьев, Сокур просто исчез, я так и не поняла, куда; Стэк обратился птицей и улетел, только черный хвост мелькнул между сосен.

Оставшись одна, я растерянно чмокнула быку, но тот и без моей подсказки лениво потащился вперед, давя подсохшую грязь толстыми копытами.

Мой же пульс подскочил. Я некоторое время сидела напряженным столбом, но долго терпеть медлительной проходки быка не смогла. Да я каждую секунду ожидала нападения! А эти трое… Чего ждать от них, я не особенно понимала.

– Ап, Ингей! – я тряхнула вожжи, отдавая команду «вперед быстрее». Раз таранский бык приручен к упряжи, то должен знать и команды. Управляться с ездовыми быками было для меня не ново: дома имелось небольшое стадо в несколько голов. Мама любила объезжать на них окрестности. Мы с детства с ней ездили по полям, и я хорошо знала команды. Шумно вздохнув, бык недоуменно покосился на меня, видно, сличая с хозяином. По морде было очевидно, что сходства с Тараном он не заметил. Поэтому шагу прибавлять не стал.

«Угу…»

Совсем беспомощной сидеть не улыбалось. Пошарив в мешке, я намотала вожжи на спинку козел и осторожно переползла по оглобле на поежившуюся бычью спину.

Подтянулась ближе к лобастой рогатой голове. Ингей плелся вперед мерно. Внимания на меня не обращал, только чуть подергивал шкурой, ненавязчиво пытаясь согнать с себя наглую муху – меня.

– На, Ингей! – чмокнув быку, я помахала вытянутой из мешка краюшкой хлеба. Почуяв запах, бык заинтересованно оглянулся. – На!

Влажный нос потянулся к лакомству, длинный черный язык подхватил краюшку. У них хороший нюх и поесть они любят – даже больше, чем я. Сжевал вмиг! Я похлопала по жесткой бурой холке. Весь бурый, ни пятнышка – знак чистой породы.

– Ап, Ингей! – повторила я с его спины. Продолжая облизываться, бык прибавил шаг. – Ты хороший, послушный… У меня еще есть, учти.

Приняв к сведению, бык пошел трусцой. Я ухватилась за хомут, трясясь на широкой спине. Слушается… С хорошим быком ничего не страшно.

Повозка подскакивала по подсохшей дороге, когда на третьем повороте раздался свист. А вслед за ним меня окликнули сразу несколько.

– Эй! Эй! Кто едет?!

– Ух ты! Красотка! Ты одна?

– Подвезешь?

Началось!

Я молча сжала губы, ощущая как сердце трепыхается в груди как заяц, как хочет сбежать. Тем временем в повозку вцепились несколько рук. С одной стороны, с другой… Лиц я особо не рассматривала, достаточно было этих наглых рук на повозке, оскаленных улыбок, почти звериных морд. И так понятно, собиратели, как же… Несколько впереди, несколько сзади.

Засадная команда не спешила. Ждать их не улыбалось.

– Га, Ингей! – я схватилась за толстый деревянный хомут и гаркнула в большое ухо. – Га! ГА!

Бык недовольно всхрапнул, мотнул рогами, словно пытаясь сбросить с себя команду, но на этот раз послушался сразу: взбил копытами, поднимая облачко земли, и рванул вперед, постепенно превращаясь в огромный тяжеленный снаряд. Быки – не лошади, долго на них не поскачешь, но на короткой дистанции могут дать и скорость, и мощь. Ветер ударил в лицо, деревья по бокам замелькали, превращаясь в одну зелено-желтую ленту. Несущиеся навстречу грабители с ругательствами отпрыгнули и правильно сделали – набирая скорость, грузный бык разнес бы их, как тряпочки. Те, кто бежали сзади, тоже хороших слов уже не говорили. Масляно-насмешливый тон превратился в злой, агрессивный. Голоса звучали уже сзади.

– Куда?!

– Стой, сучка!

– Держи ее!

– Га! Га! – крича быку, я оглянулась. Один «собиратель» успел зацепиться за повозку, но не подтянулся, отвалился. В бычьем галопе повозка скакала как бешеная. Второй удержался. Сидя на бычьей спине, я косилась назад, видела он подлезает все ближе к козлам. Большой, опасный мужчина. Смуглый весь, черные волосы затянуты огрызком ткани, чуть оскалены зубы. Повозку трясет, но он держится…

Я достала нож. Чужак уже добрался до козел, нащупал вожжи, рванул. Ингей, которому стянуло челюсть и губу, глухо замычал.

– Га! – заорала ему, быстро начиная пилить ножом туго натянутую кожаную полосу.

Черная фигура молнией материализовалась рядом с чужаком. Стэк! Только обернувшись, Ворон махом с силой пнул чужака в живот. Тот кубарем слетел в кусты. Стэк повернулся ко мне – злой, резкий, как нож. Я даже не успела обрадоваться подмоге, как он схватил меня за шкирку, словно щенка одним движением перетянул назад и буквально швырнул на козлы. Затем сам прыгнул быку на спину. Натянул вожжи, тормозя быка.

Ингей захрипел, пуская слюну на землю. Начал упираться.

– Ву! Ву! – я закричала ему останавливаться.

Наконец, повозка вляпалась колесами в огромную невысохшую лужу. Лужа смачно чавкнула, мы качнулись и встали.

Стэк задерживаться не стал – слетел с быка, метнулся назад. Я вывернула шею, успела увидеть, как он сбил с ног еще одного нападавшего. Затем обнаружила Тарана. Точнее увидела не его, а двоих грабителей, которые эффектно отлетели от него, как легкие мячи, и с криками приземлились где-то в кустах. Следующий от схватки отказался, побежал в лес, но встретился со Стэком.

– Эй, – раздался негромкий голос около уха. Я аж подпрыгнула. Сокур приземлился рядом – видно, как-то ухитрился бесшумно забраться с другой стороны. – Смотри-ка… Ты оказалась права. Грабители, надо же.

Раздался стон. Наверное, Стэк опять пнул кого-то в живот.

Рука Сокура опустилась на мое колено. Мягко накрыла.

– Испугалась?

Я резко сбросила наглую руку.

Прикосновение отозвалось остро, непозволительно, как вторжение. Отодвинулась, с вызовом посмотрела в солнечные глаза, в конопушки на носу. Это ведь из-за него… С его подачи все началось. Он мою кандидатуру предложил Тарану, втянул во все, кто еще мог? Он.

– Вот еще! Я не боюсь! – с вызовом ответила. – А ты – руки придержи!

– Где?

Парень улыбался весело, лихорадочно. Я собиралась очень конкретно сообщить, где он может сложить руки, но не успела, потому что до повозки, наконец, добежал Таран.

Повозку качнуло. Мужчина за раз поднял утонувшую в луже заднюю часть, и с силой толкнул ее вперед.

– Ап! – рявкнул Ингею.

Тот хмуро пошел вперед.

– А ну! – В рыке Тарана звучало столько свирепой ярости, что Сокур мгновенно спрыгнул с козел. Я тоже пододвинулась. Великородный Бык, еще не отошедший от ярости – как ядро, которое несется вперед, сбивая, что попало. Конкретно это ядро летело в мою сторону.