Тревожа мертвых (ЛП) - Армстронг Келли

— Она что-нибудь говорила сегодня?

Женщина покачала головой.

— Почти ни слова. Она и так не особо болтлива, но обычно спрашивает, как дела, напоминает беречься от «дурной болезни», спрашивает про моих малюток. Но сегодня — лишь пара слов. Её мысли были где-то далеко.

— И она пошла туда, вдоль реки? — Я указала направление.

— Как обычно. Если пойдете за ней, надеюсь, чтобы отговорить от этого безумия, можете спрашивать любого встречного. Мы все её знаем и присматриваем за ней. — Она вздохнула. — Наверное, в этом и проблема. Пока мы за ней следим, у неё здесь не бывает неприятностей. Вы ведь не против того, чтобы её капельку припугнуть?

— Нас больше беспокоит, что она сама найдет неприятности, но да, ей полезно будет осознать, что она была в безопасности только потому, что другие за ней приглядывали. Подозреваю, она не хотела бы быть обузой.

— Это не обуза. Мы только хотим, чтобы она прекратила эти безумные вылазки. Или брала с собой мужа. Не представляю, как он это допускает.

Я очень надеялась, что мужа рядом с ней сегодня нет. Вслух я этого не сказала. Просто отдала женщине монеты, несмотря на протесты, что это лишнее, и мы начали спускаться по лестнице к тропе внизу.

Это была часть города, которую не видел даже Грей. Конечно, он гулял здесь раньше, но только при дневном свете и только в тех местах, где жители Нового города обычно прогуливаются вдоль берега. Сегодня же была не просто ночь. Была зима, со свежевыпавшим снегом и холодным ветром, хлещущим на открытых улицах наверху. Здесь, внизу, было тише и спокойнее. Слишком тихо для одинокой женщины, но я подозревала, что Флоренс видит здесь только покой и тишину. Здесь кажется безопасно, особенно когда чистый слой белого снега скрывает даже самые грязные углы.

Почувствовав запах жареных каштанов, мы поднялись по ступеням и обнаружили сгорбленную старушку, которая уже закрывала свою тележку на ночь. Мы находились рядом с садом, украшенным к зиме, и раньше люди наверняка выходили сюда насладиться снежной прогулкой. Мы не особо рассчитывали, что она видела Флоренс, но когда спросили, она ответила: да, она знает эту молодую леди, та купила каштаны и заплатила вдвойне, как и всегда. Мы забрали последний пакет её товара, уже остывающего на углях, и поблагодарили её, прежде чем спуститься обратно.

Мы прошли совсем немного, когда Грей заметил старика, закутанного в одеяла, спасавшегося от холода. Он тоже видел Флоренс — она отдала ему каштаны, которые купила. Она не остановилась поболтать, как делала обычно, просто сказала несколько добрых слов и пошла дальше. Он указал нам направление, и мы отдали ему свои каштаны, прежде чем продолжить путь.

Не прошло и двадцати шагов, как исчезли даже звуки города наверху. Я не была уверена, где именно мы находимся, но теперь вокруг воцарилась абсолютная тишина, даже река беззвучно текла под коркой льда.

Дойдя до моста, я посмотрела под ноги. Раньше я замечала следы на свежем снегу, но их было слишком много, чтобы вычленить нужные. Теперь же я видела только одну цепочку следов, которую уже начинало припорашивать.

— Мы не сильно отстаем, — сказала я, когда мы миновали мост и пошли дальше. — И нет никаких признаков того, что за ней кто-то следил.

— Хорошо, — отозвался Грей. — Хотя, даже если муж не преследовал её, нам следует настоятельно рекомендовать ей не возвращаться домой.

— Мы заберем её в участок для дачи показаний, — предложила я. — Хью, может, и не нужно допрашивать её прямо сейчас, но это хороший повод.

— Согласен.

Мы шли по следам, пока они не оборвались, а навстречу им не потянулась другая цепочка следов. Затем обе цепочки свернули к небольшому мостику, ведущему на другой берег.

— Это не следы Эммета Кинга, — заметила я.

— Нет, не его.

Когда мы поняли, что будем искать Флоренс и Эммета, мы нашли по запасной паре обуви каждого из них. Туфли Флоренс были меньше моих, обувь Эммета — длиннее, чем у Грея.

— Я знаю, что здесь люди не всегда носят обувь своего размера, — сказала я. — Берут то, что могут себе позволить. Возможно ли, что ноги Эммета на самом деле меньше тех туфель, что мы нашли?

Грей качнул головой.

— Я проверял обе пары на предмет необычного износа и ничего не нашел. — Грей поставил свою ногу в сапоге рядом с отпечатком. Этот след был на размер или два меньше.

— Если только он не надел сапоги, которые ему малы, — хмыкнула я. — Черт возьми.

— Посмотри на отпечаток, — произнес он. — Это новые сапоги, но их владелец слегка прихрамывает. Я ожидал увидеть…

Он сделал несколько шагов и указал пальцем:

— Вот.

Он указывал на небольшую выемку в снегу. Она была такой крошечной, что, в отличие от следов ног, её почти засыпало.

— Трость, — констатировала я. — Мужчина в довольно новых сапогах, на размер или два меньше твоих, который пользуется тростью. — Я проследила взглядом за двумя цепочками следов, идущими бок о бок через мост. — Кто-то, с кем Флоренс пошла бы добровольно.

— Или, по крайней мере, кто-то, за кем она пошла бы, не опасаясь вреда.

— Потому что даже если он ей не нравится, он всего лишь старик с тростью. — Я посмотрела на Грея сквозь туман нашего дыхания. — Лорд Мьюир.

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

Одни только отпечатки не могут на сто процентов доказать, что это Мьюир, но, черт возьми, всё указывает на него. Либо он выследил Флоренс, либо знал, что она придет сюда. Он заходит с противоположной стороны. Он «случайно» натыкается на неё — ситуация досадная, но она вынуждена соблюдать приличия.

Разве не об этом она говорила при одной из наших первых встреч? Что не может избавиться от мысли: если бы противники «Семерки» узнали их поближе, они бы поняли, что это искренние и умные девушки, не представляющие никакой угрозы. Хорошая мысль, и я не сосчитаю, сколько раз она посещала меня саму. Надежда на то, что предвзятый человек изменит мнение, стоит ему познакомиться с тобой лично. Я не раз перетягивала на свою сторону старых копов, которые либо не выносили женщин в полиции, либо не желали работать с «этими миллениалами». Это не значило, что они меняли мнение о женщинах или миллениалах в целом. Просто я была другой. Аномалией.

«Эти бабы в форме ждут, что мы под них прогнемся, с ними теперь даже на посту не пошутишь. О, я не про тебя, Аткинсон. Ты другая».

«Эти миллениалы не знают, что такое тяжелый труд, спускают все бабки на авокадо-тосты. О, я не про тебя, Аткинсон. Ты другая».

Лорд Мьюир якобы натыкается на Флоренс. Может, говорит, что свернул не туда. Может, изображает легкую тревогу от того, что оказался здесь один в темноте. Просит её проводить его. Или она сама предлагает помощь, потому что она такая, какая есть.

Но каков его план? Зачем ловить Флоренс Кинг? Он всё еще думает, что она убила сэра Аластера? Это очередная попытка поиграть в детектива-любителя? Или что-то более зловещее?

Перейдя мост, следы сворачивают с тропы на голый участок земли, ведущий к… — В туннель? — шепчу я Грею.

Он не отвечает, а значит, тоже не уверен. Ясно лишь одно: следы ведут к решетке под зданием. Металлическая калитка. И прямо у её края характер следов меняется: больше нет двух ровных цепочек, вместо них — мешанина из борозд и вмятин, уходящих глубоко в грязь.

Здесь Флоренс поняла, что дело плохо, и попыталась убраться оттуда ко всем чертям. Арочный вход закрыт, но не заперт, хотя рядом висит навесной замок.

Я забираю замок себе. Грей начинает было вскидывать брови, но замирает, вспомнив, что я уже так делала. Оставлять незащелкнутый замок снаружи — это практически приглашение запереть меня внутри.

Мы проскальзываем в темноту. Полная тьма, и мне приходится подавлять желание чиркнуть спичкой. Где бы мы ни находились, здесь пахнет сырой землей, и когда мой сапог шаркает по полу, я чувствую под ним именно почву.

Грей осторожно прикрывает решетку за нами. Когда она закрывается, я замечаю впереди крошечный отблеск света. Успеваю сделать пару шагов, как раздается голос. Грей хватает меня за руку, удерживая на месте, словно я собираюсь броситься вперед. Я качаю головой и концентрируюсь на голосе, пытаясь разобрать слова сквозь странное эхо.