Его голос тихий, хрипловатый, будто уставший от собственного звучания.
— Столько мужчин и женщин… — выдыхает он, качая головой. — Мы потеряли слишком много достойных людей.
Пальцы Тэйна напрягаются на холодном камне. Челюсть сжимается.
— Сколько семей осталось без мужей, без жён. Без дочерей. Без сыновей. Сколько детей — без родителей.
Его ладонь чуть дрожит, сжимаясь сильнее, потом ослабевает. Голос становится ниже, но в нём всё ещё звучит боль.
— Какой смысл во всей этой силе… если люди всё равно умирают?
Он резко выдыхает.
— Для чего тогда армии, драконы, бесконечные тренировки… — голос на мгновение срывается, прежде чем он продолжает: — Тьма всё равно не отступает.
Его слова повисают в воздухе, тяжёлые и не имеющие ответа.
Я смотрю на него, и в лунном свете отчётливо видно напряжение в линии его челюсти, усталость, спрятанную за глазами. Всю жизнь он воевал. Вёл за собой. Нёс на плечах судьбу целого мира.
Но сколько бы он ни отдавал, потери продолжаются.
Война не кончается.
Ветер уносит его слова, разбивая их, как искры, в темноте. Я не знаю, что сказать. Да и что можно сказать? Не существует слов, способных облегчить такую боль. Никакое утешение не заполняет пустоту, которую оставляет война.
Стоя рядом с Тэйном, чувствуя, как его слова оседают тяжестью между нами, я понимаю насколько мала я была. Мое раздражение, упрямство, колкие слова, за которые я так цеплялась, кажутся теперь ничем.
Пустяком.
Пока я застревала в своих эмоциях, он нёс на себе груз погибших.
Стыд подступает, но я не даю ему вырасти. Этот момент — не обо мне.
Поэтому я молчу. Просто остаюсь рядом, не пытаясь заглушить тишину. Пытаюсь лишь разделить её.
Это всё, что я могу сделать.
И это всё, что нужно.
Ветер приносит далёкий шелест листвы и плеск воды у берега. Где-то внизу, в темноте, тянется глухой рёв дракона — низкий и скорбный. Он катится над долиной, как эхо чего-то древнего и несломленного.
Неужели Ксэрот чувствует ту же боль, что и Тэйн?
Он смотрит вдаль, туда, где теряется земля. Его взгляд непроницаем, но присутствие остаётся таким же. Устойчивым. Несгибаемым.
Некоторое время мы просто стоим рядом. Дышим одним воздухом. Делим тишину, которую ни один из нас не решается нарушить. Я смотрю на него, на резкие линии лица, наполовину залитые лунным светом. На глаза, в которых прячется больше, чем он когда-либо позволяет сказать.
Боги, он прекрасен.
Луна делает его мягче: серебро запуталось в волосах, тени подчёркивают каждый изгиб лица. В нём столько силы. Столько уверенности.
И всё же сегодня в нём есть что-то уставшее.5
Мой взгляд опускается на его руку, всего в нескольких сантиметрах от моей. Я медленно тяну пальцы ближе, затаив дыхание. Между нами остаётся тонкая полоска воздуха, хрупкая и натянутая, как струна. Он не отстраняется.
Собравшись с духом, я преодолеваю расстояние и кладу ладонь поверх его руки, едва касаясь шероховатой, обожжённой кожи.
Он смотрит вниз, лицо остаётся непроницаемым.
Мгновение.
Ещё одно.
И тогда он переворачивает ладонь, сплетая свои пальцы с моими.
Глоток воздуха застревает у него в горле.
Мы стоим молча. Ночь раскидывается вокруг, звёзды горят высоко над нами, а внизу простирается безбрежная земля. Отсюда виден весь мир: тени гор, тёмные линии рек, мерцающие огни далёких деревень. А всё, что я чувствую, — это гул собственного сердца и тепло его руки. Мир бесконечен. Но сейчас есть только это.
Момент, тишина, прикосновение.
Тэйн выдыхает и неохотно разжимает пальцы.
— Тебе стоит отдохнуть, — говорит он негромко.
Да, впереди новый день. Тренировки, магия, уроки. И ночь уже поздняя.
Но я медлю. Хочу остаться ещё немного, прежде чем нарушить это хрупкое равновесие.
— Спокойной ночи, Тэйн.
Его взгляд задерживается на мне. Короткая пауза, наполненная чем-то невысказанным.
Потом он отвечает:
— Спокойной ночи, Амара.
Я поворачиваюсь и направляюсь к двери башни. Тёплый воздух ночи окутывает меня, и жар под кожей усиливается. Там, где его прикосновение всё ещё кажется реальным.
«Мой вольный перевод со старого наречия «Зов Дракона»:
«Благословение твоего дракона –
зов, что звучит во сне.
Он обволакивает в одно мгновение,
даруя глубокое, бессловесное знание.
Магия уз связи тянется к душе,
сливаясь с нею –
единое, неразделимое целое.
Притяжение неукротимо,
оно не примет отказа.
Прыжок веры ждёт –
выбор ещё не сделан».»
— Дневники Валена.
АМАРА
Форпост сияет в огнях праздника. Разноцветные фонари плывут над двором, их мягкое свечение ложится на каменные стены, играя бликами. В воздухе смешаны ароматы жареного мяса с травами, фруктов в мёде и тёплых летних цветов. Музыка льётся сквозь вечер, дикая, ритмичная, чарующая. Гул барабанов откликается в земле и в теле, словно сам воздух пульсирует.
С тех пор, как я стояла с Тэйном на башне, прошло несколько дней. С тех пор, как его рука держала мою в темноте. Мы тренировались, разговаривали как будто ничего не случилось.
Сегодня Летнее Солнцестояние, самый длинный день в году. Вершина стихийной силы. Ночь празднества, благодарности и единения с природой. Второе по значимости торжество после Зимнего Солнцестояния.
— Солнцестояние означает равновесие, — сказал Вален днём. — Поворотный момент. Огонь достигает пика, но с этого дня он начнёт угасать, уступая место тени и холоду. Напоминание о том, что ни одна Стихия не властвует вечно.
В форпосте праздник посвящён апогею огня — его силе, теплу и стойкости. С закатом всадники Огненного Клана собираются во дворе, поднимают руки к небу и зовут магию. Пламя вспыхивает в их ладонях, кружится в спиралях и вырастает в созвездия из огня, пока не рассыпается искристым дождём.
Но Солнцестояние — праздник не только огня. Каждая Стихия имеет в нём свою часть. Хотя лишь всадники способны управлять магией во всей её полноте, каждый в форпосте несёт в себе искру своей Стихии — тихую, но ощутимую в такие ночи.
Всадники Водного Клана собираются у зеркальных прудов за казармами, где лунный свет дрожит на спокойной глади. Они поднимают над водой светящиеся шары, отпуская их в небо и капли падают вниз, словно летний дождь. Те, чья магия слабее, стоят рядом, добавляя свою силу к обряду.
Всадники Воздуха танцуют на стенах форпоста, их движения вызывают порывы ветра, что подхватывают лепестки, закручивая их в вихри. С каждым прыжком и поворотом ветер уносит их смех в звёздную ночь. Одарённые меньшей силой кружатся среди них, вплетая свою радость в небо.
Члены Земного Клана весь день плетут венки и короны из лиан и цветов, украшая форпост символами роста и изобилия. Когда наступают сумерки, проводники магии опускают ладони к земле, заставляя светящиеся бутоны раскрываться — их лепестки начинают мягко светиться в сгущающейся ночи. Остальные присоединяются, делясь с землёй своей тихой магией.
Хотя я способна управлять всеми четырьмя стихиями, сегодня выбрала Земной Клан. Мы с Лирой сплели венки для волос, цветочные короны к вечернему празднику, когда все кланы соберутся у костра.
Я всегда любила Солнцестояние. Это мгновение чистой магии, когда стихии соединяются в едином ритме, и весь мир кажется живым, дышащим, гармоничным.
Я стою у длинного стола, держа в руке прохладный кубок медовухи. На столе имеются свежие фрукты, хлеб и ароматные травы.
Тэйн чуть поодаль, в свете факелов. Он говорит с Гарриком, и даже здесь, среди смеха и музыки, на его лице остаётся тень.
Музыка становится быстрее, ритм звонкий, бодрый и живой. Нога сама отбивает такт, прежде чем я успеваю заметить.
