Шешель и шельма - Кузнецова Дарья Андреевна

И главное, Чара никак не могла понять, что ей нужно сейчас сделать. Постараться задержать Шешеля, не поверить ему? Вызвать местную стражу? Или удрать подальше, пока не началась тщательная проверка документов, пока подлог не вскрылся и пока в этом преступлении не обвинили её?..

– Где бумаги твоего мужа? – выдернул её из суетных метаний голос следователя.

– Вы не ответили, кто вы такой и что здесь делаете! – опомнилась Чара.

– Спокойно, я из следственного комитета Беряны, Стеван Шешель. Можешь не представляться, тебя я и так знаю. Так…

– И почему я должна вам верить? – перебила Чарген.

Сбросив оцепенение, она почувствовала, что вместе с ним ушли суетные опасения и непонятные, непривычные эмоции в адрес покойного мужа. А их место занял знакомый азарт, вызванный появлением Шешеля. Оказалось очень приятно точно знать, кто он такой, догадываться, зачем сюда пришёл, но делать вид, что первый раз его видит.

– Не верь, – легко согласился он. – Бумаги где? И щит?

– Какой щит? Да я сейчас стражу вызову! – пригрозила она и пошла к телефону.

– Вызывай, – легко согласился господин Сыщики привалился плечом к шкафу, даже не думая её задерживать. – Я отболтаюсь, в конце концов у меня правда нет резона убивать Ралевича, а вот повесить этот труп на тебя – слишком заманчиво, чтобы они отказались от этой версии. Он ещё тёплый, слизистые даже не начали сохнуть. Я наверняка спугнул убийцу, а вот тебя или нет – большой вопрос. Так где бумаги? – добавил он с удовлетворённой улыбкой, видя, как Чара замерла, не донеся руку до трубки аппарата.

– Ты уйдёшь, а меня всё равно посадят? – Изображать дальше вежливость, когда сам мужчина и не начинал этого делать, она посчитала глупым. К тому же они так давно знакомы, что перейти на «ты» подмывало постоянно. Почему бы не воспользоваться моментом? Главное, вернуться обратно потом, когда снова влезет в шкуру мышки Биляны Белич.

А с другой стороны, с чего бы ей возвращаться? Чара ведь решила завязать, зачем ей эта тусклая девица!

С ответом Шешель замешкался – кажется, не ждал от растерянной вдовы такого резкого перехода к хладнокровной рассудительности. А потом стало поздно, разговор прервали: распахнулась входная дверь и в гостиную решительно вошли трое. Все в костюмах и при шляпах, все рослые и крепкие, светлокожие и светловолосые, как большинство регидонцев, и все – с оружием.

Мгновение немой сцены, когда старые и новые действующие лица сознавали присутствие друг друга. А потом один из пришельцев что-то резко скомандовал. Кажется, приказал убить, потому что все трое одновременно подняли оружие. Чарген испуганно зажмурилась и вскинула руки в нелепом, инстинктивном защитном жесте, прекрасно понимая, что от пули это не спасёт. Вообще ничего не спасёт.

Хлопки выстрелов прозвучали одновременно, на удивление тихо, вместе с ними – какой-то непонятный перестук за спиной, вскрики. Со звоном лопнула стеклянная дверца одной из полок, что-то влажно просвистело и тяжело, мягко грохнулось об пол. Чара приготовилась к боли, но почему-то той не последовало. Вместо этого ещё через долю секунды прозвучали два новых хлопка, заставивших дёрнуться.

Ещё мгновение тишины – ни боли, ни приближающейся смерти. Неужели?..

– Щит! – резкий голос Шешеля отвлёк её от попыток осознать себя по-прежнему живой, твёрдая рука крепко стиснула плечо, сильно встряхнула, так что клацнули зубы. – Ну!

– Какой щит?! – Чара распахнула глаза и уставилась на следователя. – Мне больно! Кто все эти люди, что происходит?!

– Щит, артефакт. Где он? Он на тебе?

– Не знаю… Вот? – зацепившись за понятное слово, Чарген поддёрнула рукав и продемонстрировала браслет. Сыщик перехватил предплечье, вывернул его так, чтобы удобнее было рассматривать.

Чарген пришлось последовать за собственной рукой и прижаться грудью к локтю следователя, чтобы избежать травмы: хватка у тогооказалась железной.

– Мне больно! – вскрикнула она, запоздало трепыхнувшись. Получила от Шешеля в ответ недовольный взгляд, но захваттот, однако, ослабил.

Опомнившись, женщина поискала взглядом нападающих, но те уже неподвижно лежали на полу. Кажется, тоже были мертвы, как и Ралевич.

– Снимай, – велел следователь, опять привлекая к себе внимание.

– А как? – с совершенно искренним недоумением спросила Чарген. – Я не знаю, его Павле надевал…

Следователь тихо ругнулся, и надежда на освобождения от этих красивых кандалов умерла, не успев родиться: похоже, правильного воздействия он тоже не знал.

– Ладно. Тогда второй вопрос, где документы? Должно быть описание!

– Там, в кабинете, – не стала дольше упираться Чара.

– Прекрасно, тут ещё и кабинет есть! – вздохнул Шешель и, не выпуская запястья женщины, поспешил в соседнюю комнату.

– Это ты их? – спросила Чарген, нервно массируя руку, когда в кабинете мужчина наконец отпустил её, чтобы быстро пролистать лежащую на столе папку.

– Одного. Двух ты рикошетом. Правда, только ранила, я добил. – Говоря это, следователь аккуратно сложил бумаги, старательно завязал верёвочки. Упёрся ладонями в стол по обе стороны от папки и смерил женщину немигающим, острымвзглядом. – Как бы его с тебя теперь снять?

Чара нервно вскинула руку к груди, второй в защитном жесте обхватила запястье с браслетом. Шешель смотрел так, словно прикидывал, в каком месте пилить: ограничиться рукой или уж сразу начать с шеи. Конечно, вряд ли он прибегнет к членовредительству, всё-таки следователь и законопослушный человек…

Наверное.

Должен быть.

Чарген очень на это надеялась.

Но ни до чего додуматься они оба опять не успели и продолжить разговор – тоже. Кто-то громко забарабанил во входную дверь и закричал на плохом ольбадском, интересуясь, всё ли у постояльцев нормально.

Чарген нервно захихикала, следователь – опять выругался.

– Сейчас я открою и постараюсь оглушить их, потом пойдём вниз, надо отсюда выбираться. Главное…

– Тут есть пожарная лестница, – перебила его Чара, кивнула на балкон.

Шешель подскочил к двери, распахнул её, выглянул.

– Иди сюда.

– Но я в тапочках! А паспорт?.. – промямлила Чарген неуверенно.

Тратить время на уговоры и объясненияследователь не стал, опять схватил её за запястье, выволок на балкон. Там задёрнул шторы и постарался плотнее прикрыть за собой дверь, после чего потащил спутницук лестнице. Проклятые тапки так и норовили соскользнуть, и Чара мысленно отругала себя за тягу к уюту: ну что ей стоило всё-таки надетьтуфли?!

С другой стороны, могла ведь и халат полениться снимать…

Сваренные из тонких круглых труб или прутьев ступеньки больно били по пяткам и пальцам, холодили стопы, тапки скользили по металлу, норовили сорваться с ног и подворачивались. А следователь настойчиво тянул за собой, не давая ни секунды передышки.

Чарген обуревала злость, окончательно вытеснившая остатки страха. Хотелось грязно ругаться и кричать, но дыхания и без того не хватало, да и голова от бега по лестнице начала кружиться. И женщине оставалось только мысленно проклинать мужа, который даже умереть спокойно не мог, хотя бы на родине, обязательно было доставить ей столько проблем!

Через несколько этажей тапка всё-таки слетела, причём совсем, неудобно отскочив куда-то в сторону и проскользнув между перилами лестницы. Чара всё же не сдержалась и выругалась вслух, не останавливаясь, скинула и вторую. Правда, намного легче от этого не стало: теперь подворачиваться начали уже собственные ступни, вскоре совершенно окоченевшие от холодного и сырого металла.

Какой бы бесконечной ни казалась лестница, но до вожделенной земли они всё же добрались. Только здесь Чара разрешила себе обернуться, запрокинуть голову и взглянуть на лестницу в поисках погони. Которой почему-то не было.

– Они что, не заметили нас? – сипло, задыхаясь, спросила она следователя.

– Это ненадолго. – Тот, всё так же на буксире, потащил её за запястье дальше, вокруг здания.