Ученица Тирана в Академии Ёкаев - Хармон Хэля

— Тебе обстановка кажется странной, да? — вздохнула Асель, закрывая за нами дверь. Она стояла, съёжившись, будто ожидая насмешки.

— Нет, — честно ответила я, оглядываясь. — Это необычно… но по-своему уютно.

— Просто… моя мама была ёкайкой с болот. А папа… папа — человек. Но он погиб ещё до моего рождения. Так как я его не знала, то и не скучаю. Но из-за того, что меня полностью воспитывала мама-ёкайка, и жила я на болотах, то и тут попыталась всё сделать как дома.

В её голосе прозвучала такая тоска, что мне стало не по себе.

— Ох, ты, наверное, скучаешь… по дому и по маме, — попыталась я поддержать разговор.

Глаза девочки печально заблестели в свете плавающих огоньков.

— Мама… мама тоже погибла. Другой, злой дикий ёкай забрёл на наши болота и… — она резко качнула головой, словно отгоняя навязчивое воспоминание. — Неважно.

— Мне так жаль, Асель, — тихо сказала я.

Она быстро, по-детски, утёрла ладонью непослушную слезинку и, отвернувшись, подошла к маленькому столику. Начала шуршать в ящике. Спросила:

— Чай… будешь?

Нельзя было отказать этой маленькой испуганной девушке в её скромном гостеприимстве.

— Да, — согласилась я, подходя ближе. — С удовольствием.

Асель принялась заваривать чай, насыпая в глиняный чайничек смесь из сушёных трав и цветков. Аромат в комнате, и без того насыщенный, стал ещё гуще.

Когда она налила мне в чашку мутноватый зеленоватый настой, я из вежливости сделала пару маленьких глотков. На вкус он оказался именно таким, каким и на запах — травянистым, с привкусом влажной земли и тины. Я приложила все силы, чтобы не поморщиться.

Присев на единственный стул, я решилась перейти к сути нашего разговора.

— Асель, а что насчёт того, о чём ты говорила в коридоре? Ты сказала, что не хочешь, чтобы со мной что-то случилось.

Девочка опустилась на край кровати, сжав кружку бледными пальцами.

— Ты новенькая, и совсем не знаешь, что тут творится… — начала она, опустив взгляд в чашку. — Но уже пропало несколько студентов. Просто были — и вдруг… исчезли! Всем нам сказали, будто они отчислились по своим причинам и уехали домой. Но разве так отчисляются, что даже не прощаются с друзьями? Не забирают вещи?

— Может, что-то срочное случилось? В семье? — предположила я, стараясь звучать спокойно.

— Не думаю… Иначе бы они хоть позже послали письмо. У них ведь были друзья. А так… тишина.

— Но почему ты думаешь, что это может коснуться именно меня? — мягко спросила я.

Асель подняла на меня испуганный взгляд и понизила голос до едва слышного шёпота, в котором зазвучал настоящий ужас.

— Потому что, — прошептала она, — так или иначе, все они конфликтовали с Лаисой. А моя соседка, она вообще грозилась Лаисе, что что-то про неё расскажет, донесёт ректору, я не знаю что именно… ведь рассказать она не успела. Её не стало на следующий же день. Конечно, я не утверждаю, что права… это лишь догадки… но всё же… я не хочу, чтобы с таким хорошим и смелым человеком как ты, тоже что-то случилось. Понимаешь?

Я вся подобралась. Вот она, первая зацепка.

Кивнула, стараясь выглядеть уверенно.

— Спасибо тебе большое, Асель. Ты очень храбрая. Благодарю, что поделилась этим со мной. Я буду осторожна. И если ты вдруг заметишь что-то ещё… Что-то странное или пугающее — скажи мне обязательно. Хорошо?

— Хорошо, — шмыгнула носом Асель, и на её лице, наконец, появилось подобие облегчения. — А сейчас… хочешь, я объясню тебе материал по завтрашним лекциям, Юми? Я думаю, основные предметы останутся те же. Тебе будет полезно.

Я согласилась, решив, что это не только возможность подтянуть “легенду”, но и лишний раз завоевать доверие голубоволосой девочки.

Следующие несколько часов мы провели, уткнувшись в учебники. Оказалось, что я знаю почти весь материал — годы изматывающих занятий под началом Айрона не прошли даром. Математика, основы магической теории, медитативные практики… Всё это я проходила, да ещё и в более сложном, концентрированном виде. Местные учебники давали информацию поверхностно, разжёвывая её как для детей. Я ловила себя на мысли, что объяснения моего наставника, при всей его жёсткости, были куда понятнее и глубже.

В общем, с учёбой проблем явно не предвиделось.

Взглянув на часы, я с удивлением обнаружила, что уже почти девять. Комендантский час!

— Мне пора, Асель, — сказала я, поднимаясь. — Спасибо тебе за всё.

Мы тепло попрощались, и я выскользнула в коридор.

Он был пуст и погружён в полумрак. Лишь кое-где под потолком мерцали тусклые магические огоньки. Воспользовавшись приёмами, которым меня годами учил Айрон, я растворилась в тенях, двигаясь бесшумно, как призрак. Не было ни души. Все боялись нарушать наказ нового ректора.

Но вскоре я почувствовала что-то… От одной из аудиторий тянуло тонким, как паутинка, ощущением чужого присутствия. Дверь была приоткрыта.

Я замерла, слившись с тёмным выступом стены, и прислушалась. Ничего. Но внутреннее чутьё настойчиво тянуло внутрь.

Я бесшумно проскользнула в аудиторию. Парты стояли ровными рядами. Из-за приоткрытой двери преподавательского кабинета в глубине комнаты лился тусклый свет и доносились приглушённые голоса. Крадучись, как кошка, я миновала скамьи и приникла к стене рядом с дверным проёмом.

И увидела… что в кабинете, освещённом одной-единственной свечой, стояли профессор Каэде и Лаиса. Светлые, ледяные глаза профессора были прищурены, а на обычно надменном лице Лаисы застыла смесь страха и подобострастия.

Голос профессора звучал как шипение змеи, и от этого шипения у меня по коже побежали мурашки.

— Ты опять не справляешься, Лаиса… — произнёс он. — Сначала тот случай… теперь какая-то новенькая бродяжка позорит тебя на глазах у всего факультета. Как ты будешь это исправлять?

***

–… Ты ведь приняла меры предосторожности и пришла одна, Лаиса? – процедил профессор с ледяными глазами. Лаиса яростно закивала.

Он меня не видел. Это точно.

Но я вжалась в стену плотнее и бесшумно сползла по ней, затаившись у выхода из аудитории в преподавательский кабинет. В самом стратегически выгодном положении.

…Пугающе светлые глаза профессора пялились куда-то то ли на Лаису, то ли сквозь неё. Но уж никак не на дверной проём и не на меня, затаившуюся по всем правилам искусства слежки Безупречных. Просто невозможно меня заметить.

И тем не менее профессор Каэде… догадывался?

Может, даже прощупывал комнату ментально, но на доступном мне уровне я не распознавала ничего подобного. Однако я не так сильна, как наставник Айрон – и могла что-то упустить.

“Ну естественно”, – закатил глаза в моих мыслях воображаемый Безупречный, – “какая же ты некомпетентная, Юми. Надо будет тебя высечь…”

Справедливости ради, наставник никогда меня не порол.

И даже не знаю откуда эти фантазии в моей голове…

Ох, прочь отсюда, странные мысли!

А тем временем профессор расслабился и, кажется, поверил, что они с Лаисой наедине. Эпизод подозрительности был лишь совпадением или же профессор Каэде хотел припугнуть Лаису?..

Я затаилась ещё лучше – мысленно покрыла себя тончайшим слоем магической пелены. Словно мантия невидимости легла на меня второй кожей. К этому у меня был маленький талант. Когда я не хотела – меня не замечали. Исключением был лишь мой наставник. Он говорил, что я грохочу как слон и хуже пелены невидимости, чем моя, ему ещё не попадалось!

И начинал тренировки с утроенным рвением.

А я потом неделю лежала пластом…

Прочь-прочь из моей головы, Наставник!

Но всё же благодаря изнуряющим персональным тренировкам моя пелена невидимости была не так и плоха. Объективно. Если не искать меня специально – не заметишь. Если не назвать по имени, сотворив магический пасс пальцами, пелена не спадёт. До тех пор, пока я сама не отвлекусь и не потеряю её…

А профессору и Лаисе и в головы не придёт звать меня по имени…