Жнец Теней (ЛП) - Нони Линетт

Поэтому мы сделали то, что должны были сделать.

Я сделала то, что должна была.

Кадмуса нельзя было удержать, его нельзя было убить, поэтому мы сделали единственную возможную альтернативу.

Мы [████████]

Его сила была такова, что потребовались объединенные усилия трех магов-целителей, двух магов-чародеев и моих собственных алхимических эликсиров, чтобы сдержать его, пока он сражался с нами магически и физически до самого конца. Но в итоге он пал.

Он не мертв, но он больше никогда не сможет никому навредить. Никогда. Мы позаботимся об этом, вернув его на материк, заточив где-то глубоко и забыто, скрыв от любого, кто мог бы попытаться помочь ему. Многие считают, что он не заслуживает такой пощады, но я чувствую облегчение. Несмотря на то, что он сделал, какой выбор совершил, когда-то он был добрым. Я хочу помнить его таким, а не тем монстром, которым он стал.

Теперь, когда Кадмус больше не представляет угрозы, наше внимание должно переключиться на опасность, окружающую нас повсюду — и ту, что на горизонте. Как бы мы ни старались, нам не удалось выследить всех жнецов, и их число растёт с каждым днём, поскольку всё больше последователей поддаются соблазну поглощения. Здесь, на Элвердине, это вызывает беспокойство, но проблема локализована. Если же хоть один жнец доберётся до материка…

Последствия будут катастрофическими.

Кадмус ошибался, когда строил теории, что именно защитные чары вокруг двух других Потоков Святости препятствуют магам и последователям поглощать энергию естественного мира. Это не чары — это руны, высеченные самими Богами, мощные ментальные заклинания, которые внушают любому, кто пытается украсть элликсен, что это невозможно. Это предохранитель для защиты всех живых существ — то, необходимость чего я никогда не понимала до этого момента.

Если жнецы Элвердина доберутся до материка, руны, предотвращающие поглощение, будут неэффективны, потому что они уже знают, что кража магии возможна, и знают как. У них будет не только практически бесконечный запас существ, богатых элликсеном, но они также смогут научить тамошних последователей преодолевать ментальные барьеры рун. И учитывая, как много последователей может возникнуть соблазн украсть силу, особенно если это позволит им отобрать её у магов, которые правили ими на протяжении веков…

Нельзя допустить, чтобы жнецы покинули остров Элвердин. Потому что, если они это сделают, они будут поглощать и поглощать, пока не останется ничего и никого.

Останется только смерть.

Мы не можем позволить этому случиться.

Мы не позволим этому случиться.

Жизни каждого человека и существа в этом мире зависят от нас.

Мы должны найти способ защитить их — пока не стало слишком поздно.

34

Битва быстро утихла после того, как Лорд-Жнец сбежал из собора, словно трус. Его магия развеялась вместе с поспешным уходом, позволив Ноксам и охотникам одолеть оставшихся жнецов, не опасаясь больше провалиться в гробы, в разверзшиеся трещины или быть раздавленными падающими камнями.

Вири оставила своих товарищей добивать последних противников, сосредоточившись на том, чтобы отвести шокированную Джессалин к остальным детям. Те сгрудились возле разбитой колонны в углу зала; их путы исчезли в какой-то момент во время всеобщей суматохи, позволив им укрыться от самого ожесточенного боя. Чудом никто из них не пострадал, если не считать нескольких мелких ссадин, хотя все они были явно травмированы увиденным.

Впрочем, не только они — самой Вири потребуется время, чтобы оправиться от пережитого этой ночью: от этих видов, звуков, запахов. Кровь, крики… смерть.

Так много смертей.

Вири содрогнулась, когда битва пронеслась в её памяти, каждый момент впечатался в мозг — включая слишком яркое воспоминание о том, как костяной кинжал Лорда-Жнеца вонзался в сердце Джессалин. Она снова вздрогнула и крепче прижала к себе девочку, отпустив её только тогда, когда появился Сорен и заключил сестру в объятия; оба плакали от облегчения, осознавая, что воссоединились.

Слёзы обожгли глаза Вири, пока она смотрела на них, но затем она отвернулась, чтобы дать им побыть наедине. Остальными детьми уже занимались, и она обвела взглядом руины собора, ища в залитых лунным светом обломках Рива, Брэдана и Уинтер, а также Сейдж, Джонаса и Ардина, нуждаясь в подтверждении, что они в безопасности. Сквозь мелькание чёрных и красных силуэтов было трудно что-то разобрать, пока последние жнецы шипели и рычали на Ноксов и охотников, но она мельком увидела всех шестерых — этого хватило, чтобы понять: они живы, и напряжение в плечах немного отпустило.

Но короткий взгляд вверх мгновенно вернул его: она увидела пурпурное сияние кометы Авроры, продолжающей медленно двигаться по звёздному небу. Живот скрутило от новой вспышки ужаса, которая утихла лишь тогда, когда она напомнила себе: угроза миновала. Дети в безопасности, как и обелиски. Лорд-Жнец упустил свой шанс завершить жертвоприношение. Он проиграл — и сбежал.

Часть её была расстроена тем, что он ушёл, ведь он был прямо здесь. И хотя она, возможно, не знала, как противостоять его ужасающей мощи, она могла бы попытаться задержать его, особенно при поддержке магии Рива и армии охотников и Ноксов, готовых поволочь его в Андерлок. Но другая часть не могла забыть, как один взмах его руки убил десятки людей сразу. По спине пробежала дрожь при мысли, что кто-то вроде него, вероятно, вообще не может быть схвачен. Раздражало, что он остался на свободе, но, по крайней мере, она и её друзья будут жить и продолжат борьбу — и, будем надеяться, в следующий раз, когда они встретятся с Лордом-Жнецом, у них будут средства, чтобы сокрушить его навсегда.

— Вири! — окликнул её Брэдан. Она оторвала взгляд от кометы и увидела его: он пробирался через груды камней и сухие лианы, чтобы обнять её. — Боги, когда мы покинули Неварност и не смогли тебя найти… — Он осёкся, крепче сжимая её в объятиях, и по этому жесту стало ясно, как сильно он волновался.

— Прости, — пробормотала она, уткнувшись в его рваный зелёный плащ, не зная, извиняется ли она за то, что напугала его, или за то, что ушла из замка без него. Как бы то ни было, она обняла его так же крепко, а затем отстранилась, чтобы снова осмотреться в поисках Рива и остальных. Всё, что она видела — это собор, полный жнецов, Ноксов и охотников. Вид последних заставил её запоздало затолкнуть Брэдана за разбитую колонну и прошептать:

— Ты уверен, что тебе можно здесь быть?

На его губах заиграла улыбка:

— Никто не знает, кто я такой, так что, пока ты не начнёшь называть меня «Жрец-жнец»… — он понизил голос на этих словах, — …со мной всё будет в порядке.

Вири поморщилась, услышав этот титул, но стряхнула с себя все чувства, которые он вызвал, и сказала:

— И всё же ты жнец. — Она взглянула на чёрные вены на его перепачканных кровью руках. — А мы находимся посреди зала, полного людей, которые не задумываясь заточили бы тебя в темницу.

— У младшей сестрёнки есть резон, — сказала Сейдж, уверенно шагнув в поле зрения, а затем нырнув за колонну вместе с ними. Её бежевый кожаный доспех был перепачкан грязью почти так же сильно, как в ночь стычки во время грозы, а в фиолетовых волосах запеклось пугающее количество крови. Она добавила, обращаясь к Брэдану: — Хаос битвы помогал нам скрываться — жнецов было слишком много, чтобы охотники могли разглядеть или почувствовать кого-то по отдельности, — но сейчас мы испытываем судьбу, ведь их ряды редеют. Ардин и Джонас ждут снаружи. Нам нужно уходить, пока мы не привлекли внимание.

Она повернулась к Вири и отвесила ей на удивление уважительный кивок.

— Неплохо сработала сегодня, охотница. Может, ты и не такая бесполезная, как я думала.

Вири фыркнула в ответ на этот комплимент с двойным дном:

— Взаимно, как всегда, Сейдж.

Она до сих пор не знала, как относиться к друзьям-жнецам Рива и Брэдана, но они помогли спасти всех, поэтому она решила просто быть благодарной за то, что все остались живы. С остальным она разберётся позже.