Наследница иллюзии (ЛП) - Тейлор Мэделин

В центре комнаты Торн стоит над поверженным Греллом Дарби, направив клинок к его горлу.

— Пожалуйста, — умоляет смертный. — Ты не должен…

Его слова обрываются кровавым кашлем, когда Торн вонзает оружие в его шею.

Вот так, шепчет ужасный голос. Убей его за то, что он с тобой сделал. Покончи с его жалкой жизнью.

Нет. Я отшатываюсь, когда мой взгляд опускается на меч в руках Торна. Это не та коса, которой он обычно пользуется, но я всё равно узнаю его. Когда-то белая костяная рукоять поблёкла до тускло-серого, контрастируя с рубинами, сверкающими на навершии. Такие же камни на моём ошейнике жгут кожу при одном его виде.

Альманова.

Торн поднимает голову. В его ледяных глазах не вспыхивает ни тени узнавания, когда они встречаются с моими. Жалкий всхлип срывается с моих губ при виде ненависти, тлеющей в его взгляде.

Нет. Это не может быть правдой. Он не один из них. Он не потерян.

Ты ведь знаешь, что хочешь это сделать, шепчет жестокий голос.

Торн перекатывает шею, и я замечаю несколько капель крови, стекающих из его носа и ушей. Он делает шаг ко мне, но замирает, его глаз дёргается от напряжения.

Он борется с этим.

Вспышка облегчения пронзает меня, возвращая жизнь в мои конечности. Он сопротивляется власти меча. Я лихорадочно перебираю в памяти слова Дэрроу, сказанные несколько недель назад. Он говорил, что бог или Наследник способны некоторое время противостоять влиянию меча, но это потребует от них всей силы. Судя по тому, как напряжённо застыл Торн, этой силы у него почти не осталось.

— Торн. — Его глаза вспыхивают при звуке моего голоса. — Ты не хочешь этого.

Его тело скручивает, дрожь пробегает по нему.

Она делает тебя слабым, Киллиан Блэкторн. Она никогда не поймёт, на что тебе пришлось пойти. Какие решения тебе пришлось принимать.

Я оскаливаюсь, ненавидя каждую брошенную шёпотом ложь, которую изрекает эта тварь. За последние сутки моё тело довели до предела. Удар за ударом, без единой передышки. Но годы жестокой подготовки, через которую меня провёл Реми, научили меня отбрасывать боль, разбитое сердце, страх. Всё. Я вычищаю это из сознания, оставляя только слепую решимость, и делаю шаг ближе к Торну.

К альманове.

Его глаза расширяются при моём движении, и за холодным отвращением мелькает тень страха.

— Ничто из того, что шепчет эта вещь, не правда, — говорю я ему. — Мы с тобой делаем друг друга сильнее.

Вокруг его рта проступают жёсткие линии, он с усилием отводит губы и выдавливает одно слово сквозь стиснутые зубы:

— Беги.

— Нет. — Я качаю головой и поднимаю дрожащую руку между нами, протягивая её к нему. — Это не тот момент, когда я перестану тянуться к тебе.

Она лжёт! Когда ты узнаешь правду, ты отвернёшься от него. Ты никогда не примешь его таким, какой он есть на самом деле.

Несмотря на уродливую ложь альмановы, надежда разрастается в моей груди, когда Торн тянет руку к моей, но она мгновенно рушится, когда его тени обвиваются вокруг моих ног. Они дёргают меня вниз, с такой силой швыряя на пол, что несколько прогнивших досок трескаются под ударом. Тонкие, как дым, змеи пользуются моментом, скользя по моим конечностям и заламывая руки за спину. Я вскрикиваю, когда одна из них дёргает за мою косу, выворачивая голову в сторону под болезненным углом.

Покончи с ней сейчас! Накажи её!

Руки Торна дрожат от напряжения, когда он поднимает клинок, не отрывая от меня взгляда. Его челюсть сжата, красивое лицо искажено гримасой. Моё сердце сбивается в груди, его ритм становится неровным. Несправедливость происходящего давит на меня. Зачем Судьбы привели его в мою жизнь, чтобы оборвать нашу нить именно сейчас? У нас должно было быть больше времени.

— Всё в порядке, — шепчу я, не отрывая взгляда от его глаз, пока слёзы свободно катятся по щекам. Печальная улыбка касается моих губ, когда вспоминаются его слова, сказанные несколько ночей назад. — Я не боюсь той тьмы, что живёт в тебе, Торн. Я знаю, кто ты.

Покончи с ней! Сделай это!

Решимость вспыхивает в его глазах, когда он заносит клинок. Я не отвожу взгляда, когда меч рассекает воздух, направляясь прямо к моему горлу. Меня дёргает от удара, сила броска заставляет голову удариться о пол.

Крики заполняют мои уши, когда внутри меня вырывается что-то горячее и яростное. Обжигающий жар проносится по венам, одновременно разрушая и перерождая меня. Моё тело сотрясается в неконтролируемых судорогах. Будто каждая часть меня поглощается целиком.

Глубоко в моём сознании распахивается дверь клетки.

Не той, где заперты мои болезненные воспоминания. Нет. Существо в этой темнице куда опаснее. Чудовище, древнее и неизбежное.

И теперь, благодаря мечу, оно освобождено.

Наконец.

Когда огонь под моей кожей остывает, я остаюсь слабой и измотанной. Мир расплывается перед глазами, превращаясь в мутную дымку, когда я с трудом приоткрываю их, и мой взгляд останавливается на одном предмете передо мной.

Сломанный ошейник.

Он лежит на пыльном полу, его роскошь совершенно не сочетается с грязной обстановкой вокруг. Серебряный замок рассечён надвое. Рубины, которые ещё недавно касались моей кожи, теперь мерцают в лунном свете, пробивающемся через открытую дверь.

Я свободна.

Осознание этого кружит мне голову. После стольких лет молитв о свободе она наконец здесь. Мышцы протестуют, когда я провожу пальцами по обнажённой шее, осторожно касаясь места, где был ошейник. Это не может быть правдой, и всё же это так.

Вокруг стоит тишина. Как и все сражения, это в конце концов подошло к неизбежному завершению. Тревога закрадывается в мысли, когда перед глазами вспыхивают лица моих друзей. Они в порядке? Они выжили? Делла, Гриффен, Фиа, Дэрроу и Торн.

Торн.

Это имя звучит в моей голове, как сигнал тревоги, заставляя меня двигаться. Моё тело одеревенело, когда я переворачиваюсь на бок и поднимаюсь на колени. Осматривая разрушенную гостиную, я нахожу его в нескольких футах от себя. Его грудь ровно поднимается и опускается, но кровь стекает из его носа и ушей, собираясь в лужицу. Долгое сопротивление шёпоту, должно быть, полностью его истощило.

Мой взгляд скользит к мечу, лежащему неподалёку от него. Дэрроу всегда говорил, что за использование альмановы придётся заплатить, и Торн заплатил эту цену за меня. Вместо того чтобы подчиниться воле меча и забрать мою жизнь, он использовал его, чтобы снять с меня ошейник.

Он освободил меня.

Незнакомое чувство расцветает в моей груди, сильнее всего, что я когда-либо испытывала. Где-то на краю сознания я понимаю, что это за чувство. Именно оно толкает меня вперёд, давая силы ползти к богу, который едва не отдал свою жизнь за мою.

Я почти добираюсь до него, когда шаги заставляют меня повернуть голову к двери. Мой рот приоткрывается от изумления, когда я вижу мужчину на пороге.

— Здравствуй, питомец.

Бэйлор выглядит ужасно. Его кожа бледная и тонкая, словно натянута слишком туго на кости. Повязка закрывает разрушенный глаз, и сквозь марлю проступает кровь. Его единственный глаз стал алым, налитые кровью сосуды создают впечатление, будто радужка сочится. Этот цвет — дурной знак, говорящий о том, что он опасно близок к тому, чтобы выпустить чудовище, которое скрывает внутри себя.

Мои руки тянутся к ножнам, но находят лишь пустоту. Все мои клинки исчезли в ходе боя, и я остаюсь без оружия, сидя у ног своего злейшего врага.

Его взгляд опускается туда, где между нами лежит меч.

— И что это у нас здесь?

Я отталкиваюсь от пола, но он быстрее. Его пальцы смыкаются на рукояти, и он выхватывает его. Низкое рычание поднимается у меня в горле, когда он направляет остриё прямо на Торна.

Бэйлор цокает языком, бросая на меня предупреждающий взгляд.

— Одно неверное движение, и я проткну ему грудь. Сядь обратно, Айверсон.