Наследница иллюзии (ЛП) - Тейлор Мэделин

Не имея выбора, я снова опускаюсь на колени, готовясь к тому, что Бэйлор обратится в Отрекшегося.

— Мм, — бормочет он. — Как приятно вернуть тебя туда, где тебе и место.

Сначала я думаю, что он говорит со мной, пока не понимаю, что его внимание приковано к альманове.

— Ты знала, что это находится в моей семье уже очень давно? — спрашивает он, и в его взгляде появляется благоговение, когда он проводит пальцем вдоль клинка. Я вздрагиваю, замечая, что его когти полностью вытянуты. — Мой дед держал его на виду, позволяя гостям желать то, что никогда не могло принадлежать никому, кроме него. Только на него одного не действовало его влияние.

Его слова вызывают во мне волну тревоги. Что-то в этом звучит знакомо. Важно.

— Видишь ли, — продолжает он, — прежде чем Судьбы подняли моего деда из безвестности, он был чародеем. И это одно из его творений.

Мои глаза распахиваются, когда в голове складывается опасная связь. Нет. Он не может быть…

— Понимаешь, Айверсон, только те, в чьих жилах течёт кровь моего деда, способны выдержать шёпот.

Когда я спросила Дэрроу, сможет ли кто-то использовать меч без последствий, он ответил, что только Богиня Иллюзий.

Или один из её потомков.

Я качаю головой, пытаясь отрицать это. Когда я спросила Мейбин, знала ли она Бэйлора до всего этого, она сказала, что не видела его с тех пор, как он был ребёнком.

— Именно так, питомец. — Жестокая улыбка обнажает острые, как бритва, зубы. — Я — Наследник Иллюзий.

В тот же миг его кожа меняется, становясь болезненно-прозрачно-серой, из головы вырастают рога, изгибаясь в опасные острия. Пальцы, сжимающие меч, вытягиваются в когти, настолько острые, что одним движением можно вспороть тело. Его позвоночник сгибается, плечи подаются вперёд, и за спиной с треском расправляются жуткие перепончатые крылья, заполняя собой всю комнату.

Это его облик, преследующий мои кошмары. Его вертерская сущность. Та, из-за которой его называют Зверем Битвы.

Сдавленный смешок отвлекает меня от чудовищного короля. Взгляд Торна прикован к Бэйлору, пока он, используя последние силы, поднимается на колени. Его качает, и на мгновение мне кажется, что он снова рухнет, но он успевает опереться на руки.

В глазах Бэйлора вспыхивает ненависть, когда он приближается к Торну.

— Ты не можешь его убить! — кричу я, отчаянно пытаясь его остановить. Ужас нарастает во мне, когда я вижу, как Торн с трудом держит глаза открытыми. Он слишком истощён, чтобы даже попытаться призвать тени или огонь. Меч забрал у него всё.

— Смотри, — усмехается Бэйлор, поднося кончик клинка к горлу Торна.

— Альманова в руках бога становится Убийцей богов, — повторяю я слова Дэрроу, надеясь, что Бэйлор меня услышит. — Даже если ты Наследник, — и это ещё большой вопрос, думаю я про себя, — он всё равно бог, а значит, только другой бог может его убить.

— Мне всегда было интересно, — бормочет он, склоняя голову и с отвращением глядя на Торна. — Кто сказал, что Наследник не может сделать то же самое? Насколько мне известно, эту теорию никогда не проверяли, но сейчас, кажется, самый подходящий момент.

— Ты не Наследник, — выплёвывает Торн, не отрывая взгляда от стоящего перед ним чудовища. — Я бы почувствовал это.

Бэйлор мрачно усмехается.

— Ты так думаешь, мальчик? Обычно ты бы ощущал любого с божественной кровью, но Судьбы любят раздавать свои маленькие наказания.

— О чём ты говоришь? — спрашиваю я, стараясь удержать его в разговоре в надежде выиграть время и не дать ему ранить Торна.

— Я их разозлил. — Его верхняя губа презрительно дёргается. — И теперь эти три мстительные стервы пытаются преподать мне урок, лишая меня моего права по рождению. — Он с возмущением бьёт себя свободной рукой в грудь. — Моей судьбы!

— Потому что ты запер собственную мать в клетке?

Его алые глаза резко обращаются ко мне.

— Вижу, ты пробиралась туда, куда не следует, питомец. Нам придётся это обсудить после того, как мы вернём тебе ошейник.

— Ты к ней не прикоснёшься, — рычит Торн, всё его тело дрожит от смеси ярости и изнеможения.

— И ты ошибаешься, Айверсон, — говорит Бэйлор, полностью игнорируя угрозу Торна. — Я не запирал свою мать. Это сделал мой отец.

Тристон? Муж Мейбин?

Я качаю головой.

— Зачем ему это?

— Ревность разъедает всех нас, — отвечает он. — Даже боги и их спутники не застрахованы от неё.

— Ты убил его, — тихо говорю я, вспоминая уроки истории. — Когда ты пошёл на дворец и захватил трон, ты убил Тристона. Своего собственного отца.

Он пожимает плечами, но жест выходит менее убедительным, чем ему хотелось бы.

— Я увидел возможность и воспользовался ею. К тому же он сошёл с ума. Кто-то должен был его остановить.

— Ты мог освободить свою мать в любой момент, — настаиваю я.

— И что потом? — резко отвечает он, его ярость нарастает. — Вернуть ей корону и ожидать, что она примет меня с распростёртыми объятиями? — Он издаёт пустой смешок. — Эта сука никогда меня не хотела. Она отослала меня в день моего рождения и не позволила вернуться.

— И поэтому ты решил её убить?

— Я решил проложить свой собственный путь! — кричит он. — Судьбы могут сколько угодно пытаться лишить меня моего предназначения, но как только Мейбин умрёт, её сила перейдёт ко мне. Я стану Богом Иллюзий, хотят они этого или нет.

— Похоже, безумие у вас семейное, — холодно бросаю я.

— Иногда приходится делать тяжёлый выбор, — говорит он тихо. — Скоро ты это поймёшь.

Я открываю рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, но вопрос застревает на языке, когда Бэйлор отводит меч назад, изгибаясь, готовясь к удару.

Время замедляется, каждая секунда растягивается до бесконечности. Никаких сомнений. Никаких колебаний. Моё тело движется быстрее, чем когда-либо прежде, и я успеваю встать перед Торном как раз в тот момент, когда меч пронзает мою грудь.

Мои глаза широко раскрываются, рот приоткрывается в беззвучном вдохе.

— Нет! — голос Торна разносится по комнате, сотрясая сами стены дома.

Всё темнеет, когда его руки обхватывают меня, прижимая спиной к его груди, чтобы я не упала вперёд.

— Почему ты это сделала? — шепчет Бэйлор, и в его голосе впервые звучит настоящее отчаяние, пока его лихорадочный взгляд впивается в меня. — Это должна была быть не ты.

— Беги, — рычит Торн у меня за спиной. — Сейчас.

Страх мелькает на лице Бэйлора, но тут же сменяется решимостью. Его взгляд снова возвращается ко мне, и я понимаю, что он собирается сделать, за мгновение до того, как это происходит. Всё ещё сжимая рукоять меча, он выдёргивает его из моей груди и бросается к двери.

На этот раз моя реакция вовсе не беззвучна.

Крик разрывает мне горло, когда сквозь меня вспыхивает раскалённая боль. Вся моя жизнь была чередой боли, но это… это другое. В ней нет ни капли притуплённости. Боль накатывает снова и снова, острыми, как лезвия, волнами, оставляя меня слабой и лишая дыхания. Она бесконечна. Жадное чудовище, расползающееся от раны и пожирающее каждую часть моего тела.

Я пытаюсь вдохнуть, но воздух застревает в горле, вкус крови заполняет рот.

Воздух. Мне нужен воздух.

Моё тело сотрясается, когда тот старый, первобытный страх вновь поднимает свою уродливую голову. Конечно, судьба снова приводит меня к этому ощущению, к муке лишения самого необходимого для жизни.

Сильные руки осторожно опускают меня на землю. Кажется, кто-то говорит, но гул в ушах слишком громкий. Влажный, надрывный кашель прорывается наружу, освобождая горло от крови, которая душила меня. Судорожно я втягиваю воздух в лёгкие, жадно захлёбываясь кислородом.

— Всё хорошо, — уверяет Торн, теперь его голос звучит отчётливее. — Ты будешь в порядке.

Всё остальное исчезает, и мой мир сужается до одного образа, в центре которого его лицо. Новые голоса доносятся сквозь тени, но их слова не имеют для меня значения, пока я не свожу взгляда с Торна.