Лиза Гамаус
Хуже, чем развод
Пролог
Снег падает густо и беззвучно, как пух, застилая собой накопившуюся за день грязь московских улиц. Два часа ночи. Чёрный, видавший виды седан следователя Ушакова резко останавливается у шлагбаума, перекрывающего въезд во двор высотки на Котельнической набережной. Шлагбаум слегка раскачивается и поднимается. Впереди синие мигалки полицейских машин отбрасывают на легендарные стены судорожные, тревожные тени.
Ушаков выходит, похрустывая сухим снегом. Холод мгновенно пробивается сквозь тонкий пуховик, накинутый впопыхах на свитер. Он уже чувствует то специфическое онемение где-то в районе солнечного сплетения – верный признак вызова на смерть.
Место оцеплено. Сотрудники в светоотражающих куртках топчутся поближе к друг другу, пытаясь согреться, как олени в тундре. В центре импровизированного круга, между припорошёнными снегом припаркованными дорогущими китайскими автомобилями лежит тело.
Тело молодой женщины, раскинутое странно аккуратно, будто её уложили, и оно не летело из окна высотки. Она в пеньюаре. Шёлковом, цвета слоновой кости, с кружевами. Дорогом. Так не спят. Так ждут кого-то. Или принимают гостей особого характера. Одна атласная туфелька-лодочка осталась на ноге, вторая валяется в трёх метрах, у колеса иномарки. Снег вокруг тёмно-розовый, края уже подёрнуты ледком.
Ушаков медленно обходит тело, не присаживаясь. На лицо пристально не смотрит. При таком падении не остаётся лица. Остаётся месиво, не предназначенное для опознания родными. Он поднимает голову. Высоко-высоко, почти в чёрном небе, горит одинокий прямоугольник окна, распахнутый настежь. Из него льётся свет и, кажется, всё ещё несётся вниз невидимая струя отчаяния или решения.
«Женатый любовник, скандал, угрызения совести… классика», – мелькает в голове уставшая мысль. Слишком просто. Слишком чисто. Падение строго в узкий промежуток между машинами. Как причудливо! Ни одного разбитого окна, ни крика, ни свидетелей.
Санитары бережно, с профессиональной отстранённостью, укладывают тело на носилки, укрывают тёмным пластиком. Труп увозят. Остаётся только странная, почти геометричная вмятина в снегу и та единственная туфелька, которую криминалист аккуратно упаковывает в пакет.
Следователь Ушаков достаёт пачку сигарет, закуривает, делает пару затяжек, бросает сигарету в снег и идёт в главный подъезд дома, хорошо знакомый по старым советским фильмам.
ГЛАВА 1. Снег
Стою у окна и смотрю, как падает снег.
Я в вечернем платье от кутюр, на мне бриллиантовое колье и палантин из белоснежной норки. Волосы собраны в пучок, кроме чёлки, спадающей на правую щёку.
Туфли валяются на полу, отсвечивая красными подошвами.
Я в люксе отеля «Сирены» в центре Москвы. Час ночи.
Сколько я так стою, без понятия.
Только что мой мир рухнул. Именно так.
Мне некуда было больше бежать.
Я выбрала место «между».
Муж и партнёры праздновали пятилетие компании. Праздник, к которому все готовились.
Мы, жёны, сто раз перезванивались между собой, даже встречались один раз, чтобы обсудить ресторан, артистов, меню, дресс-код. Остановились на пятидесятых.
Когда подали десерт, я зачем-то вышла из зала и пошла на второй этаж. Не могу объяснить, зачем я туда пошла. Возможно, я искала Мирона, хотя, вряд ли. Не имею привычку следить за мужем. Или мне захотелось немного развеяться и посмотреть, что там на втором этаже, потому что мы находились в историческом здании, которое только что открыли после трёхлетней реставрации и ремонта. Там необыкновенные витражи. Но ночью не смотрят на витражи.
Я поднялась, прошла за колонну и увидела Мирона и Линду.
Он прислонил её к стене, впился губами в её губы, а его левая пятерня лежала у неё на правой груди. Они ничего и никого не видели. Это был настоящий страстный поцелуй любовников, который вот-вот перерастёт в нечто большее. Они искрили.
Я достала из клатча телефон и сфотографировала. Молча, чётко, быстро. Никто из них не заметил. У неё были закрыты глаза, а он стоял спиной. К тому же, играла музыка, и было шумно.
Развернулась и быстро спустилась на первый этаж. На шпильках, не чувствуя под собой пола.
Но как только я сошла с последней ступеньки лестницы, у меня началась дрожь, появилась слабость, тошнота, я еле стояла на ногах. и наконец пришло осознание того, что я только что увидела.
Как же стало тяжело…
Я не могла оставаться в ресторане в образе счастливой жены успешного мужа, и не могла себя заставить ехать домой и ждать его там, чтобы слушать разные «ты не так поняла», «это ничего не значит».
Поэтому я здесь.
Побег в отель – это не слабость, а самооборона.
Мне надо прийти в себя, подумать, принять холодное, ясное решение и постараться вырвать инициативу.
Я просто отошла на безопасную дистанцию, чтобы выбрать оружие и нанести удар.
Фото я отправила в облако и на вторую почту.
Стою у окна и смотрю, как снег застилает город, будто пытаясь стереть, скрыть, уничтожить…
Или я просто пропускаю всё, что вижу, через себя, а на самом деле, миру нет до меня никакого дела, и снег ни в чём не виноват, он просто сыплется, потому что зима.
Медленно обуваюсь и выхожу из номера. Спускаюсь в бар.
«Сирены» настолько элитный и дорогой отель, что здесь можно чувствовать себя в безопасности в любое время суток.
Бар почти полон.
Этот город никогда не спит. Красавчик.
Приятный полумрак. Звуки шагов тонут в коврах цвета тёмной сливы. Где-то тихо, почти шёпотом, льётся джазовая фортепианная музыка.
Вхожу и сразу ощущаю внимание. В своём вечернем наряде я выгляжу инородным телом, неким неожиданным артефактом из музея на горе, внезапно появившимся здесь среди ночи. Собранные волосы и чёлка, спадающая на щёку, добавляют образу театрального драматизма. Здесь умеют смотреть, не показывая, что смотрят. Я чувствую себя одновременно уязвимой и недосягаемой. Так себе ощущение.
Может быть, не стоит показываться в таком виде в месте, которое всё же не совсем подходит под мои бриллианты, но другой одежды у меня сейчас нет.
Выбираю кресло у стены, откуда могу видеть вход. Как будто это имеет смысл. Официант в безупречно отглаженной белой рубашке и чёрном жилете появляется мгновенно и беззвучно.
– «Личи-роза-мимоза», пожалуйста, – мой голос звучит ровно, спокойно, будто я заказываю здесь каждый вечер. Выбираю лёгкий коктейль на основе личи и шампанского. Название звучит, как пародия на моё состояние: экзотика, романтика, легкомысленная болтовня.
Официант кивает и исчезает.
Смотрю, как бармен, словно жрец, совершает ритуал у стойки, ловко орудуя шейкером.
